Глава 9. Банковская тайна

Коляска покатила обратно на Голубой холм. Морис погрузился в изучение газеты, а Виго задумчиво смотрел на тонущую в дымке Лагуну. Что-то странное произошло сейчас там, на Пунта Вьеха. Он не считал себя сентиментальным, но почему-то его до глубины души растрогал скупой рассказ Эмерта о том, как он потерял свою семью. Виго очень живо представил себе, через что пришлось пройти этому парню и его сестре, хотя раньше никогда не замечал за собой такой способности к сопереживанию.

И вообще, что-то такое было в этом пареньке необъяснимо притягательное. Может, характер? Его упорство и целеустремлённость в сочетании с какой-то удивительной деликатностью заставляли Виго исподтишка наблюдать за ним и принимать участие в его судьбе. Он не мог понять, что на него такое нашло, ведь в любой другой ситуации он бы просто дал своему помощнику денег и велел купить всё необходимое, отправив его в лавку. Да ему бы и в голову не пришло покупать кому-то рубашки! Так что с ним такое?

Вчера в его дом ворвались грабители, его чуть не убили, его отца пытались отравить, в доме творится какая−то чертовщина, а он… Его будто подменили!

Вчера его свела с ума совершенно незнакомая женщина, и его до сих пор преследует запах её духов. Ему то и дело кажется, что он чувствует аромат горного пиона, терпкий, горький и сладкий одновременно. А ещё что-то нежное и тонкое, похожее на запах ночной фиалки. Даже сейчас, в этой коляске, ему кажется, что он ощущает лёгкую ноту этого аромата!

И он всё время думает об этой женщине, и так, и эдак переворачивая в голове варианты её поиска. Он, пожалуй, отправит Мориса снова потолковать с инспектором насчёт банды Джарра. У инспектора должны быть свои осведомители, которые присматривают за бандами и всё ему доносят. Надо немного надавить на Альвареса за то, что он проморгал эйфайров на Голубом холме, и тогда он всё расскажет, как на исповеди. Наизнанку вывернется, а найдёт ему эту женщину!

Он должен найти её, найти, во что бы то ни стало. И дело даже не в этом чёртовом бриллианте!

Правда, в чём дело, он и сам не знал.

Виго взглянул на свёрток с одеждой, и его мысли снова вернулись к Эмерту, который сидел, отвернувшись, и рассматривал панораму Лагуны, открывавшуюся с дороги. Он пытался анализировать, но не мог найти ни одного рационального объяснения тому, как этот паренёк всего за несколько дней превратился, если не в лучшего друга, то в необходимого спутника, в котором он испытывает потребность? Да, он спас ему жизнь, но дело ведь не в этом.

Виго внезапно понял, что, когда Эмерта нет рядом, когда он уходит, или вот, как сегодня, с ним случается какая-то неприятность, у него в душе появляется тревожное чувство. Он ощущает какую-то необходимость в том, чтобы точно знать, где находится его помощник, и что с ним, и всё ли у него в порядке.

Глупость какая!

Он точно наседка или заботливая нянька, хотя Эмерт уж точно не нуждается в том, чтобы его опекали. Но Виго испытывал какую-то потребность, толкавшую его на проявление этих жестов заботы и участия. Они были приятны и радовали его, особенно когда он видел ответную радость и смущение на лице своего помощника. И только Морису всё это не нравилось. Сегодня в лавке, глядя на то, как торговец упаковывает рубашки, он спросил, уверен ли Виго в том, что хочет всё это купить. А когда Виго ответил, что уверен, то сыщик посмотрел на него, как на сумасшедшего.

Может, ему, и правда, пора жениться и обзавестись собственными отпрысками?

Он снова бросил короткий взгляд на Эмерта.

Слишком уж он худой для его возраста. Сам Виго в шестнадцать лет был куда крепче, уже лихо дрался на кулаках и лазил по канатам, натянутым в фехтовальном зале Маэстрансы, не хуже, чем какой-нибудь пират по вантам. И да, дразнить быков на празднике энсьерро* в Нижнем Бельграно и убегать от разъярённых животных по улицам под свист и улюлюканье толпы он умел виртуозно. Хотя для гранда это и считалось плебейским занятием, но в те годы Виго был склонен к риску и приключениям, и любил позлить отца. А вот Эмерт слишком аристократичен для такого.

Его запястья, выглядывавшие из широких рукавов мешковатого пиджака, на фоне грубой ткани выглядели совсем тонкими. Наверное, стоит показать его доктору Гаспару. Хотя… Понятно, что паренёк просто недоедает. Может, стоит увеличить ему жалованье? И, пожалуй, сейчас нужно отправить его в особняк, пусть займётся газетами. Нет смысла таскать его с собой, они справятся и вдвоём с Морисом.

У банка он вылез из коляски и велел Мануэлю отвезти Эмерта в особняк, а потом вернуться сюда, потому что в банке они пробудут никак не меньше часа. Он дал помощнику ключ от кабинета отца и велел предупредить Фернандо, что это его распоряжение, чтобы Эмерт просмотрел все газетные подшивки, которые хранились у дона Алехандро.

— Найди мне все статьи и заметки об этих убийствах, посмотри, кто писал статьи, каким именем подписывался. А главное, о чём именно были эти статьи. Сегодня вечером я снова хочу поговорить с Оливией, и мне нужны аргументы.

Ему показалось, что Эмерт с радостью согласился, и это его даже немного расстроило. Коляска уехала, а Виго обернулся и принялся разглядывать старинное здание банка с мраморными колоннами и портиком. Морис подошёл, снял шляпу, ленивой обмахнулся ею и произнёс, будто невзначай:

− Не моё, конечно, дело, хефе, но ты что-то сильно привязался к этому мальчишке, я бы сказал, ты чересчур его опекаешь. Избалуешь…

− Чересчур? И чем же я его избалую? Тем, что купил ему пару рубашек? — хмыкнул Виго, разглядывая вывеску, которую прикрывали ветви огромных деревьев, растущих по обе стороны от входа.

− Пару рубашек, пару брюк, пиджак из вельвета, ботинки, сумка… Продолжать? Да твой управляющий получает в год меньше, чем ты уже потратил на этого юношу, − спокойно ответил Морис. — Не всякий помощник в первую неделю обновляет весь свой гардероб.

− Ты пожалел для парня пару новых ботинок и брюк? Морис, да что с тобой? Ты же видел, он едва на ногах стоял от голода! — возразил Виго.

− Да нет, дело не в паре ботинок, хефе…

− Тогда в чём?

− Надеюсь, ты не проткнёшь меня шпагой, если я скажу то, что думаю? — спросил сыщик, повернувшись к Виго.

− Ну уж говори, если начал. Обещаю, что не вызову тебя за это на дуэль, − усмехнулся Виго, не понимая, к чему клонит его собеседник.

− Дело не в ботинках… скорее, в том, что это подарки. А подарки… это… Ну мало ли, жаль тебе этого паренька, я понимаю. Бывает такое. Но… ты не замечал, как он смотрит на тебя? — Морис слегка прищурился, вглядываясь в лицо Виго.

− И как же он на меня смотрит?

− Ну примерно так же, как и временами ты на него. Может, мне, конечно показалось… Может быть… Но, если нет… Ты не подумай, я не осуждаю, это вообще не моё дело, − Морис многозначительно закатил глаза. — Но… может делать это не так явно?

− Морис, ты полагаешь, что я… Вообще-то у меня есть невеста! И я был женат, если ты не забыл. И вчера я встретил на фиесте женщину, вскружившую мне голову. Ты же не думаешь, что при всём при этом я отношусь к этому несчастному парню… э-э-э-э… романтически? — спросил Виго уже без усмешки.

− Ну что ты, хефе, и в мыслях не было! Но! Я не знаю, как ты к нему относишься на самом деле, но со стороны это выглядит именно так. Ну или очень на это похоже. Ты просил говорить обо всех странностях. Так вот — это выглядит странно, именно потому, что ты был женат и у тебя есть невеста.

− Иди-ка ты со своими подозрениями! Да как тебе только в голову такое пришло! Я могу и передумать насчёт дуэли! — ответил Виго, ощущая внезапно накатившее раздражение. — Ты с первого дня его невзлюбил. Уж не знаю, за что. И в обычном милосердии видишь какую-то похоть, или что ты там вообще углядел?!

Виго порывистым жестом поправил шляпу и зашагал по аллее к массивному крыльцу с мраморными львами, поддерживающими перила.

− Как скажешь, патрон, − Морис миролюбиво развёл руки. — Ты спросил, я ответил. Ты же сам просил говорить тебе всё, что я замечу. Вот я и… заметил.

Морис двинулся следом за ним.

− Оставь парня в покое! — отрезал Виго.

Он был зол на Мориса. Сам не знал, за что. То ли за его наблюдательность, то ли за то, что тот лез не в своё дело, или, потому что… отчасти… совсем немного, но…

…в чём-то Морис был прав.

Святой Ангел Скорбящий! Да никогда у него не было никакой тяги к мужчинам! Что это вообще такое?! А ну как слуги начнут болтать? Надо всерьёз подумать о том, как пресечь подобные намёки! Пожалуй, ему стоит сейчас сосредоточиться на банке, а вечером написать письмо своей невесте. Может даже стоит пригласить её в Акадию?

Он ведь обещал ей писать раз в неделю. Но, оказавшись здесь, напрочь забыл не только о письмах, но и вообще о том, что у него теперь есть невеста. Он нервно покрутил на пальце помолвочное кольцо.

Всё это раздражало, и Виго не понимал, почему.

− Кстати, вывеску пора сменить, — бросил он через плечо, взбегая по ступенькам вверх.

На портике над входом всё ещё висело старое название банка: «Феррер&Дельгадо». Хотя, чтобы его рассмотреть, нужно было задрать голову, и к тому же два огромных дерева цезальпинии почти полностью прикрывали фасад ажурной листвой.

Внутри, в большом холле, было прохладно и сумрачно. В середине дня все заведения обычно придерживались сиесты — двухчасового отдыха, и посетителей в банке почти не было. После смерти управляющего — мейстера Фуэнтеса его обязанности временно исполнял мейстер Лопес, ничем не примечательный молодой человек, в очках с толстыми линзами и явно наметившейся лысиной, которую он старательно маскировал длинной прядью, переброшенной от одного уха к другому.

Мейстер Лопес стремительно сбежал по лестнице, едва ему сообщили, что прибыл новый хозяин, долго расшаркивался и выражал уверения в своей полезности, а затем проводил гостей в большой кабинет, обставленный дорогой мебелью красного дерева.

Два дивана и кресла, обтянутые буйволовой кожей цвета тёмного шоколада, занимали половину комнаты. Большие окна, от пола до потолка, выходили в сад, наполняя комнату мягким рассеянным светом. Вокруг длинного стола стояли кресла поменьше, а полки шкафов украшали ольтекские нефритовые статуэтки, явно исторической ценности. На стенах с одной стороны висели картины с изображениями эпических побед иберийского флота на море, а с другой — удивительно реалистичные изображения пейзажей, животных и птиц. В больших напольных часах мерно раскачивался маятник, и вся обстановка говорила о надёжности, респектабельности и традициях владельцев заведения.

Мейстер Лопес распорядился принести кофе и бумаги, которые он уже подготовил для ознакомления, и, почтительно разложив на столе папки, отошёл в сторону, давая возможность Виго с ними ознакомиться.

− Когда вы вступили в должность, мейстер Лопес? — спросил Виго, даже не взглянув на бумаги.

Он расположился в кресле за столом, а управляющему велел сесть напротив.

− Сразу же после известия о смерти мейстера Фуэнтеса. Согласно документам: табелю должностей и инструкции, место управляющего занимает его первый заместитель до момента проведения совета директоров банка и утверждения кандидатуры нового управляющего. Я вам отправил несколько писем с предложением выбрать дату проведения совета, − ответил мейстер Лопес, нервно поправив очки.

− Да, да, я видел их, − ответил Виго. — Расскажи мне о банке.

Он закинул ногу на ногу и примерно полчаса слушал рассказ мейстера Лопеса о финансовых показателях, вложениях, облигациях и займах, о балансе кредитов и процентах возврата. Несмотря на смешную причёску и массивные очки, мейстер Лопес говорил очень доходчиво и складно, а главное, по делу. И хотя о половине того, что он рассказывал, Виго имел смутное представление, но главное, что он понял: дела у банка идут хорошо. А приобретение в нём доли сеньора Феррера сеньором де Агиларом ещё больше укрепило его надёжность и статус и привлекло новых вкладчиков.

Во время этого рассказа в комнату вошла пожилая дама в униформе банка с большим серебряным подносом, на котором стояли кофейник, чашки, сахар, сливки и даже молотая корица. Она степенно поклонилась и церемонно разлила кофе в чашки. По части традиций здесь всё было на высшем уровне.

Виго попробовал кофе. Напиток был отлично приготовлен, и он отсалютовал женщине чашкой, поблагодарив и позволив ей уйти. А когда управляющий закончил, он поставил чашку на блюдце и, отодвинув от себя, скрестил руки на груди и спросил:

− Скажи-ка мне вот что… Как тебя зовут, кстати?

− Сальвадор, сеньор, − с готовностью ответил управляющий.

− Скажи мне вот что, Сальвадор. Если дела в банке шли так успешно, то почему сеньор Феррер продал свою долю моему отцу? — спросил Виго, внимательно наблюдая за управляющим.

− Да пребудет душа сеньора Феррера в раю, − мейстер Сальвадор патетически закатил глаза, а потом продолжил в прежней деловой манере: − Не сочтите это неуважением к памяти покойного сеньора Феррера, но он очень любил азартные игры. И не только их. И сильно поистратился. У него были большие долги, а устав банка составлен таким образом, к чести деда сеньора Феррера дона Герреро, который стоял у истоков его основания, что распорядиться своей долей можно было, только полностью её продав. Либо же можно взять денег из прибыли, но при этом не более тридцати процентов этой прибыли наличными, и только после обнародования отчёта о годовых доходах. Остальное сразу изъять нельзя, а можно распорядиться прибылью только вложив её в различные предприятия, а также распределить в трастовые фонды и тому подобное. Дон Герреро думал о развитии банка и его надёжности, поэтому составил такой устав. Поэтому сеньор Феррер не мог взять денег из текущей деятельности. И чтобы погасить свои долги он должен был продать всю свою долю целиком, чтобы быстро получить деньги. Ждать год для выплаты процентов прибыли он тоже не мог — кредиторы наседали. И тогда ваш отец, дон Алехандро, да благословит его бог, выкупил всю его долю полностью и по очень хорошей цене.

− Вижу, ты весьма сведущ в делах банка, и это похвально, − произнёс сеньор Виго, разглядывая картины на стенах. − А чей это кабинет? Моего отца?

Он указал на большое кресло во главе стола.

— Это кабинет сеньора Дельгадо. В кабинете покойного сеньора Феррера сейчас идёт ремонт по указанию дона Алехандро — он хотел его занять через месяц. А кабинет мейстера Фуэнтеса всё ещё опечатан полицией после его ужасной кончины, да пребудет душа его в раю, − мейстер Сальвадор снова закатил глаза, но на этот раз не особо искренне. — Поэтому я взял на себя смелость принять вас здесь. Сеньор Дельгадо не возражал против приёма солидных клиентов в его кабинете, и я решил, что это будет уместно.

− Что же, Сальвадор, мне импонирует твоя осведомлённость, расторопность и усердие, и я не буду возражать против твоей кандидатуры на место управляющего на совете директоров. Но сначала ты должен с таким же усердием ответить мне на несколько вопросов, ведь я человек здесь новый и не всё знаю, и помощь осведомлённых лиц оценил бы весьма высоко. Надеюсь, ты понимаешь, о чём я? — спросил Виго, не сводя с управляющего глаз.

− Более чем, сеньор де Агилар. Я полностью к вашим услугам. И постараюсь быть полезным настолько, насколько это возможно.

− Вот и прекрасно! Я хочу сказать, что я не дон Алехандро, и не намерен идти на конфликт с сеньором Дельгадо. Более того, мне бы хотелось, чтобы дела банка шли без потрясений и скандалов. Деньги любят тишину, ведь так?

− Полностью с вами согласен, сеньор де Агилар, − учтиво ответил управляющий, явно довольный такой позицией нового хозяина.

− Ну и раз мы поняли друг друга, то расскажи, что здесь делал мой отец сразу после того, как приобрёл долю в банке? Какие действия он предпринял? И каковы были его взаимоотношения с мейстером Фуэнтесом и сеньором Дельгадо? Может быть, было нечто странное или просто выходящее за обычные рамки банковской работы? Мне пригодится любая информация. Ты же очень наблюдательный, как я вижу, и это похвально, я такое ценю. Так что подчёркиваю — любая информация, − Виго сделал особенный упор на слове «любая».

Управляющий метнул короткий взгляд на Мориса, не зная, насколько можно при нём распространяться, но Виго его успокоил:

− Можешь говорить в присутствии моего друга. Всё, что ты скажешь, не выйдет за пределы этой комнаты.

− Не сочтите это неучтивостью, сеньор де Агилар… Но, если позволите, то я бы всё-таки предпочёл беседу наедине. Это всё−таки банковская тайна. При всём уважении, я должен придерживаться строгих правил, касающихся репутации банка, и не могу говорить о делах клиентов в присутствии посторонних. Могу только лично с вами как членом совета директоров, − мягко и одновременно твёрдо ответил мейстер Сальвадор.

− Что же, в некотором смысле, это даже похвально, что ты так отстаиваешь репутационные правила, — усмехнулся Виго и добавил: — Хорошо. Мой друг подождёт в приёмной.

Разговор с управляющим затянулся, потому что мейстер Сальвадор рассказывал всё обстоятельно и по порядку. И, когда он закончил, ещё некоторое время Виго сидел и думал, о том, что узнал. Конечно, жаль, что всего этого не услышал Морис, но с другой стороны, так было правильно. И управляющий, который умеет отстаивать интересы своих хозяев и хранить банковскую тайну, ему точно пригодится.

− Хорошо, мейстер Сальвадор, я очень признателен вам за эту информацию, − Виго встал, взял в руки шляпу и спросил: − Кстати, как давно не менялась обстановка в этом кабинете? Мебель, картины, часы?

− Насколько я знаю, здесь всё так с момента моего прихода в банк, а работаю я уже десять лет, с того дня, как был принят сюда младшим клерком.

− Что же, из младших клерков в управляющие за десять лет — это отличный результат, Сальвадор, − похвалил его Виго и добавил: − Я завтра навещу герцога Дельгадо, и думаю, мы с ним решим все вопросы, а послезавтра проведём совет директоров. И после этого сменим вывеску на фасаде. Полагаю − самое время. И кстати, скажи, не видел ли ты среди клиентов банка или, может быть, гостей сеньора Дельгадо одного человека…

Виго позвал Мориса и, достав из его папки портрет человека, который приходил к его отцу в день отравления.

−Нет, сеньор, я никогда не встречал этого господина, − покачал головой мейстер Лопес, разглядывая рисунок. — Это точно не наш клиент. И как посетителя я его тоже не видел.

Распрощавшись с управляющим, Виго велел Морису следовать за ним, и быстро спустился по ступеням.

День клонился к вечеру, и уже должен был приехать новый замок для сейфа, так что до ужина следовало с ним разобраться. Но Виго торопился не только из-за замка. То, что он узнал от управляющего, требовало действовать, и как можно скорее.

− Всё в порядке, хефе? — спросил Морис, видя его озабоченность.

− Нет, Морис, кажется, всё не в порядке. И совсем-совсем не в порядке. Идём, обсудим это внизу, без лишних ушей.

Они спустились с крыльца, вышли на аллею, и где-то на её середине, рядом с ограждением небольшого пруда, Виго остановился и обернулся к Морису.

− Поговорим здесь, − произнёс он, оглядываясь, чтобы убедиться, что никого поблизости нет. − Не хочу обсуждать услышанное при Мануэле, потому что он очень давно служит Агиларам и предан скорее семье, чем мне лично. А я здесь человек новый, и поэтому уверен, что он донесёт наш разговор тому, кому не нужно. А то, что я узнал, пока должно остаться только между нами. Ты понял? — спросил Виго негромко, пристально глядя на сыщика.

− Я нем, как рыба, − так же тихо ответил Морис и приготовился внимательно слушать.

− В общем, этот новоиспечённый управляющий рассказал мне, что мой отец и герцог Дельгадо очень сильно повздорили в том самом кабинете, в котором мы только что были. Что было предметом ссоры, он не знает, но случилась она в тот день, когда отец заключил сделку и впервые пришёл в банк как новый совладелец. В этот же день он воспользовался пунктом из устава банка, который гласит, что любой новый владелец вправе затребовать полный аудит всей деятельности банка и что в аудиторскую комиссию он может включить своих представителей. Думаю, он сделал это скорее из вредности, чтобы досадить герцогу Дельгадо.

− Ну, почему же досадить? Само по себе это звучит разумно, − ответил Морис. — Надо же проверить, что там было и как, и убедиться, что ты купил не кота в мешке. Так чем тебе это не понравилось? Пока я не вижу тут чего-то странного.

− А странное будет дальше, − хмыкнул Виго, − знаешь, кого мой отец назначил старшим аудитором?

− И кого же?

− Дона Диего. И к нему в пару поставил главного финансиста дома Агиларов мейстера Вандерхайнера.

− И что странного в этом? Вроде бы это тоже разумно: один представитель семьи, а другой — специалист по финансам, − Морис приподнял левую бровь, будто недоумевая.

− С первого взгляда да, − ответил Виго, − ничего странного нет, но мы ещё не дошли до главного. Так вот, аудит длился две недели. При проверке платежей по банковским сейфам клиентов выяснилось, что есть несколько сейфовых ячеек, за которые не платилось много лет. Это, конечно, нарушение правил, но если у клиента при этом в банке есть счёт, то на это обычно закрывают глаза. Владельцам ячеек отправили уведомления, но найти их не удалось. А по уставу, если не удалось найти владельца, банк создаёт комиссию, в её присутствии ячейку вскрывают, и всё ценное, что в ней нашлось, продают, а деньги, после вычета стоимости аренды ячейки, кладут на специальный счёт. Банк доверительно управляет этими деньгами, получает с них прибыль и забирает себе комиссию за это. Если в течение двадцати лет найдётся хозяин или наследник проданных ценностей, то банк обязуется вернуть основную сумму и доход, за вычетом своей доли прибыли от операций. А если владелец или его наследники не найдутся, то деньги переходят в собственность банка.

− И это тоже разумно. Гм, но я уже чую тут подвох, − усмехнулся Морис. — Так что такого там нашлось в этих ячейках?

− Ты правильно чуешь, но обо всём по порядку, − Виго ещё понизил голос. — На три ячейки владельцев найти так и не смогли, и их вскрыл мейстер Фуэнтес в присутствии комиссии, в которую входили, в том числе, мой отец и герцог Дельгадо. В одной были письма и немного украшений какой-то дамы, умершей в Старом Свете, а вот две других были записаны на человека по имени Стефан Агриоль.

− И кто это? — спросил Морис, прищурившись. — Тебе он знаком?

— Я не знаю, кто этот Агриоль, и мейстер Сальвадор тоже не знает. Всеми делами сейфовых комнат занимался лично покойный Фуэнтес, и мейстер Сальвадор не знает подробностей, тем более арендован сейф был двенадцать лет назад. Но, если подумать, Агриоль — каджунская фамилия, − принялся рассуждать Виго, − можно поискать записи в архиве или поспрашивать у родственников мой матери, благо, они ещё живут где-то на Руж Аньес и могут знать, кто это такие. Каджуны помнят каждую семью, переселившуюся сюда с севера после Трехдневной битвы.

− Да чёрт с ним, с Агриолем! Так что было в ячейке? — нетерпеливо спросил Морис.

− А, да, в ячейке нашлась шкатулка, в которой было несколько украшений и золотая статуэтка, оказавшаяся футляром для невиданной красоты бриллианта. Угадай, какого?

− Это и было Сердце Ангела?! — воскликнул Морис, хлопнул рукой по перилам, и тут же перешёл на шёпот. — Так вот, откуда оно взялось!

− Да. Именно так. Всё, найденное в ячейке, включили в опись, под которой, кстати, подписался дон Диего — он был в этой комиссии.

− Так-так… − Морис нахмурил лоб, сунул руки в карманы и, посмотрев на Виго, подытожил: − Выходит, дон Диего соврал, когда сказал, что не знает, откуда этот бриллиант?

− Выходит, соврал, − кивнул Виго. − И не просто соврал. Я своими глазами видел его подпись под этой описью. Сальвадор мне её показал.

− Любопытно… Хм… И зачем он соврал? Ведь ты рано или поздно узнал бы об этом всё равно.

− К этому вопросу мы ещё вернёмся, потому что есть ещё кое-что, − продолжил Виго свой рассказ. — В другой ячейке этого Агриоля нашлись какие-то бумаги, их содержимого Сальвадор не знает, в описи они фигурируют как «Дневник». Но именно из этих бумаг стало известно об этом бриллианте и его свойствах. Что это камень бессмертия. И поскольку ценность найденного в ячейке была очень велика, то по уставу банка для продажи объявили анонимный аукцион. Весть разлетелась мгновенно. И участники аукциона, а ими сразу же оказались все гранды, включая самого Дельгадо и моего отца, написали предложенные ими суммы на чеках и вложили их в специальные конверты, так, чтобы никто не знал предложений друг друга. А затем, в присутствии всех участников, конверты вскрыли. И оказалось, что сумма, предложенная моим отцом, была самой высокой. Просто неприлично высокой, но всего на пять эскудо больше той, что предложил герцог Беласко. Главного казначея от этой новости чуть удар не хватил и он всё бормотал, что это подстроено. И подпись дона Диего, как члена комиссии, стоит под итогами этого аукциона. Бумаги, кстати, и всё остальное, что там было, тоже перешло к отцу. И отец в тот же день выплатил все деньги, чтобы забрать свою покупку.

− Значит, дон Диего знал о том, откуда взялся этот камень, знал участников аукциона, знал о бумагах, и, скорее всего, их читал, и ломал тут перед тобой комедию?

− Всё верно, − согласился Виго, − Дон Диего не только знал, он ещё и участвовал в этом аукционе как покупатель! Но, естественно, проиграл. Он ведёт свою игру и охотится за этим камнем наравне со всеми остальными. Я в этом почти уверен. И теперь я почти уверен, что это с его благословения донна Виолетта подливает в микстуры отца отраву. Как тебе такой мотив?

− Так-так… Но с донной Виолеттой не всё так просто, пока не ясен мотив. А ром и «дыхание дьявола»? — спросил Морис. — Полагаешь, тоже дело рук дона Диего?

− Не торопись с выводами, − усмехнулся Виго, − я не рассказал тебе ещё кое-что.

− А есть что-то ещё?! — удивился Морис.

− Да, есть. Сегодня просто день откровений! Нам следовало посетить этот банк намного раньше! — воскликнул Виго и снова понизил голос: − А главное, в том кабинете я, кажется, понял, почему герцог Дельгадо и мой отец так сильно ненавидят друг друга. Ответ был у меня прямо перед глазами. Попробуй угадать, почему?

— Даже затрудняюсь в предположениях, − развёл руками Морис. — Кабинет был совершенно обычный. Мебель, книги, картины…

− Картины, Морис, − снова усмехнулся Виго, но в этот раз как-то грустно. − Это были картины моей матери. Целая стена. И как думаешь, они могли туда попасть?

− Э-э-э… Вон как! — усмехнулся Морис. — Ну, знаешь… Не хочу строить провокационных предположений… дабы не словить удар шпагой, но может, всё проще, чем ты думаешь? Может, их принёс твой отец после покупки доли в банке? Так сказать, решил украсить интерьер…

− Мой отец даже не заходит в ту часть дома, где рисовала мать, − мрачно ответил Виго. − И уж точно он не стал бы тащить куда-то её картины, тем более, в банк и в кабинет своего злейшего врага. Он ненавидит живопись и всё богемное. Когда-то он отрезал мою мать полностью от её прежнего круга с улицы Руж Аньес: художников, поэтов и артистов. И тут я подумал: а что, если она нашла себе новых друзей? И что, если герцог Дельгадо был одним из них? Он ведь покровитель искусства в этом городе, кажется, так Эмерт сказал? Выставки картин, Дом искусства… Тогда всё объяснимо. И ссора отца с герцогом в банке, и тот человек, что пришёл к нему сюда и отравил его. И, кстати, как опять-таки сказал Эмерт, тот человек причёской был похож на художника. Значит, он точно из людей Дельгадо. Вот видишь, Морис, как ты там говорил, нужно строить логическую цепочку, которая всё объяснит? Ну, вот теперь всё стало логично и объяснимо. Всё… кроме чупакабры.

— Ты прав! Но даже этой чупе тут можно найти логическое объяснение, − хмыкнул Морис, снял шляпу и от волнения и азарта принялся ею обмахиваться, − потому что стала чётко видна связь. И эта связь проходит через банк, этот аукцион или что-то, связанное с ним. Как иначе объяснить, что эта тварь напала на тех, кто вскрыл эту ячейку, достал камень и забрал его себе?

− Тварь связана с камнем? Хм, может, ты и прав, хотя Фуэнтес всего лишь служащий, а не владелец камня, − задумчиво ответил Виго.

−Но он его трогал!

−Ну я тоже его трогал, однако чупакабра ко мне не приходила, − усмехнулся Виго. — Но если мы поймём, что это за камень, то, возможно, узнаем и что это было за странное создание, и почему оно напало на дона Алехандро. И чем оно может угрожать остальным. А теперь нужно найти те бумаги, что были в банковском сейфе. И я попросил мейстера Сальвадора проверить, был ли у этого сеньора Агриоля в банке счёт. Должен быть, раз банк не изъял его ячейку раньше. И там, в карточке клиента, будет информация о месте его проживания или о том, куда ему можно написать. Ведь где-то же он взял этот бриллиант? Где? Можно узнать из первых рук. И что за такие важные бумаги там были, что все гранды Лазурного двора, прочитав их, разом поверили в камень бессмертия? Они, вообще-то, далеко не дураки.

− У дона Алехандро ведь есть в особняке собственный кабинет, и в нём сейф с бумагами? — спросил Морис. — Может быть, эти бумаги там?

− Да, возможно. Я сегодня же им займусь. Мы должны найти эти бумаги. И вот я болван! Доменик ведь должен знать о Дельгадо куда больше остальных! — воскликнул Виго. — Идём, нам пора ехать. Теперь, в свете всего того, что мы знаем, первое, что мне нужно сделать — это ненавязчиво избавиться от всех людей дона Диего в доме. И выставить Джулиана. Но сделать это нужно так, чтобы не вызвать подозрений. Пока у меня не будет всех доказательств на руках, нужно действовать очень осторожно, − он достал из кармана бумагу и помахал ею в воздухе. — А это — список участников аукциона. И кроме моего дяди, Дельгадо и герцога Медины, тут ещё с десяток желающих забраться в сейф. Так что нам есть над чем поработать.

− Я тебя понял, едем.

*Энсьерро (исп. encierro, от encerrar — запирать) — испанский национальный обычай, состоящий в убегании от специально выпущенных из загона быков.