Глава 20. Aureum Sanguinem

— Так значит, мой отец вовсе мне не отец… И он убил мою мать, — пробормотала сеньорита Изабель выслушав Эмбер.

— Это то, что я увидела. Может быть, я ошибаюсь, но всё остальное это только подтверждает, — ответила Эмбер. — Ты расскажешь об этом сеньору Виго?

— Нет! Точно не сейчас, и ты не говори! — сеньорита Изабель вытерла слёзы и словно кошка, поймавшая мышь, сгребла все бумаги и прижала их к себе. — Я буду читать их ночью. Я хочу всё понять. Но… Лив, почему она молчала? Она могла бы мне всё рассказать!

— Такое трудно рассказать… наверное, — ответила Эмбер.

Они надели обратно карниз, и вернули на место картину. Как два вора, заранее спланировавших ограбление, они всё сделали молча и быстро.

И только оказавшись уже у комнаты Эмбер, сеньорита Изабель спохватилась:

— Браслеты!

Она достала ключ и защёлкнула их на руках Эмбер, а потом сказала, будто извиняясь:

— Спасибо! За то, что помогла. И за то, что меня спасла меня там, наверху.

— Не за что, — пожала плечами Эмбер.

Сеньорита Изабель помялась, как будто решая что-то для себя, а потом сказала:

— Запасной ключ от этих браслетов лежит в кабинете отца… то есть дона Алехандро, — поправилась она быстро. — В коробке с новыми перьями есть двойное дно, они лежат там.

— Зачем ты мне это говоришь? — спросила Эмбер, глядя внимательно на сеньориту Изабель.

— Я вижу больше, чем все думают. И я знаю, что мой брат ужасный собственник, совсем, как отец. Он никогда тебя не отпустит сам. А твою птицу нельзя держать в клетке, — ответила сеньорита Изабель и отвела взгляд. — Спокойной ночи.

Она развернулась и быстро направилась прочь по галерее, прикрывая фонарь шелковой шалью.

А Эмбер вернулась в комнату и села на кровать.

И как всё это понимать?

То, что Доменик и Изабель — эйфайры, как и мать Виго, больше не вызвало никаких сомнений. Возможно и Оливия… Но почему тогда у них нет золотой ауры, и их глаза не меняют цвет? Это было очень странно.

«…Эйфайров гораздо больше, чем все думают и некоторых из них никак нельзя отличить от обычных людей. У них обычные глаза и аура, и они другие. Там было целое исследование об эйфайрах, а ещё тот дневник, который отец привёз вместе с камнем».

Если это было в исследованиях отца, то ей нужно собрать воедино эти бумаги и их прочесть. А ещё, раз есть способ снять браслеты, то может быть стоит отправиться к Эспине? Кэтэрина на фиесте сказала ей о лавке на авенида Флорес. Что через Констанцу из этой лавки она сможет найти Эспину. И это та самая лавка, куда сеньорита Оливия относила деньги. И если всё это правда, то именно у Эспины она и сможет укрыться от всех: от Агиларов, от Джарра и Тибурона. И от графа Морено.

«..И я знаю, что мой брат ужасный собственник, совсем, как отец. Он никогда тебя не отпустит сам. А твою птицу нельзя держать в клетке».

Сеньорита Изабель видела то, что и сама Эмбер уже начала понимать. Что ждёт её в будущем? Золотой сад, в котором она, как павлин, привязанный верёвкой за лапу, всё, что ему дозволено распускать хвост и бродить по лужайке. Но рано или поздно кто — то из её врагов проберётся в этот сад и сеньор Виго не сможет её защитить. Поэтому она должна собрать воедино исследования отца, чтобы у неё на руках было, что предложить Эспине в обмен на защиту.

Завтра же она поговорит с этой Констанцей. Да и предлог подходящий.

Раз она камалео дома Агиларов, то почему бы ей не заказать себе пару приличных платьев?

Она усмехнулась, вспомнив дом и наряды Кэтэрины.

А потом она снимет браслеты и просто исчезнет.

И только мысль о расставании с сеньором Виго отозвалась в душе неприятным холодком, но Эмбер пока отбросила её. Сначала нужно закончить все дела.

Утром она достала красное платье, которое прислал сеньорите Оливии граф Морено в коробке вместе с бумагам, и решила, что самое время его надеть. Раз уж они едут в людное место, и раз на неё всё равно будут все смотреть, то нужно выглядеть соответствующе. А главное, нужно чтобы мысли сеньора Виго были заняты, чтобы он со своей способностью чувствовать ложь, не увидел лишнего.

Пришла Эрминья, помогла ей уложить волосы, и сказала, что хозяин ожидает её на террасе к завтраку.

Эмбер взглянула на себя в зеркало, усмехнулась и подумала, что выглядит она в этом платье просто прекрасно. Платье было идеальным.

А у графа Морено определённо есть вкус

Когда в последний раз она надевала что-то столь же красивое?

Во взрослой жизни, пожалуй, несколько раз, когда её аферы требовали выглядеть знатной дамой, да ещё на фиесте в доме Агиларов, но вот так, чтобы быть собой по — настоящему? Без всякого притворства и чужих лиц?

Хотя… Эмбер Вальдес — она ведь тоже не настоящая. Хотя и самая настоящая из всех её лиц.

Она спустилась на террасу, где завтракали Морис и сеньор Виго, и неторопливо вошла, придерживая край платья.

— Доброе утро, — произнесла она негромко.

И увидела, как над сеньором Виго взметнулась яркое пламя. Он смотрел на неё напряжённо и внимательно, и в его ауре читались смешанные чувства, словно он ненавидел её и желал одновременно, и не знал, как прекратить эту борьбу в своей душе. А Морис просто замер с вилкой на полпути ко рту и его эмоции были куда более прямолинейны.

— Не слишком вызывающе для конкура? — спросила Эмбер, проведя ладонями по алому шёлку. — Я подумала, что платью графа Морено не стоит скучать в коробке.

Сеньор Виго усмехнулся Как- то странно, встал и отодвинул стул, помогая Эмбер сесть.

— Платье в самый раз. Уверен, граф Морено тоже будет присутствовать в Алегрии. Он всегда бывает на таких мероприятиях, — ответил он, наклонившись к её уху. — Так пусть почувствует насмешку в полной мере.

А Эмбер окатило волной жара от его голоса.

Завтрак прошёл в напряжённой обстановке. Эмбер казалось, что сеньор Виго расстроен и зол, и она не понимала чем. Он отводил взгляд и в то же время не мог на неё не смотреть. И от жгучей темноты его глаз внутри у неё всё замирало так, что кусок не лез в горло и становилось тепло, как от стакана рома. Это было хорошо, и именно так, как она задумала. Но то предательское тепло, от которого птица внутри начинала бесноваться с такой силой, что браслеты на руках становились горячими, это тепло сводило с ума. От этого, почти осязаемого тепла, горели губы, и слабели пальцы, и Эмбер чувствовала, как краснеет, и опускала взгляд, гоняя по тарелке несчастную спаржу.

Морис будто понимая, что происходит, старался делать вид, что всё нормально и от этого было только хуже. И лишь когда появился мейстер Фернандо с кофе и свежими газетами, сыщик почти выхватил у него утренний выпуск «Которры» развернул и тут же присвистнул.

— А вот и ответный ход графа Морено!

Морис торжественно развернул в сторону Виго первую страницу газеты, на которой красовался заголовок: «Защитники эйфайров?! Место ли Агиларам в сенате?»

— А что там по существу? — хмуро спросил сеньор Виго.

— В статье написано, что после взрыва у здания сената твои сомнения в отношении закона о резервации эйфайров выглядят, как трусость, — произнёс Морис, углубляясь в текст.

— Граф обвиняет меня в трусости?!

— Не напрямую. И не он сам. Но вопрос звучит так, что Эспина делает, что захочет, вплоть до покушения на сенат, а ты, как оказалось, не твой отец и предпочитаешь не давать отпора зазнавшимся крыланам, и значит знамя борьбы с эйфайрами нужно поднять кому — то другому. И вот… кстати, и дон Диего всплыл, — усмехнулся Морис, пробегая глазами статью. — Рассуждается о том, что зелёную ложу неплохо было бы возглавить ему, как более опытному представителю семьи Агиларов.

— Отличные новости, ничего не скажешь! — сеньор Виго отложил салфетку.

— И что ты намерен делать с этим? — спросил Морис, глядя на него поверх газеты.

— Пока ничего. Сенат теперь соберётся только после поста, а без голосования сменить главу ложи нельзя, так что пока — это холостой выстрел. Хотя то, что мой дядя и граф Морено объединились не может не настораживать, — ответил сеньор Виго.

— Дон Виго, — мейстер Фернандо появился в проёме арки. — Приехал доктор Гаспар, он у дона Алехандро.

— Ах, доктор. Вот и чу́дно. Скажите, я сейчас подойду, — ответил сеньор Виго, вставая.

— И ещё, вот письмо от сеньора Доменика, — мейстер Фернандо протянул конверт.

Сеньор Виго быстро его вскрыл, пробежался глазами по строчкам и нахмурился. А затем спрятал письмо в карман, подошёл и помог Эмбер отодвинуть стул. И она, наконец — то, смогла выдохнуть, потому что выносить то напряжение, которое висело за столом было невозможно.

Но сеньор Виго задержался рядом и, положив руку на спинку стула, произнёс, слегка понизив голос:

— Послушай, Эмбер, сейчас ты пойдёшь со мной и постоишь в стороне, пока я буду разговаривать с доктором. Понаблюдай за ним. И скажи мне своё мнение.

— Моё мнение? — удивлённо переспросила Эмбер. — Что именно вы хотите узнать?

— Ты ведь видишь больше, чем обычный человек. Вот я и хочу, чтобы ты рассказала мне всё, что тебе удастся увидеть.

Это была странная просьба, но Эмбер вспомнила, как доктор зашивал порез на её руке, вспомнила прикосновения его пальцев, и то, что ощущения были не из приятных. Но тогда она не могла пользоваться эфиром в открытую и узнать о докторе что-то большее.

— Вы его в чём — то подозреваете? — спросила она тихо.

— Всё возможно, — неопределённо ответил Виго.

Когда они оказались в спальне дона Алехандро, доктор Гаспар уже осмотрел пациента, вымыл руки, и как раз застёгивал манжеты. Эмбер вошла последней, и первое, что заметила, цепкий взгляд, которым окинул её доктор, особенно задержавшись на браслетах.

— Доктор Гаспар, доброе утро, рад вас видеть! — радушно поприветствовал его сеньор Виго.

А Эмбер посмотрела на ауру доктора и увидела нечто странное. Пожалуй, с таким она сталкивалась впервые. Его аура была похожа на скорлупу яйца, покрытого трещинами. И в каждой трещине, словно песчинки, застрявшие между терракотовыми плитками пола, светились крупинки золота. Эмбер даже закрыла глаза на мгновенье, решив, что ей привиделось, но, когда открыла, всё осталось, как было. Она отошла к окну, встала у портьеры, чтобы привлекать к себе поменьше внимания и стала спокойно наблюдать за доктором.

— … не узнаёт и меня, и пока, к сожалению, я не знаю, как скоро он станет узнавать окружающих, — доктор Гаспар принялся объяснять сеньору Виго, как протекает выздоровление дона Алехандро. — Он пришёл в себя — это уже чудо, но вы же понимаете, как много яда скопилось в его организме. Быть может, потребуется месяц, чтобы яд вышел, а может и куда больше. И боюсь, что пока его организм полностью от него не очистится, дон Алехандро не будет никого узнавать. Его разум всё ещё отравлен.

— Каковы шансы, что его разум полностью восстановится? — спросил сеньор Виго, задумчиво глядя на отца, который, словно ребёнок переводил взгляд с одного посетителя на другого, не понимая, кто все эти люди.

— Я не хочу строить предположений, всё в руках Святого Ангела. Будем молиться и надеяться, но то, что он пришёл в себя, заставляет верить в лучшее, — уклончиво ответил доктор.

— Маэстро Гаспар, позвольте поинтересоваться, как у профессионала, что могут означать эти пятна? — Морис, словно кошка прокрался за спиной доктора к изголовью кровати и аккуратно отвернул ворот рубашки у безвольного дона Алехандро. — Это какая-то болезнь?

Эмбер увидела, как аура доктора всколыхнулась и пошла тёмными кругами, как будто в чистую воду уронили несколько капель туши.

— Это? Ну… Это… ахромия, — ответил доктор, неопределённо взмахнув рукой. — Обесцвечивание кожи, если уж по-простому.

И тёмные круги на его ауре стали иссиня — чёрными.

— А отчего оно случилась? — осторожно спросил Морис.

— Разумеется, от яда, который дон Алехандро столько времени употреблял! Удивительно, что он вообще остался жив, хвала Святому Ангелу! — воскликнул доктор с каким — то непонятным раздражением.

— А сколько времени нужно принимать яд, чтобы образовались такие пятна? Чисто научный интерес, в целях, так сказать, совершенствования моей практики, — ответил Морис, доставая блокнот. — Хотелось бы понять, они появляются только при длительном воздействии яда или же достаточно одной дозы?

— Это следствие длительного приёма вещества, — со знанием дела ответил доктор. — Тут было воздействие не меньше месяца. Но, это обратимый процесс.

— О, благодарю, очень познавательно! — с воодушевлением воскликнул Морис. — Кстати, сеньор Виго сказал, что собирается посетить остров Дежавю и опробовать работу своего устройства, и я бы тоже посетил приют. В познавательных целях.

— Конечно, когда желаете, — ответил доктор, — но, сами понимаете, нужно всё подготовить, чтобы ваше посещение было максимально комфортным.

— Ну, скажем, на следующей неделе? — спросил Морис, глядя на сеньора Виго.

— Думаю да, не раньше, — кивнул тот в ответ. — Я пришлю вам записку. Так что, с дальнейшим лечением?

— Я оставлю ему ещё немного эликсира, — ответил доктор, доставая пузырёк. — Но дозу нужно постепенно снижать, теперь не более трёх капель в день. А ещё его нужно кормить — бульон, бульон и ещё раз бульон! Ему нужны силы. И давайте побольше воды. Ну а остальное в руках Святого Ангела, и… говяжьего бульона.

Доктор воздел руки вверх, будто вознося бульону хвалу, и тут же взялся за чемоданчик.

— Простите, теперь мне нужно к сеньоре Наварро — её ревматизм разыгрался не на шутку.

Сеньор Виго проводил доктора до галереи и перепоручил мейстеру Фернандо, а Эмбер вышла и остановилась поодаль, ожидая, когда же маэстро Гаспар уйдёт.

И когда он исчез в арке, ведущей на лестницу, сеньор Виго подошёл к Эмбер и Морису. Он хмуро посмотрел во двор и, хлопнув ладонью по перилам, произнёс с раздражением:

— Доктор врёт! Я это чувствовал. Но о чём именно он мне врал? — спросил сеньор Виго и посмотрел на Эмбер в упор.

— Когда эрр Морис спросил его, отчего образовались белые пятна, — ответила она. — Этот вопрос был для него очень неприятен. И он не хотел давать объяснение.

— Интересно почему? Его вины ведь нет в том, что моего отца отравили? — сеньор Виго задал вопрос вслух.

— А может потому, что пятна эти вовсе не от яда? — Морис убрал свой блокнот во внутренний карман.

— Что ты имеешь в виду?

— Доктор сказал, что ахромия — следствие длительного приёма яда. Но эти же пятна были у Хирурга, эти же пятна были у дона Диего. Они что, тоже принимали яд? — Морис усмехнулся и добавил, понизив голос почти до шёпота: — Но, что самое интересное, у доктора на руках были точно такие же пятна.

— Что? — удивился сеньор Виго.

— Когда мы вошли, доктор как раз вымыл руки, а для этого он закатывал рукава. Ближе к локтю на левой руке я увидел у него точно такие же пятна, но он быстро опустил рукав и застегнул манжету, как будто хотел это скрыть. Не мог же и доктор длительно принимать точно такой же яд? — Морис вопросительно приподнял брови и усмехнулся.

— И к чему ведут твои подозрения? — спросил Виго, прищурившись.

— Думаю, что дело совсем не в яде, а как раз, наоборот — в лекарстве. Скажи, ты когда рассматривал пузырьки с лекарствами дона Диего, там был эликсир, который доктор даёт дону Алехандро? Каждый раз он приносит его в пузырьке с круглой пробкой, который отличается от всех остальных. Он из очень тёмного стекла.

— Да, он был в точно таком же пузырьке и подписан… чёрт возьми! На пузырьке было написано «Aureum Sanguinem»,*— усмехнулся сеньор Виго. — Золотая кровь. Так ты думаешь…

— Когда мы приехали сюда, дон Диего хромал, как подстреленная утка, кашлял, не переставая курил и собирался к праотцам, — ответил Морис, — и что мы видим теперь? Спустя какое-то время, он едва не набросился на тебя с кулаками в сенате, а вчера здесь во дворе он был живее всех живых и даже без трости! А сегодня в газете он уже прочит себя на место главы зелёной ложи. С чего бы такое чудодейственное исцеление?

— Эликсир? — предположил сеньор Виго.

— Эликсир. Сто к одному, что он, — торжествующе произнёс Морис. — А раз эликсир обладает такими чудесными свойствами, то вряд ли сам маэстро Гаспар устоял перед тем, чтобы не попробовать его на себе. На ком — то он же должен был его испытывать? И вот у нас уже трое: твой отец, дядя и маэстро Гаспар, кто принимали эликсир и у кого есть пятна на теле, эта самая ахромия.

— Побочный эффект?

— Ну, вероятно. И раз этот эликсир — изобретение маэстро Гаспара, а четвёртый человек с пятнами у нас — этот Хирург, то уже нет никаких сомнений, что наш доктор и этот убийца знакомы. И что этот Хирург тоже принимал эликсир.

— Кто бы мог подумать! — произнёс сеньор Виго раздосадовано и тут же спросил, посмотрев на Эмбер: — Скажи — ка мне вот что… И, пожалуйста, не пытайся солгать. Сейчас твой правдивый ответ очень и очень важен!

Он шагнул к ней, и между ними осталось расстояние едва ли в три четверти. Эмбер замерла, прижалась к стене, не зная, что собирается спросить сеньор Виго, но было видно, что он чем — то очень сильно озадачен.

— Я… постараюсь, — ответила она почти правдиво.

— Скажи мне, как именно ты оживила мою кровь? — он чуть наклонился к ней и взгляд его тёмных глаз буквально пригвоздил Эмбер к стене. — И только не нужно мне рассказывать про Тощего Люка, что это сделал он! Я всё равно не поверю, а обманывать меня не советую, потому что я всё равно узнаю, лжёшь ты или нет. Но между нами установилось некоторое доверие — не стоит его разрушать очередной ложью.

— Почему это так важно? — спросила Эмбер, судорожно сглотнув, и чувствуя, как сердце пустилось в сумасшедший галоп.

Сеньор Виго стоял слишком близко, чтобы быть спокойной.

— Возможно, от этого зависит выживание всех эйфайров, — жёстко ответил сеньор Виго. — Хорошо, если я окажусь неправ в своей догадке.

Они видела, как пылает его аура. Он что-то понял или узнал, что вызвало гнев и раздражение, но направлены они были не на Эмбер и поэтому она не стала лгать.

— В тот день, когда в комнату сеньориты Оливии подбросили змею, вы поранились. Я забрала кусок рубашки с вашей кровью и отнесла… одному человеку, ольтекскому шаману, который умеет оживлять кровь.

— И как он это сделал? — спросил сеньор Виго глухо.

— Ну… он добавил к вашей мою кровь и провёл какой — то ритуал.

— Так я и думал, — мрачно произнёс Виго. — Идём.

Он схватил её за руку и потащил за собой, а удивлённый Морис последовал за ними, не понимая, что произошло. Они пришли в кабинет и сеньор Виго сдёрнул полотно со столика с его химическими принадлежностями, а затем взял из баночки ланцет.

— Мне нужна капля твоей крови, — произнёс он абсолютно серьёзно. — Чтобы проверить мою догадку.

Эмбер не понимала, какую именно догадку он хочет проверить, но его раздражение и гнев по — прежнему были направлен не на неё, и поэтому она просто протянула руку.

Он капнул кровью на стекло и склонился к микроскопу. Смотрел почти минуту, а потом распрямился, и его лицо было серьёзным и озабоченным.

— Что там? — спросил Морис внезапно охрипшим голосом.

— Сам посмотри.

Морис склонился к микроскопу и через несколько секунд присвистнул. А потом распрямился и взглянул на Эмбер. И впервые во взгляде сыщика проскользнули восхищение и испуг.

— Теперь мне понятно, что так поразило сейфового химика! Aureum Sanguinem, — криво усмехнулся Виго. — «Золотая кровь». И это не просто красивое название эликсира. Этот эликсир сделан из крови эйфайров. И сомневаюсь, что они отдали её добровольно.

* Aureum Sanguinem — (лат). золотая кровь