Глава 19. Послание

Они застали сеньора Доминго на выходе из лавки. Он уже стоял у коляски, собираясь уехать, но увидев Виго, остановился, чтобы поприветствовать. После обычного обмена любезностями, сеньор Доминго поблагодарил за быстрый выкуп заложенных сеньоритой Оливией драгоценностей и заверил, что ювелирный дом «Доминого&Варгас» всегда к услугам дома Агиларов.

— Разумеется, сеньор Доминго, — кивнул Виго на эту любезность, — я, кстати, хотел спросить вас… То украшение из жемчуга, «Глаз ночи», вы не подскажите, можно ли заказать к нему в пару ещё и серьги? Я хотел сделать подарок сестре, она очень любит жемчуг, и эта подвеска стала одной из её любимых.

— Я не уверен, сеньор де Агилар… — произнёс сеньор Доминго, задумавшись на мгновенье. — Будет ли ещё такой жемчуг.

— А эта жемчужина, она прибыла откуда-то издалека? Кто поставщик? Быть может, если я заплачу подходящую цену…

— Видите ли, закупкой жемчуга занимался сеньор Варгас. И нет, эта жемчужина куплена у местного поставщика, через торговый дом герцога Медины. Вы же знаете Варгасы с ним в родстве. Я сам не занимался жемчугом, а только камнями и золотом.

— Торговый дом герцога Медины? — уточнил Виго. — Разве он поставляет и жемчуг?

— Да. Он поставляет нам кое-какие химикаты и серебро, ну и жемчуг мы тоже закупаем там. Во всяком случае именно чёрный жемчуг поставляет контора из Лагуны «Эстрелла дель мар», там есть человек на которого работают все ловцы жемчуга по всему побережью. Так что весь чёрный жемчуг идёт только оттуда.

— Так вы узнаете, есть ли возможность подобрать нечто похожее?

— Разумеется, завтра же отправлю помощника и пришлю вам записку. Но, я не уверен. Это довольно редкий камень, — с сомнением в голосе ответил ювелир. — Сеньор Варгас сказал, что предложение поступило к нему неожиданно.

— Но может быть найдётся другой поставщик?

— Нет, — чуть улыбнулся сеньор Доминго, — на поставки чёрного и розового жемчуга у «Эстреллы» королевский патент — подарок герцогу Медины от короля за особые заслуги. И никто больше не имеет права продавать его напрямую.

— Понятно, — усмехнулся Виго. — А что значит «неожиданно»?

— Ну видите ли, мы заранее заказываем определённое количество нужных нам камней и по мере поступления их от ловцов жемчуга, получаем. А эта жемчужина появилась вне нашего заказа. Сеньор Варгас просто привез её, поручил изготовить оправу и послал записку дону Алехандро.

— Так говорите «Эстрелла дель мар»? — спросил Морис, тут же записав что-то в блокнот.

— Да, торговый дом на улице Бургун, у порта.

— Что же, благодарю, хорошего вечера, — Виго приподнял шляпу и распрощался с ювелиром.

И когда он сел в коляску, Морис закрыл блокнот, посмотрел на Виго и произнёс:

— А ведь браслет герцога Медины я нашёл в сокровищнице после ограбления. Медина возглавляет Орден Кортадор, в котором фактически всем заправляет твой новый враг — граф Морено, тот самый который прислал в твой дом эйфайру, чтобы украсть камень. И, как мы выяснили, если одни грабители были наняты доном Диего. А вот вторые, которые с жемчугом и луидорами, вполне могли быть наняты графом Морено, а твоя эйфайра о них просто «деликатно» умолчала. Как думаешь?

— Какое интересное умозаключение, — усмехнулся Виго. — Тебе очень хочется, чтобы Эмбер была виновна больше, чем она уже виновна?

— А тебе, хефе, хочется совершенно обратного, насколько я могу судить, — и, поймав тяжёлый взгляд Виго, сыщик тут же добавил, — но это, конечно, не моё дело. Так вот к чему я это всё? А вот к чему. Я всё думал, почему луидоры? Откуда они у этих кортесов, и почему они с дырками? А вот теперь вспомнил, как на фиесте ты мне рассказывал о грандах.

Морис быстро пошуршал страницами в блокноте и найдя нужную зачитал:

— «…Самая главная фигура — это гранд-капитул. Герцог Медина. Его называют «Ночным королём». В его ведении находятся все торговые нити, идущие через Акадию: таможня, порты, морские пути. Он очень богат, очень влиятелен и никогда не ладил с доном Алехандро. Враг семьи. Имеет множество доносчиков в городе. Вокруг него находятся те, кто поддерживают его в торговых делах: графы, маркизы, купцы, а также множество посредников, иностранных послов, заинтересованных в расширении торговли, ну и так далее. Он председательствует в Торговой палате и в синей ложе сената. Он поддерживает эйфайров либо в пику дону Алехандро, либо имеет с этого какую — то выгоду. Он голосовал против закона о резервации, как и против всех законов, которые продвигал дон Алехандро».

— Ты что, всё за мной записываешь? — удивился Виго.

— Ну не всё, но ключевые вещи, да.

— Неудивительно, что ты насобирал уже три папки бумаг! Ну так и что с луидорами?

— А то, что раз герцог Медина отвечает за торговлю, таможню и порт, то скажи-ка мне, где меняют деньги все, кто прибывает в Акадию морем из других стран?

— На та-мо-жне, — медленно произнёс Виго. — Так. Ты полагаешь луидоры и жемчуг имеют общее происхождение?

— Думаю да. И то, что у каждого из тех убитых кортесов были и луидоры с дырками, и чёрные жемчужины, а Медина враг твоего отца, а Морено твой личный враг и собирался обвинить сеньориту Оливию в связи с эйфайрами и Эспиной, то всё сходится. Здесь есть логика и общая связь.

— А знаешь Морис, может ты и прав, — задумчиво произнёс Виго. — Эту жемчужину привёз Варгас минуя официальную закупку и сразу же предложил моему отцу, не выставляя на продажу. Он знал, что отец не пропустит такой редкий камень. Так и произошло. А потом с жемчужиной случилось то, что случилось. Но насколько я знаю, жемчуг не должен взрываться и превращаться в пепел. Тут что-то не так. В смысле, что я уже не верю в то, что это был обычный жемчуг. Кстати, у Альвареса ведь остались те жемчужины из карманов убитых кортесов?

— Думаю, что да.

— Нам нужно их заполучить. И исследовать. А заодно и наведаться в эту контору «Эстрелла дель мар» и узнать, кто продал Варгасу эту жемчужину. Разузнать про весь этот жемчуг побольше. Эй, Мануэль! Скажи-ка ты знаешь, где находится особняк «Флёр-де-Азуль»?

— Про́клятый дом?

— Ну видимо да, ты можешь проехать мимо?

— Конечно, сеньор.

Они свернули пару раз и выехали на авенида Наранья. Там, в конце улицы, кучер остановил лошадей и Виго выбрался из коляски.

Флёр-де-Азуль. Лазурный цветок.

Может этот дом когда-то и выглядел так, но сейчас от лазурной краски не осталось ничего. Огромная сейба усыпала листьями и ветками подъездную аллею, а её выпуклые корни, словно хищные пальцы, взломали красную брусчатку. Фасад дома затянули лианы, в них же утонул и фонтан с мраморной статуей, забор покрылся мхом и папоротниками, свесившими вниз свои зелёные бороды. На ржавой калитке висел такой же ржавый замок, и только красный крест в круге, нарисованный на заборе, был ярким и свежим.

Чёрная гниль.

Это и правда, про́клятый дом.

— Эй, Мануэль! А ты знаешь что-нибудь о хозяевах этого дома? Что здесь случилось?

— Как же не знать, все тут знают, — с важностью в голосе ответил Мануэль. — Но вы в тот год, как раз уплыли на север, видно потому и не слыхали этой истории.

Мануэль рассказал, что хозяин дома — граф Вальярдо знался с ольтекскими шаманами, и творилось в этом доме странное. И что его сын оказался эйфайром и убийцей, да убил не кого-нибудь, а дочь герцога Медины. Ну так об этом болтали слуги, потому что в тот день, когда они виделись на каком-то празднике, дочь герцога слегла и умерла без всяких видимых причин. И что камалео герцога указала на сына Вальярдо, что он эйфайр.

— Так вот оно что… А этот знак? — Виго указал на красный крест в круге. — Когда он появился? Краска совсем свежая.

— Э-э-э, вы бы не подходили близко, сеньор. Всё-таки чёрная гниль, — предостерёг Мануэль. — Этот знак каждый год рисует лекарская служба, чтобы кто-то ненароком не залез, да не подцепил заразу. Двадцать лет должно пройти, чтобы проклятье ушло в землю.

— Так это болезнь? Или всё — таки проклятье? — спросил Морис, разглядывая с любопытством дом.

— Доктора говорят, что это споры какого-то гриба, который шаманы подбрасывают тем, кого хотят наказать, — пояснил Виго. — Человек вдыхает эти споры, и потом гриб прорастает у него внутри. Очень страшная вещь. Но, в народе говорят, что это ольтекское проклятье, которое наложено шаманами на расхитителей храмов и пирамид. Но я полагаю, одно не исключает другое.

— А если просто сжечь тут всё? — спросил Морис.

— Что удивительно, споры не горят в огне, а с током тёплого воздуха и дыма разлетятся по округе. И единственный способ от них избавиться — ждать двадцать лет. Потом проклятье распадается и споры становятся безвредны, — ответил Виго.

— Чем больше я узнаю Акадию, тем больше люблю Фружен и Грюндленд, — фыркнул Морис. — Грибы — убийцы, шаманы, эйфайры, чупа эта!

— Мануэль, а кто первым сказал про чёрную гниль? — спросил Виго у кучера.

— Так в полиции сказали. Они нашли кого — то, кого поразило проклятье. В доме — то, как оказалось, жил шаман, даже в газете потом писали, — ответил Мануэль, повернувшись на козлах в сторону особняка. — Сам же граф его и привёз откуда-то. И этот шаман, вроде как, и наслал проклятье, и привёл других ольтеков, чтобы ограбить хозяина. А сам потом сбежал. И дочку графову с собой прихватил. Её искали, но так и не нашли.

— Шаман жил в этом доме? — удивился Виго. — И зачем же граф поселил его у себя, если он так опасен?

— Да кто его знает! Как рассказывала кухарка сеньоры Молина, она вроде как зналась с кем — то в этом доме, так граф спас его от казни и выкупил где-то. В общем, тот был уже при смерти, его то ли пытали, то ли били, но говорят, на нём места живого не было, когда тот его привёз. Но граф его выходил, работу дал и крышу над головой. Вот и поплатился за свою доброту, — вздохнул Мануэль, поправляя шляпу.

— И какую же он дал ему работу? — осторожно спросил Виго.

— Так он садовником был, и так, помогал по хозяйству. У графа был большой сад и редкие цветы. Сейчас, конечно, всё заросло, как видите, — Мануэль махнул в сторону высоких деревьев.

— Садовником, значит… А ты не знаешь, как его звали? — осторожно спросил Морис.

— Имя не помню, но ольтекское имя у него было — Короткое Ухо, у него половина мочки была оторвана.

Виго посмотрел на Мориса. Сомнений не осталось, по описанию это был Коуон — слуга маэстро Фьори.

— Ну что же, — Виго посмотрел на полосу заката, которую было видно между деревьев, — едем домой. Тут есть над чем поразмыслить.

Морис забрался в коляску и прошептал заговорщицким тоном:

— Ставлю свои серебряные пули на то, что этот короткоухий и наслал чупу на всех, кто прикасался к камню.

— Вполне вероятно, — ответил Виго задумчиво. — Слишком много совпадений. Завтра же нужно выяснить у Альвареса все подробности того, что именно случилось в этом доме. И теперь, когда этот шаман знает, что камень у меня, нужно быть куда осторожнее.

Коляска подкатила к воротам особняка, когда было уже темно. Мейстер Фернандо встретил хозяина у дверей и произнёс тихо, почти шёпотом:

— Дон Виго, тут пока вас не было, приходил посыльный. Принёс свёрток.

— Ну? Так давай его сюда, чего шепчешь?

— Он адресован не вам, а э-э-э… сеньорите Варгас. Я не посмел отдавать его без вашего разрешения.

— И правильно сделал. Давай его сюда, — скомандовал Виго.

Управляющий принёс свёрток в простой упаковочной бумаге, перевязанный бечевой. Виго забрал его и отнёс в кабинет, не став удовлетворять любопытство мейстера Фернандо.

— Как думаешь, что здесь? — спросил Виго, беря в руки нож.

— Уверен, что ничего хорошего, — буркнул сыщик. — Я бы вообще не стал её распечатывать, а позвал эйфайру, пусть она и открывает. Мало там что. Может споры какого — нибудь гриба!

— Ну уж нет, Эмбер мы звать не будем. Я бы хотел узнать сам, что у неё за поклонник, — саркастично произнёс Виго, разрезал бечеву и вскрыл упаковку.

Внутри оказалось ожерелье из акульих зубов, намотанное на кусок бамбуковой трубки.

— И что это значит? — спросил Виго, глядя на острые зубы.

— Я бы сказал, что это послание, — ответил Морис, нахмурив лоб.

— И что оно может означать? — спросил Виго озадаченно.

— Ну… в преступной среде послания обычно отправляют, когда предупреждают человека, что убьют его, если он что-то не сделает или не перестанет делать, — ответил Морис. — Банды в Грюндленде посылали друг другу овечью голову. Это считалось объявлением войны, петушиная голова — это означало «кровь за кровь», если убивали кого — то в ответ на убийство. И на этом стороны могли закончить междоусобицу, решив, что цена адекватна. Рыбья голова с монетой во рту — это чёрная метка, которую отправляли главарю банды, и это значило, что за него объявлена цена. Куриные кости — это, как пароль «свой чужой», ну я тебе уже говорил. А здесь в Акадии эут роль играют старые ольтекские монеты.

— Так может это послание от графа Морено или Костяного короля?

— Так может прямо спросить об этом у эйфайры? — с некоторым сарказмом произнёс Морис. — Это же ей адресовано.

Виго не ответил, отошёл к окну и стал смотреть на темный сад.

Он не хотел её спрашивать.

Сам не знал почему.

Может быть потому, что знал — она попытается соврать. А он не хотел разочаровываться. Ему казалось, что между ними установилось какое-то определённое доверие или взаимопонимание, и он не хотел его разрушать. Хотя — это было очень глупо, ведь он хотел победить чувства разумом. А что, как не её ложь, могло бы в этом помочь? И стоило бы послушать Мориса, послать сейчас за Эмбер и заставить её объяснить, что значит эта связка акульих зубов, а он не мог.

Именно потому, что боялся её лжи. Она ему соврёт и выяснится — она скрывает что-то ещё и тогда он окончательно поймёт, что держать эту женщину в доме опасно. И что самое смешное — он боится этой правды!

Сегодня, пока он составлял новое завещание, диктуя его нотариусу, мейстер Фернандо принёс почту, и в ворохе бумаг Виго нашёл письмо от своей невесты. Элизабет обещала ему писать раз в три дня. Он и не заметил, сколько времени прошло с его приезда в Акадию, но вот и её первое письмо уже успело доплыть.

Виго открыл его с тяжёлым сердцем и перечитал. Ничего особенного, просто перечисление событий, которые произошли за три дня после его отъезда, немного о погоде, немного светских сплетен, вежливые вопросы об Акадии, погоде и семье…

Он смотрел на ровные аккуратные строчки и понимал, что даже лица невесты не может вспомнить. И ему стало стыдно.

Стыдно за то, что как ни старается, он не может умом победить свои чувства к Эмбер. И что ещё хуже, именно его ум ищет лазейки и оправдания её присутствию здесь. Его ум заставляет думать о том, что Эмбер может помочь ему в расследовании, может помочь в том, чтобы усовершенствовать ауроскоп, да и помощник из неё сообразительный и…

Что, как ни его ум, заставляет придумывать эти причины, логически обосновывая её присутствие в этом доме?

Вот именно поэтому он не готов был услышать от неё ещё одну ложь. Но не знать всей правды — опасно.

Виго разозлился на себя, на Эмбер, на свою невесту, и даже на Мориса, потому что чёртов сыщик видел слишком многое из того, что Виго хотел бы скрыть.

Он понимал, что изо всех сил делает вид, будто ничего не произошло, и присутствие Эмбер здесь ничего не значит. Что она просто очередная прислуга, но это было неправдой.

Виго постоянно думал только об одном: а что же дальше? Что ему делать дальше со всем этим?

Сегодня он оставил Эмбер в особняке, решив, что ему полезно будет видеть её, как можно реже. Пусть она пока живёт здесь, где он знает, что с ней всё в порядке. Но ему нужно держать её на расстоянии, чтобы преодолеть свои чувства. И вот прошло полдня, а он себе места не находит, потому что хочет её увидеть. И это чёртово послание просто как калёный прут под рёбра! А что если ей грозит опасность? Или нет? Может это её подельник, этот чёртов Тощий Люк и с ним она всё ещё держит связь?

Он пошёл бы к ней прямо сейчас с этой связкой акульих зубов, но наступила ночь, и свет в её комнате не горел. Он видел это, когда шёл по галерее. И Виго понимал только одно: то, чего он не знает об Эмбер, пугает его куда больше того, что он о ней знает. Он смирился с тем, что она эйфайра, что забралась сюда, чтобы украсть бриллиант и что она работает на его врагов. Но вот то, что она не сказала ему всей правды, это изводило и мучало его, потому что за этим скрывалось неведомое — её прошлая жизнь. А в ней могло быть что угодно. Враги, преступления, любовники…

— Я подумаю над этим, — ответил он, не оборачиваясь. — Завтра утром после завтрака приедет доктор Гаспар, он прислал записку. А на сегодня, пожалуй, всё, Морис. Можешь идти.

— Доброй ночи, хефе, — буркнул сыщик и быстро удалился, словно почувствовав раздражение Виго.

— И никому ни слова о том, что мы сегодня узнали у нотариуса и ювелира. В том числе и Эмбер, — произнёс Виго ему вдогонку.

И даже спиной почувствовал, как усмехнулся сыщик.

Виго постоял немного, думая о том, что же делать дальше. Достал письмо невесты и снова перечитал. Может быть, пригласить её сюда? Если здесь будет его невеста, ему проще будет держать дистанцию с Эмбер. Может стоить поселить её в отдельном доме на улице Боскоджо, как делают все? Но тогда все будут думать, что она его любовница. А она вряд ли на это согласится. Но так она будет под его защитой, и он будет приглашать её при необходимости. Хотя вряд ли Элизабет поймёт такие отношения.

Зато он, как минимум, закончит расследование, а потом…

Потом он придумает, что делать с Эмбер. Может быть, отправить её на север? Но север — это так далеко!

Проклятье!

О чём бы он ни думал, все его мысли возвращались к тому, что Эмбер должна быть поблизости, чтобы он мог её видеть. И эта неопределённость угнетала. Больше всего Виго ненавидел безвыходность, когда выбор стоит между плохим и худшим.

Что же, завтра он с ней поговорит о будущем. Как минимум, им нужен хотя бы один честный разговор.