Глава 16. Поездка

Как сложно лгать, когда хочешь сказать правду…

Как сложно сказать правду, когда знаешь, что в неё не поверят….

Это была самая трудная роль из всех ролей, которые Эмбер приходилось играть.

«Доброе утро, мейстресс Вальдес».

Его рука, сжимающая её руку и этот взгляд… Жгучий, тёмный, внимательный, охватывающий её всю, и заставляющий сердце падать вниз, оставляя внутри только жаркую пустоту. Взгляд, в котором всё было ясно без слов, и именно этого взгляда она так ждала. Теперь она поняла это совершенно отчётливо. Скрываясь под обликом Эмерта, именно этого она и хотела, чтобы вот так он смотрел на неё настоящую. И в этот момент, когда это, наконец, случилось, Эмбер не чувствовала под собой ног, и не знала куда деться от той неловкости которая на неё нахлынула. Ей так хотелось быть собой, и когда она обрела своё настоящее лицо, всё запуталось ещё сильнее. Теперь она лгала ему снова, и видела, что он верит этому и ещё сильнее ненавидела себя за эту ложь.

Сколько она так выдержит?

Эмбер не знала ответа на этот вопрос, но понимала одно, теперь уйти отсюда ей будет ещё сложнее.

Сегодня.

Она должна обязательно сделать всё сегодня и исчезнуть отсюда навсегда, иначе это закончится для неё катастрофой!

Эмбер шла сюда, подготовившись ко всему. Она придумала историю и, покопавшись в памяти, даже вспомнила подходящую фамилию из выдуманного прошлого, ведь ложь тогда естественна, когда в ней, словно в каше, среди крупы попадаются редкие изюминки правды. И история графа Ванрайта, о которой она когда−то слышала, пришлась очень кстати. Но сеньор Виго почти не спрашивал её о прошлом, только смотрел и не мог оторвать взгляда. Эмбер чувствовала этот взгляд кожей, и настолько он был осязаемым, будто сеньор Виго по−настоящему прикасался к ней, к её руке, к волосам, обнимал за плечи, и это ощущение было до безумия реальным.

Это было так странно, словно они расставались на какое−то время, а теперь вот снова встретились, неожиданно друг для друга. Именно такое это было чувство, сверкавшее над головой сеньора Виго лазурной аурой радости.

Эмбер не хватало воздуха, и кружилась голова, и когда она протянула сеньору Виго листок, даже пальцы у неё подрагивали.

Он прочёл тот странный стих, который она составила из фраз, найденных в статьях, и по его лицу Эмбер поняла, что для него эти строки что−то означают.

Но что именно?

Да какая разница!

А потом он произнёс, как само собой разумеющееся то, что она поедет с ним к Дельгадо.

И ей даже не пришлось изображать смущение. Кровь бросилась в лицо, потому что в голосе сеньора Виго и в его взгляде было именно то, ради чего она и превратилась в Эми. И это было так упоительно сладко и так страшно, что у неё даже пальцы задрожали. Эмбер принялась спешно перебирать листы, думая только о том, что, кажется, всё пропало.

Сколько самообладания ей понадобится, чтобы сидеть рядом с синьором Виго в коляске и вести непринуждённую беседу? А слуги? Уж они−то точно не пропустят мимо их совместной поездки! А ей нужно как−то дождаться ночи и пробраться в подвал. Если, конечно, получится.

Она старалась скрыть своё смущение и даже задержала дыхание, отчего у неё начала кружиться голова. А сеньор Виго всё не уходил. Стоял и смотрел на неё, и даже не поднимая головы, Эмбер чувствовала этот взгляд.

И выдохнуть она смогла, только когда он, наконец-то, вышел.

Эмбер встала, прошлась от окна к столу, сжимая пальцы и пытаясь успокоить бешено бьющееся сердце. А затем остановилась у стола, за которым не так давно сидел сеньор Виго, и её взгляд упал на письмо, которое он, очевидно, начал писать, но не закончил.

На листе была только одна фраза.

«Дорогая Элизабет!»

Очевидно, оно предназначалось невесте сеньора Виго.

Эмбер некоторое время смотрела на эту фразу и ощущала, как внутри разрастается какое−то новое для неё чувство. Неприятное. Острое. Жгучее.

Всё, что Эмбер знала о невесте сеньора Виго, это то, что она скромна и добродетельна, набожна и из простой семьи. А ещё то, что сеньор Виго её не любит. Он сам так сказал, когда они работали в этом кабинете несколько дней назад.

Но то, что Эмбер уже узнала о сеньоре Виго, заставляло думать, что, несмотря на отсутствие нежных чувств, он всё равно будет верным и преданным мужем этой Элизабет, и…

… это и было источником того жгучего чувства внутри, похожего на кислоту.

Эта неизвестная ей Элизабет, которая находилась где−то далеко, за полмира от Акадии вызвала у Эмбер острое чувство раздражения.

Да с чего бы?!

Она накрыла письмо чистым листом бумаги и поспешила в свою комнату. Прежде чем отправиться к герцогу Дельгадо, ей нужно справиться с этим волнением. Она и раньше бывала в сложных ситуациях и нередко ходила по самому краю, но никогда она не чувствовала себя настолько беззащитной перед лицом опасности, как сейчас. Сеньор Виго лишал её внутренней защиты, выпуская на волю непокорную птицу. И рано или поздно, это приведёт её к гибели.

Она присела на кровать, выпила настойки страстоцвета и взглянула на себя в зеркало.

О, Лучезарная! Да что это с ней?!

Эмбер не узнала себя в зеркале. То ли она так сильно привыкла к личине Эмерта, то ли свет в этой комнате был слишком тусклым, но ей показалось, что смотрит на неё из зеркала кто−то другой. Но больше всего испугало даже не это, а то, что вокруг неё сейчас сияло такое же облако, какое она только что видела вокруг сеньора Виго. Только в нём было больше золота и зелени, а не лазури. И это было очень странно и очень плохо.

Раньше, когда она хотела спрятать свою ауру, то просто представляла кокон вокруг себя, как научил её шаман Монгво. За годы тренировок и жизни в Тиджуке она научилась в одно мгновение набрасывать эту маскировку и удерживать её столько, сколько нужно, и даже не задумывалась об этом. И это было уникальное свойство, позволявшее Эмбер, в отличие от многих, оставаться неузнанной для камалео грандов и других эйфайров. И в такие моменты, когда её окружал этот кокон, даже она не видела в зеркале своей ауры. Защита работала безотказно. Но сейчас…

Сейчас, несмотря на все усилия, сквозь этот кокон проникали тонкие золотистые струйки эфира, как лучи солнца через дырявую крышу, и собирались вокруг неё лёгким прозрачным облаком.

Да она же светится, словно фонарь в тёмную ночь!

А нет ничего хуже, чем «засветиться» в толпе, где любой случайный видящий узнает в ней эйфайра. Особенно рядом с сеньором Виго, возле которого ей не удастся остаться неузнанной или незаметно раствориться в толпе.

Эмбер зажмурилась, снова и снова представляя кокон, стараясь отрешиться мыслями от всего, и бормоча мантру шамана Монгво. Наконец, неимоверным усилием воли, ей удалось погасить эти лучи. Она тронула ладонью лоб — на нём даже выступила испарина и ощутила, как пальцы дрожат от усилий. Если так пойдёт дальше, любой камалео, любой эйфайр в этом городе поймёт, кто она такая.

А если у герцога Дельгадо тоже есть камалео? Что же ей делать?!

Сейчас бы не помешала аругва. Уж она — то точно погасит ауру, но… Аругву чувствуют ищейки. И это ещё хуже. Вызвать подозрение у собак, это совершенно точно привлечь к себе внимание.

Единственное, что она могла позволить себе сейчас из доступных средств — это боль.

Эмбер вздохнула и достала спрятанное кольцо с иглой. Если уж совсем всё будет плохо, то боль отвлечёт и позволит ей скрыть ауру. Она положила кольцо в карман и направилась во двор, куда Мануэль уже подогнал коляску.

Эмбер спустилась по лестнице неторопливо, стараясь держать дыхание ровным и мысленно повторяя мантру шамана Монгво.

Тума−ту о−ама. Уама−ама…

Обдумав всё, Эмбер решила, что в этой конкретной поездке риск не так велик, ведь отправятся они не в полицию или сенат, а к герцогу. К тому же не в его особняк, а в Дом Искусства. Туда легко войти и нетрудно сбежать, да и вряд ли герцог везде таскает с собой камалео. А если вдруг что-то произойдёт, убежать оттуда она сможет. Эта мысль придала ей уверенности и Эмбер смогла, наконец, успокоиться.

Но едва сеньор Виго появился в конце аллеи и быстрым шагом направился к ней, у Эмбер появился новый повод для тревоги. Она внезапно подумала, что в коляске они будут сидеть совсем рядом. Вдвоём. А теперь у неё нет защитного образа Эмерта, как раньше. И словно в подтверждение её страхов, сеньор Виго снова скользнул по ней внимательным взглядом, словно удостоверился, что это именно она, тепло улыбнулся и подал ей руку, чтобы помочь взобраться в коляску.

Ох, Лучезарная…

Не подать руку в ответ было бы невежливо. Но от прикосновения его горячих пальцев к её ладони Эмбер ощутила, как кровь стремительно приливает к щекам, как кружится голова, и внутри всё замирает так сладко, словно в предвкушении чего-то.

— Не стоило, сеньор, — пробормотала Эмбер, и быстро забравшись в коляску, отпустила его руку.

Она постаралась забиться в самый дальний угол, чтобы сесть от него подальше, насколько это вообще было возможно. Повисла неловкая пауза. Но Эмбер успела заметить любопытствующие взгляды слуг, которые прятались за завесой зелени, отделяющей подъездную аллею от сада. Видимо мейстер Фернандо уже изложил им своё недовольство появлением «некоей девицы» и таким бесцеремонным нарушением приличий.

Кроме возницы к ним присоединились ещё три человека, как поняла Эмбер, из новой охраны сеньора Виго. Одного из них звали Джукко и то, какой взгляд он бросил на Эмбер, ей очень не понравилось. Изучающий и очень внимательный.

Нужно быть осторожной с этими людьми.

Коляска тронулась и Эмбер принялась разглядывать особняки слева от дороги.

−Я хотя взять с собой Доменика, как проводника в мир искусства, но мой брат что−то сегодня не склонен к визитам. А ты любишь искусство, Эми? — спросил сеньор Виго, очевидно, чтобы как−то прервать неловкое молчание.

−Искусство? Какое именно? — переспросила Эмбер, метнув на него короткий взгляд, и принялась перекладывать карандаши в своём планшете.

−Ну… Любое. Живопись, музыку?

−Любая девушка в подобной ситуации ответила бы, что да.

−А если не в рамках приличий? — усмехнулся сеньор Виго. — Поверь, я не собираюсь тебя осуждать.

−Я не умею играть на музыкальных инструментах, хотя… меня пытались этому учить, − усмехнулась она в ответ. — К опере и балету я равнодушна. Спектакли и постановки… тут смотря о чём они. Живопись я могу оценить только, как дилетант. Пожалуй, я не очень разбираюсь в искусстве, сеньор Виго, а насчёт любви, скорее я его уважаю, как и тех, кто обладает талантами. Я ими не обладаю.

−Совсем никакими? — сеньор Виго снова усмехнулся, разглядывая её с прищуром.

−Ну тут смотря что считать талантами, − она коротко посмотрела на него и опустила взгляд на карандаши. — У меня красивый почерк, я неплохо управляюсь с цифрами и могу держать в голове три тысячи дел. Я аккуратная, но надеюсь, вы это и так оценили. Так что, без ложной скромности, у меня есть некоторые таланты, но они далеки от искусства, − Эмбер пожала плечами.

−А наблюдательность?

— Я бы не сказала, что это талант.

−А я бы сказал, да ещё какой. И сейчас он мне очень понадобится. Послушай, Эми, − сеньор Виго немного понизил голос. — Я хотел тебя попросить кое о чём.

−О чём же? — спросила она, в ответ тоже перейдя почти на шёпот.

−Ты сможешь понаблюдать за герцогом Дельгадо, пока я буду задавать ему вопросы? Мне нужно, чтобы ты рассказала мне потом, какие вопросы его смутили и заставили задуматься. Ну или быть может разозлиться.

−Вы думаете, что сеньор Дельгадо мог быть как−то связан с тем, что произошло на фиесте? — спросила Эмбер, сама не зная зачем.

−Я этого не исключаю, − ответил сеньор Виго.

−А если я ничего не замечу?

−Я уверен, что твоя наблюдательность что−то да подскажет. Кроме того, в обществе красивой женщины герцог будет чувствовать себя непринуждённее, − улыбнулся сеньор Виго, глядя ей прямо в глаза. — Кстати, мы уже приехали.

К счастью коляска остановилась, иначе Эмбер выдала бы себя с головой. Этот комплимент от сеньора Виго был таким искренним и приятным, что удержать эмоции в себе было просто невозможно.

Он считает её красивой?

Дом Искусства — большой особняк, отделанный белым мрамором, находился посреди цветущего сада. Днём вход в сад, как и в само здание для всех желающих был бесплатным. Впрочем, все, кто хотел пожертвовать денег на развитие искусства могли это сделать прямо здесь же — большой напольный кувшин с соответствующей надписью стоял прямо на входе.

Сеньор Виго бросил в него несколько монет и шагнул под античный портик, поддерживаемый двумя рядами классических колонн, и Эмбер последовала за ним.

Внутри Дом Искусства казался даже больше, чем снаружи, чему способствовала стеклянная крыша над длинным центральным залом в два этажа. Второй этаж занимали галереи, идущие по периметру всего здания, на которые вели две лестницы, справа и слева от входа.

Картины и скульптуры, этажерки с керамикой, напольные вазы…

−Здесь выставлено далеко не всё, сеньор де Агилар, − раздался позади мужской голос, и Эмбер невольно обернулась, перестав разглядывать ольтекскую маску на стене. — Мы меняем экспозицию время от времени. Многое хранится в подвалах.

Перед ними стоял высокий худощавый мужчина в годах. И достаточно было взглянуть на этого человека, чтобы понять, что это сам хозяин Дома Искусств. Преисполненное благородства настоящего гранда, его лицо было очень запоминающимся: орлиный нос, массивные надбровные дуги, тёмные глаза. Чёрные волосы, посеребрённые на висках сединой, крупными кольцами ложились на плечи, а сюртук из сукна тончайшей выделки, был отделан изящным золотым кантом. В руке герцога держал трость с золотой ручкой в форме орлиной головы.

−И, хотя, я надеюсь, сеньор Виго де Агилар меня помнит, но с вашей спутницей я не знаком. Позвольте представиться, − он чуть поклонился гостям, — Алваро Эстевен Сильвестре герцог Дельгадо и Соларес. Для друзей и ценителей искусства можно просто Алваро.

Сеньор Виго тоже ответил учтивостью, поклонился и, поприветствовав герцога, представил Эмбер:

−Моя кузина и помощница сеньорита Эмилия Вальдес.

И то, с какой лёгкостью сеньор Виго произнёс эту ложь, заставило сердце Эмбер сладко замереть. Как эмпат она слышала в этих словах скрытые для остальных людей ноты.

Если человек не привык лгать каждый день, то ложь даётся ему с трудом. И это заметно. Но когда человек верит в собственную ложь, когда он очень хочет, чтобы она была правдой, отличить её от настоящей правды почти невозможно. А значит, где−то в глубине души сеньор Виго уже приблизил Эмбер к себе, сделав не только помощницей, но и кузиной, а ещё сеньоритой. И это означало только одно — он не хочет, чтобы она уходила. Он хочет, чтобы она была не только рядом, но и равной ему. И понимать это было так приятно и… больно.

Потому что рядом и равными они не смогут быть никогда.

Эти мысли пронеслись в голове вихрем. И подавая руку герцогу Дельгадо Эмбер даже испугалась, потому что герцог смотрел на неё так странно, словно пытаясь разглядеть что−то в её лице. А потом склонился и поцеловал её руку.

−Очень рад знакомству, − произнёс он с лёгкой улыбкой. — Мы не могли встречаться с вами раньше сеньорита Вальдес?

−Я так не думаю, − ответила Эмбер поспешно.

Это внезапное внимание со стороны герцога было пугающим.

−Что же, идёмте, нам удобнее будет поговорить вмоём кабинете. Ну и раз уж вы у меня в гостях, то по дороге, как хозяин всего этого великолепия, позвольте, я покажу вам моё детище, − герцог Дельгадо указал рукой в направлении большого зала.