Глава 25. «Только в газете Которра!»

Сыщик вернулся уже затемно. Устало опустился в кресло, положил рядом блокнот и свою изрядно распухшую папку и вытер платком вспотевший лоб.

Дожидаясь его, сеньор Виго ужинал в одиночестве. Донна Виолетта, после скандала с Джулианом, сославшись на головную боль, пряталась у себя. Доменик уехал, Оливия сбежала, а Изабель к ужину не спустилась, и Виго решил сходить к ней сам. Позже.

Сейчас он обдумывал всё, что услышал от маэстро Фойгеля и пытался понять, кто же в доме может быть причастен к ограблению. Побег Оливии теперь почти полностью подтверждал его версию, а вести из газеты должны были завершить картину.

И когда пришёл Морис, Виго отложил салфетку и, закинув ногу на ногу, приготовился слушать.

— Так что в газете? — спросил он нетерпеливо.

— А в газете, хефе, я сглупил, — Морис откинулся на спинку стула и налив в стакан воды, сделал большой глоток. — Надо было сначала поспрашивать, что да как, а я сразу показал твоё письмо. Главного редактора маэстро Руиса, сразу как подменили. И если сначала он был любезен и даже успел мне кое−что сказать, то прочитав твою рекомендацию, сразу оказался жутко занятым и ничего не помнящим. Как и его помощники. У всех оказались важные дела и никакого свободного времени − приходите завтра. Я просил, угрожал, даже денег предлагал. Всё без толку. Маньяна! — Морис развёл руками.

— Но что-то же тебе удалось узнать?

— Немного. И кое−что я сам додумал. Ну, во-первых, как сказал этот Руис, статьи в газету приносил не сам автор, а посыльный — оставлял у консьержки. И мне удалось узнать у этой консьержки, что посыльным была девушка. Главный редактор мне сказал, что никогда с ней не встречался, а принял решение напечатать материал только потому, что в нём, якобы, была какая-то художественная ценность, − хмыкнул Морис. − Газетёнка бульварная, там любят всякие сенсации, и поэтому, как говорится: «Я не я, и лошадь не моя», Руис взял материал не глядя. Главный редактор пытался уверить меня, что с таким же успехом он напечатал бы и статью про крокодила в ложе сената.

— Думаешь, он врёт?

— Конечно, он врёт! — усмехнулся Морис и взялся за приборы. — Я ведь давеча говорил с мальчишкой-газетчиком. Хотел расспросить про этого Хирурга. Малец, конечно, ничего особо не знал, но сказал мне, что после появления этих статей, он стал продавать в четыре раза больше газет! И всё повторял: «Благослови бог этого смертоубийцу»! Как тебе такая добродетель? — хмыкнул сыщик, цепляя вилкой лист салата. − И не только он стал продавать больше, а вся газетная братия разносчиков. Так что, маэстро Руис, если он не дурак, должен лично знать курицу, несущую ему золотые яйца. И то, что я спросил об этих статьях от твоего имени, испугало его до икоты. Именно потому я уверен, что он точно знает, что сеньорита Оливия настоящий автор этих статей.

— Тогда остаётся вопрос, а откуда Лив брала материал для своих статей? — спросил Виго задумчиво. — Откуда она так много знает об этом Хирурге? Не могла же она это всё просто выдумать?

— А вот тут, хефе, смотри, что вырисовывается, — Морис поднял вилку, с нанизанными на неё перьями спаржи, и посмотрел поверх неё на Виго, — твоя новая помощница показала мне все эти статьи и то, что она в них накопала. Отдаю должное, котелок у девчонки варит. Так вот, в этих статьях и правда всё написано очень грамотным языком и так увлекательно, что зачитаешься. Просто бульварный роман. И каждая статья заканчивается вопросом, кто убийца? Читатели стали писать в газету письма, предлагая свои варианты и догадки. Это я у консьержки в редакции узнал. Она большая поклонница, кстати, этих статей, как и половина домохозяек Акадии. Тираж газеты пошёл вверх, и история о Хирурге обросла такой славой, что наверняка привлекла внимание и самого убийцы. И я подумал, а что, если это он и охотится за сеньоритой Оливией? — Морис быстро прожевал спаржу и продолжил: − Посмотри на это так: он знаком с ядами, со змеями и лягушками, и он убивает своих жертв тонким лезвием. И тот, кого я видел на фиесте, очень даже похож на такого убийцу. Он вытащил из себя пулю с помощью вилки и крюка для мяса! Я бы сказал, что Хирургом его прозвали не зря. И если в этих статьях хотя бы половина правды — то вот и причина, почему он охотится за сеньоритой Оливией. Он знает, что это пишет она, и он боится разоблачения. Если в её статьях правда, у него есть повод бояться. И есть мотив, чтобы её убить. И это косвенно подтверждает, что в статьях именно правда, а не выдумка.

— И откуда же она всё это о нём узнала? — спросил Виго, понизив голос. — И откуда он узнал о том, что это пишет она?

— Это, конечно, большой вопрос. Но если этот Руис, знал кто автор статей, то он мог где−то об этом сболтнуть. Ну а дальше − полетел листок по ветру.

−Я покажу его портрет доктору Гаспару, быть может этот человек как−то связан с медициной. И доктор может его узнать.

−Я бы сказал, это очень вероятно. И радует то, что теперь понятен и мотив, и подозреваемый, наконец−то! − Морис отсалютовал Виго бокалом. − Ещё в каждой статье были строчки тех самых стихов, что повторялись в письмах с угрозами. Но что они означают, я так и не понял. То ли убийца писал сеньорите Оливии эти строки первым, потому что, как я говорил ранее, он психически нездоров. То ли она повторяла эти строки уже из его писем. Но то, что она точно знала, что ей пишет этот Хирург, стало абсолютно ясно. Не ясно, почему она об этом умолчала и не сказала всей правды нам? Видимо не хотела, чтобы кто−то знал о её журналистской работе.

Виго задумался, а Морис, расправившись со спаржей, принялся за ростбиф, и снова произнёс заговорщицким тоном:

−Но это, ещё не всё.

−Не всё? — Виго прищурился.

−Это нашла твоя помощница, надо отдать ей должное, я бы не заметил. Но она показала мне манифесты Эспины, и подчеркнула там некоторые выражения. И знаешь, в статьях о Хирурге и манифестах Эспины, в некоторых местах она нашла одинаковые обороты речи.

−Ты хочешь сказать… Это написал один и тот же человек?

−Это всего лишь предположение. Но слог, и правда, похож.

Виго встал и, скрестив на груди руки, прошёлся по террасе. А затем остановился напротив Мориса, и произнёс задумчиво:

−Маэстро Бенисио сказал об Эспине буквально следующее: «…У него есть герб и девиз, и он считает своих людей не сборищем бандитов, а «Орденом шипов», а своих сподвижников — «Детьми солнца». Он даже свои манифесты пишет на классическом иберийском, и будь я проклят, если это не какой-нибудь гранд забавляется, держа город в страхе, чтобы давить на сенат».

− Ты же знаешь свою сестру. Насколько вероятно то, что манифесты Эспины могла писала Оливия, чтобы сенат не принял закон о резервации? — спросил Морис с прищуром.

−Если она, таким образом, хотела кому−то помочь, то почему бы и нет? Оливия — смелая девушка, и всегда тяготела к защите обиженных. Теперь моя теория о том, что она защищает какого−то эйфайра, нашла ещё одно подтверждение. Её перо — её оружие. И у нее, безусловно, есть литературный талант, а газета стала её трибуной.

−Как думаешь, статьями о Хирурге она могла маскировать свои политические статьи? — спросил Морис, откладывая вилку.

−Вполне вероятно. И тем самым спровоцировала покушение на себя.

−Но это не отменяет того факта, что она подозрительно много знала об этом Хирурге, больше, чем весь Департамент полиции, − Морис взял свою папку, и развязав, принялся в ней рыться. — К слову о Департаменте полиции. По дороге в газету я встретил инспектора Альвареса, который спешил на всех парусах к тебе с докладом. Я побеседовал с ним и отправил его обратно. Вот кстати его отчёт о тех бандитах, которых нашли убитыми в подвале. И он весьма любопытный. Видимо инспектор не на шутку испугался за свое кресло, потому что подошёл к делу со всем тщанием. Прочти.

Морис протянул Виго документ на несколько страниц.

Отчёт, и правда, был составлен подробно. Наверное, весь Департамент полиции трудился сутки не покладая рук и исследовал всё, что можно, даже почву на подошвах сапог и содержимое швов ткани в карманах грабителей. Виго пробежался глазами, выхватывая из текста главное. И да, Морис был, прав, выводы в отчёте были весьма любопытные.

−Если кратко, в чём тут… странности? — усмехнулся Виго, подначивая сыщика.

−Как ты помнишь, хефе, убитых было трое, − прокомментировал Морис отчёт инспектора, − Но, двое убиты из револьвера, а один заколот клинком, причём клинком одного из убитых. И этот заколотый клинком, был одет, как фальеро, а двое других, как гварды Агиларов. У двоих инспектор нашёл луидоры, но все монеты оказались с дырками, будто их проткнули шилом. То есть вряд ли ими заплатили за работу. И у этих двоих при себе оказалось что−то вроде ладанки с чёрными жемчужинами. Одинаковыми жемчужинами! Инспектор предполагает, что грабители не поделили между собой добычу, и эти двое закололи третьего, а их застрелил либо я, либо Джулиан, либо твоя охрана, потому что там стреляли все подряд. Но это всё мне кажется подозрительным.

−Жемчужины, луидоры с дырками? Что это может значить? — спросил Виго, откладывая документ.

−Луидоры с дырками − это может быть условный знак, что−то вроде пароля, − ответил Морис, − я встречал такое во Фружене, только там были куриные кости, а точнее шейные позвонки. Отдаёшь нужному человеку, и он понимает, что перед ними свой.

−А жемчуг?

−Вот тут вопрос, конечно. Может быть нечто похожее, а может амулет какой, на удачу или в братстве так принято. Ещё от инспектора я узнал, что оказывается, второй стакан из кабинета дона Алехандро он забрал самолично, для исследования. И что в стакане обнаружился растительный яд.

−Ну это мы и без него уже узнали. А что же он сразу не сказал? — Виго нахмурился.

Вот уж точно, стоило бы устроить Департаменту полиции настоящую встряску после такого!

−А он вообще не особенно торопился с расследованием. Зато, надо отдать ему должное, что он не поленился и изучил посетителей дона Алехандро. В тот день, когда твоего отца отравили, он приехал по настоятельной просьбе доктора Гаспара. Именно доктор заподозрил, что дон Алехандро отравлен и что это не просто сердечный приступ. Инспектор опросил всех и записал, кто в тот день приезжал к дону Алехандро и был в его кабинете. И он поделился со мной этими записями.

−Смотри, какой молодец, − усмехнулся Виго. — Оказывается и от инспектора может быть толк, если как следует поджечь ему пятки.

−Да, видимо он сильно испугался за своё место в Департаменте, − ответил Морис. — Он ещё велел передать, что «денно и нощно занимается поиском воровки», и обещал очень скоро прислать отличные новости.

−Хорошо бы. Нам катастрофически не хватает отличных новостей! — Виго хлопнул рукой по перилам террасы. — Надеюсь, его записи не бесполезны?

−Ну кое−что полезное из них я всё−таки извлёк. Хотя пишет инспектор, как корова хвостом, − Морис взял лист и положил его на край стола. — Пока мы ехали, я заодно поговорил с кучером. О том, о сём, о жизни, о том, куда и с кем ездил дон Алехандро. И я поспрашивал его по этим записям, которые дал мне инспектор. Так что с некоторыми пробелами, требующими уточнения, я восстановил день отравления. В то утро дон Алехандро уехал из особняка чуть свет и отправился в Храм Святого Доменика к падре Лоренцо. И, как сказал кучер, он очень спешил и был сильно раздражён. Мануэль ещё удивился, обычно туда ездит донна Виолетта, а чтобы дон сам… Ну ты понимаешь, это странно, − Морис хмыкнул. − И пробыл он там довольно долго, но вышел вроде как умиротворённый, как выразился Мануэль. Потом они вернулись в особняк, − Морис перелистнул свой блокнот и продолжил: − Дальше по записям инспектора к дону Алехандро приезжал дон Диего, уже где−то в полдень, и они долго сидели в кабинете, в том самом, где его впоследствии отравили. Туда приходили донна Виолетта и Делисия. Позже дон Диего уехал, но перед этим повздорил с сеньоритой Оливией на подъездной аллее, она как раз вернулась с верховой прогулки. Мейстер Фернандо видел их ссору, но не знает из−за чего они поругались.

−Дон Диего даже больше отца ратовал за принятие закона, — ответил Виго. — Быть может поэтому?

−Скорее всего. Фернандо сказал, что в кабинете дон Диего и дон Алехандро как раз обсуждали будущее заседание в сенате. Затем, уже после обеда дон Алехандро велел Мануэлю снова заложить коляску и спустился в сейф в подвале. Из сейфа он вернулся в спешке и был сильно взбудоражен, накричал на кучера и горничную донны Виолетты, которые попались ему в коридоре, и заперся в кабинете. Затем к нему пришла сеньорита Оливия, а следом приехал человек Дельгадо. Тот с карточкой общества «Теолькун». Затем Делисия увидела чупу на шее дона Алехандро. Потом вызвали доктора, потом приехал инспектор. Это всё ты уже знаешь. И если бы инспектор рассказал об этом раньше, было бы проще. Но инспектор работает хорошо только когда, как ты выразился, у него пятки горят. Как ты говорил? Маньяна! Тут у всех то сиеста, то маньяна.

Морис убрал листок в папку и захлопнул её.

−Так значит, в кабинете в тот день побывали дон Диего, донна Виолетта, Оливия, Делисия и тот человек от Дельгадо?

−Да. Я тут вспомнил, что говорил маэстро Пласидо про тот дорогой ром, который был в стакане. Он сказал, что «никто не станет пить его из горлышка», и я спросил у мейстера Фернандо, когда именно в кабинете появилась эта бутылка. Так−то бутылки стоят у дона Алехандро в буфете, но именно эта бутылка — подарок герцога Наварро, и принесли её в день отравления утром, вместе со щенком породистой гончей и саблей. Какой−то долг в каком−то споре. Ну ты знаешь грандов лучше меня, − усмехнулся Морис.

−Но раз в одном стакане был ром, но не было яда, а в другом стакане и в бутылке яд был, значит, когда бутылку открыли, ром не был отравлен? И яд добавили позже? — спросил Виго.

−Именно! И значит, яд подмешал кто−то из этих пяти человек, в момент, когда бутылку только открыли. Ром налили в один стакан, а затем добавили яд в бутылку и налили во второй стакан. Как−то так.

−Ну вот Морис, у нас уже и сократилось число подозреваемых, − ответил Виго с некоторым удовлетворением. — Теперь осталось выяснить мотивы каждого из этих пяти человек. И попробовать выяснить в какой момент открыли бутылку.

− Да, я решил, что восстановлю день отравления полностью по шагам. Всё, что было до и после, − ответил Морис, завязывая папку. − А ещё я спросил у Мануэля− кучеру ведь нечем заняться, кроме как следить за хозяином — не отвозил ли он куда−нибудь цветы по поручению дона Алехандро. Просто так спросил, наобум, вспомнив о тех записях в гроссбухе. И знаешь, попал в яблочко, − подмигнул Морис. — Он и правда возил, цветы и подарочные коробки. У меня вот и адрес записан. Улица Боскоджо тридцать два.

−Боскоджо? — переспросил Виго. — Ну вот это всё и объясняет. Это улица куртизанок, содержанок и актрис − женщин полусвета. Она находится за пределами Голубого холма, но в непосредственной близости к Золотым воротам. Так чтобы грандессы и амантэ грандов в обычной жизни не пересекались.

−И это абсолютно… приемлемо? — удивлённо спросил Морис.

−Это всех устраивает. Поэтому, если состоятельный сеньор решает завести себе пассию, он снимает ей особняк на улице Боскоджо. Там вполне прилично, и у каждого дома есть чёрный вход, сам понимаешь, гости не хотят, чтобы их видели.

−Мдя… Хотя, могу понять − это удобно. И знаешь, теперь я, кажется, знаю, кто такая эта «Л» с портрета, найденного в столе твоего отца. Нужно проверить догадку у Фернандо.

−И кто же она?

−Некая Луиза Кармона была вычеркнута из списков приглашенных на фиесту. Чем тебе не «Л»? Причём я обратил внимание, что тот, кто её вычёркивал, даже дырку оставил карандашом на её фамилии. А любовница — это мотив, хефе. И если донна Виолетта заходила в кабинет, то она могла подлить отраву, и в бутылку, и в стакан.

−Хм, Луиза Кармона? Что же, у отца была любовница, и это не такая уж и трагедия, если соблюдались все приличия. Если она не появлялась в обществе под руку с отцом, а жила в Боскоджо, то донна Виолетта не стала бы подливать отцу отраву из−за такого пустяка. Здесь так живёт половина семей грандезы, и всех всё устраивает. Некоторые добропорядочные жёны, не только знают любовниц своихмужей, но и даже приплачивают им, когда не хотят, чтобы благоверный посещал их спальню, − усмехнулся Виго.

−Святой Ангел Скорбящий! − покачал головой Морис. — И при этом иберийцы считают каджунов погрязшими во грехе?

— Это Акадия, Морис. Здесь белоснежным обязан быть только фасад. Так что, сомневаюсь, что это достаточный мотив. Добропорядочность донны Виолетты здесь не ставилась под сомнение, её репутация никак от этого не страдала, смерть моего отца не принесла бы ей богатства, ей незачем травить мужа.

−Но наследства он, тем не менее, её лишил.

−Как и всех остальных.

−Теперь я понимаю, почему даже Мануэль был недоволен появлением в доме твоей помощницы. Всё бормотал, что так не по−людски, − произнёс Морис. — А по мне так какая разница? Хотя…

−Кстати об Эми, − ответил Виго серьёзным тоном. — Я хотел попросить тебя кое о чём.

Морис внимательно выслушал его просьбу выяснить всё об Эмилии Вальдес, но воспринял её как−то слишком серьёзно.

— И что заставило тебя начать сомневаться в этой девушке? — спросил Морис без всякой насмешки.

−Не то чтобы сомневаться… Скорее даже наоборот. Но это неважно, Морис. Тебе не нужно знать моих мотивов. Просто выясни всё. И так, чтобы она не узнала.

−Сеньор Виго! Сеньор Виго! — на террасу выбежала запыхавшаяся Делисия. — Ой, простите! Ох! Вы срочно нужны там! Сеньорита Изабель! Она опять не в себе!

Позади Делисии показался Джукко, и вид у него был слегка растерянный.

−Да что случилось?!

−Извините, сеньор де Агилар. Сеньорита… Она явно не в себе.

Джукко рассказал коротко, что сеньорита Изабель только что хотела прорваться мимо охраны в подвал, напала с ножом на одного из дежуривших у двери гвардов, а когда её попытались остановить, то убежала вся в слезах.

−Она была как будто во сне, не понимала ничего, − закончил свой рассказ Джукко.

− Ищите её на крыше или в саду, − воскликнул Виго и добавил, обращаясь к Морису: − Изабель иногда ходит по дому в полнолуние, доктор сказал — это лунатизм. Но с ножом − это в первый раз. Нужно срочно её найти!