Глава 22. Слабости

— Так о чём вы хотели поговорить со мной, сеньор Алваро? — спросил Виго, когда они остались вдвоём.

Они прошли вдоль всей конюшни, и вышли в торцевые ворота, остановившись на краю площадки, где никто не мог услышать их разговор. Герцог положил руки на перила ограждения и задумчиво посмотрел на тренировочную дорожку с полосой препятствий, на которой жокеи выгуливали лошадей, заставляя выполнять несложные фигуры.

Герцог помолчал несколько секунд, а затем взглянул на Виго, будто сомневаясь в том, можно ли говорить с ним откровенно.

— Сеньор Виго, не сочтите за дерзость, и я ни в коей мере не хочу вас оскорбить или подвергнуть сомнению правильность ваших решений, но то, что вы совершали в последние дни, выглядит на первый взгляд смело и безрассудно. А на второй взгляд довольно странно и наводит на мысли, что у вас есть тайные мотивы, чтобы так открыто встать на сторону эйфайров, — осторожно произнёс герцог Дельгадо.

— И вы хотите знать, что это за мотивы? — спросил Виго, тоже поворачиваясь к тренировочной дорожке. — Почему?

— Потому что собираюсь открыть вам одну тайну. И мне важно понимать, что движет вами и вашими поступками, потому что эта тайна может поставить под удар дорогих мне людей.

— Ну так не открывайте этой тайны. Зачем мне её знать? — с лёгкой иронией спросил Виго.

Герцог чуть усмехнулся и ответил:

— Боюсь, мне не обойтись без вашей помощи.

— Хорошо. Хотите знать, как я отношусь к эйфайрам? Скажу вам правду — я пока и сам не знаю, — Виго повернулся к герцогу и посмотрел ему прямо в глаза. — Я сейчас, как раз в этом разбираюсь. И узнал немало любопытного, что выставляет эйфайров в несколько ином свете, чем принято считать на Голубом холме. Могу сказать только одно, я не хочу принимать огульных решений и именно поэтому наложил вето на принятие закона. Я во всём разберусь и буду отстаивать справедливый подход ко всем решениям, связанным с эйфайрами.

— Что же, это я и хотел услышать, — ответил герцог, слегка склонив голову в знак согласия. — Тогда я расскажу вам кое — что, но дайте слово, что это останется между нами. И попрошу вас не осуждать меня за то, что вы услышите.

— Даю слово чести, — коротко ответил Виго.

— Вы Как- то спрашивали, об истоках ненависти между мной и вашим отцом… — осторожно начал герцог, но Виго его прервал.

— Сеньор Алваро, теперь я уже знаю причины вашей взаимной ненависти. И я знаю даже больше, — произнёс он твёрдо, — о том, кто настоящий отец моего брата и сестёр.

Они несколько секунд смотрели в глаза друг другу. А потом герцог снова чуть кивнул, отвёл взгляд и снова принялся разглядывать лошадей, преодолевающих планки на полосе препятствий. Одна из них артачилась и пританцовывала на месте, пытаясь вырваться, а жокей гладил её по шее и что-то шептал, пытаясь успокоить.

— Что же, так даже лучше. Это была тяжёлая тайна, — тихо ответил герцог. — Но я хотел сказать не столько об этом, сколько о том, что вам необходимо узнать, почему ваша мать так поступила.

— Я бы не хотел обсуждать с вами поступки моей матери, — сухо оборвал его Виго.

— Сеньор Виго, из уважения к светлой памяти Мелинды я бы тоже не хотел это обсуждать, — произнёс герцог слегка раздражённо и тут же добавил, уже мягче: — Но она хотела бы, чтобы вы это узнали — ваша мать была эйфайрой. Как бы вы не относились к эйфайрам в целом.

— Что? — переспросил Виго с удивлением. — С чего вы так решили?

— С того, что я это знаю. И она это знала, и тщательно скрывала, ради своих детей. А вы думаете почему она была так талантлива? Именно поэтому её картины наполнены таким волшебством. И её мучали головные боли тоже именно поэтому. Ей, как любому эйфайру нужно было подпитываться энергией. Она была творцом и ей нужны были источники вдохновения — прекрасные виды, путешествия, новые яркие люди, яркие эмоции, переживания, чувства, любовь, искусство, всё то, что вдохновляет. Это было её пищей. Но у неё не было возможности получать всё это. Ваш отец держал её в особняке, словно в клетке. Поэтому её преследовали головные боли — от постоянного голода. Ну или жажды, если угодно. Я ей помогал, но бессилен был её освободить. Поэтому её жизнь сложилась именно так, и оборвалась трагически, — с грустью в голосе произнёс сеньор Дельгадо.

— Этого не может быть, — с сомнением ответил Виго, — если бы она была эйфайрой, рано или поздно это бы кто — то заметил! В нашем доме были камалео… Ищейки, цвет её глаз… Отец бы знал! Нет, она точно не была эйфайрой. Да она погибла, если можно так выразиться, от руки эйфайра!

— Сеньор Виго, вы вправе сомневаться, но я говорю вам то, что знаю непосредственно от неё. И ваш отец знал, уж поверьте. Не сразу, но потом он всё понял. И… Он считал, что, оградив её от «тлетворного влияния богемы» он сможет её вылечить. Он считал, что это болезнь, а он лучше знает, как с ней бороться. И, увы, это плохо закончилось. Она не погибла от руки эйфайра. Но об остальном вы должны узнать сами и не от меня, уж простите, я не имею морального права говорить вам об этом.

— На что вы намекаете? — настороженно спросил Виго.

— Сеньор Виго, я дал ей слово, что не стану ничего говорить или предпринимать, если случится то, что случилось. Я не могу его нарушить, тем более слово данное Мелинде. Могу сказать только, что вам следует подробнее узнать, что произошло в день её гибели. Вы человек пытливого ума и с вами работает детектив, вы сами во всём разберётесь, — ответил герцог. — Единственное, что могу добавить — вы не знаете об эйфайрах всей правды. Не все эйфайры выглядят так, как все привыкли о них думать. Некоторые из них не имеют явных признаков эфира. Когда вы приходили ко мне в Дом искусства, я говорил вам о трудах графа Вальярдо. У меня есть часть его дневника. Он проводил исследование эйфайров на основании тех сведений, которые узнал у ольтекских племён, их шаманов и жрецов. И эти сведения весьма любопытные. Но, к сожалению, у меня нет остальных двух частей этого документа, чтобы сделать окончательные выводы. Одна из этих частей должна быть у вашего отца, он забрал её из банка вместе с бриллиантом. Я хотел попросить вас, дать мне возможность прочесть этот документ, чтобы получить полную картину, — герцог посмотрел на Виго. — Это очень важно. Полагаю, раз и вы хотите во всём разобраться и узнать об эйфайрах всю правду, вам тоже будет интересна эта информация.

— Почему это важно?

— По одной простой причине. Вы должны знать, сеньор Виго, что Оливия, Доменик и Изабель — тоже эйфайры, точно такие же, как и их мать.

Виго не мог поверить во всё то, что сказал герцог Дельгадо. С одной стороны это, конечно многое объясняло. Во всяком случае, были понятны тяга к искусству и таланты Доменика и Изабель, но Оливия? А как быть с цветом глаз? С цветом ауры? Почему ищейки не видели в них эйфайров? Но и у него ведь тоже были головные боли? Вот только он не испытывал ни голода, ни жажды, в таком виде, в каком их испытывают эйфайры. У него нет никаких талантов, он не видит ауру, не имеет способностей, он просто человек и всё это глупости! Нет, герцог ошибается — это что-то другое!

— Вижу, что вы не сильно удивлены, сеньор Виго. Полагаю, вы и сами что-то замечали или о чём — то догадывались.

— Ну… Доменик, пожалуй, больше всех похож на мою мать, но это не доказательство. То, что человек талантлив, не означает, что он эйфайр. Меня тоже мучали головные боли, это же не значит, что и я эйфайр. Просто некоторые болезни переходят от родителей к детям, — пожал он плечами.

— В каком возрасте у вас начались головные боли, сеньор Виго? — спросил герцог мягко.

— Не помню точно, лет в двенадцать, наверное. Почему вы спрашиваете?

— Двенадцать лет — возраст инициации, — ответил герцог. — Согласно легендам ольтеков, инициация — это пробуждение солнца внутри эйфайра. Так просыпается его нагуаль — божественный двойник, который отвечает за то, чтобы эйфайр совершил то, для чего рождён. И голод, который он начинает испытывать, это потребность найти источник, который питает всех эйфайров и связаться ним. Но если пробудившийся не находит этого источника и не устанавливает с ним связь, то, чтобы выжить, он вынужден начать питаться жизненной силой других людей.

— И что это за источник?

— Это я и хотел выяснить. Ответ на этот и другие вопросы, должны быть в дневнике графа Вальярдо. Поэтому я и прошу вас дать возможность его прочитать. От этого зависит будущее Доменика, Оливии и Изабель. Закон о резервации — это лишь начало. Дальше всё станет хуже. Видите ли, кроме всего, этот дневник содержит расшифровку части документа, который граф Вальярдо назвал «Календарь времён». И согласно этому календарю, сейчас заканчивается время Пятого солнца. А значит, солнце должно погаснуть.

— Пятое солнце? И что это значит? — спросил Виго.

— Пока не знаю. Ответы нужно искать в остальных частях дневника. Но предсказание звучит довольно пугающе и в нём есть прямое указание на то, что предотвратить это могут только Дети солнца. Поэтому нужно собрать воедино все части дневника, я уверен, мы поймём, как спасти эйфайров, а не уничтожить их.

— Знаете, доктор Гаспар считает, что мозг эйфайров поражает какая — то болезнь, что-то вроде паразитов или ольтекских ули — ули. И он мне сказал, что мой отец поручил ему найти лекарство, чтобы исцелять эйфайров. А ещё дал ему какие-то данные, на основе которых доктор и готовил некий эликсир. Мой отец перед тем, как его отравили, внезапно изменил своё отношение к эйфайрам, и решил их исцелить. Вы не знаете, с чем… или с кем это может быть связано? — спросил Виго.

— Доктор Гаспар? — герцог криво усмехнулся. — Боюсь, для него эйфайры всего лишь подопытные крысы, не более. Я же говорил, что ваш отец хотел вылечить Мелинду. И доктор Гаспар Хуарес играл в этом «лечении» определённую роль. Поэтому я не лечусь у маэстро Хуареса, и никогда бы не стал.

— Почему? — осторожно спросил Виго. — Что именно он делал?

— Потому что, для него клятва доктора «Не причини вреда» — пустой звук. И я бы советовал вам глубже погрузиться в историю с поиском этого лекарства. Вы хоть раз были на острове Дежавю?

— Нет. Но сегодня я отправил туда Мориса.

— Вот и спросите его мнение о том, что он там увидел.

Герцог махнул рукой жокею, который безуспешно пытался усмирить строптивую лошадь, и крикнул:

— Эй, Хорхе, что это с ней? Она не заболела?

— Нет, сеньор! Сегодня день такой, все лошади беспокойные, не хотят заходить в конюшню. Как будто кто-то напугал их с утра. Может зверь какой пробрался в стойла. Я сказал Паскуалю, он обещал пройти везде с собакой.

Герцог кивнул, повернулся к Виго и спросил:

— Так вы нашли дневник графа Вальярдо? И бумаги, которые были в сейфе банка?

— Я пока ничего не обнаружил. Мы с Морисом обыскали кабинет и все сейфы, этих бумаг нет, — задумчиво ответил Виго. Но, если я их найду, я вам обязательно сообщу.

Это было не совсем правдой. Сегодня, пока они ехали в Алегрию, Изабель рассказала ему о том, что какие-то важные бумаги отец спрятал в Ордене Санта Требол. Она видела их на столе в его кабинете и даже успела прочесть страницу. Вне всяких сомнений — это был дневник графа Вальярдо, но Виго не стал об этом рассказывать герцогу. Он их найдёт, сначала прочитает сам, и попробует во всём разобраться.

— Я был бы вам очень признателен. Это может показаться всего лишь выдумкой ольтеков, но мы зря недооцениваем их мудрость. И лучше знать, что скрывается за этим предсказанием. Но это ещё не всё, сеньор Виго, — герцог понизил голос. — Ещё я хотел вам сказать, что Оливия сейчас находится в большой опасности.

— Почему вы так решили?

— Потому что она ввязалась в политические игры. Вы же читали утренние газеты? Читали, что пишут о семье Агиларов? К вам приходил граф Морено и угрожал, да я знаю и об этом. Он не оставит вас в покое. Нужно найти Оливию и спрятать её в надёжном месте, пока не разрешится вся эта ситуация.

Виго достал из кармана письмо, которое получил от Доменика и отдал герцогу.

— Доменик её прятал у кого — то из своих друзей. Но она сбежала. Оставила ему записку, чтобы он её не искал, — ответил Виго хмуро. — И я понятия не имею, где она может быть.

Герцог пробежал глазами письмо и вернул его Виго.

— Я думаю, она примкнула к движению Эспины, — ответил герцог. — А в нынешней ситуации это очень плохое решение, потому что после взрыва у сената на всех «эспинас» объявлена охота.

— Быть может, вы знаете, что за нужда заставила её так поступить? — спросил Виго, понимая, что о его сестре герцог Дельгадо знает куда больше, чем он сам.

— Любовь, чувство несправедливости, идеализм, желание сделать мир лучше… — усмехнулся герцог. — А может всё вместе. А учитывая, что она тоже эйфайр, вся эта ситуация может стоит ей жизни.

— Но если она эйфайр, то в чём её талант? — спросил Виго. — Доменик художник, Изабель погружена в музыку, а Оливия?

— Вы читали то, что она пишет? Слово — её талант. Она способна словом вести за собой людей.

— Ну, вам, как её отцу, я могу сказать, что Лив писала манифесты для Эспины, — фыркнул Виго с раздражением, — и не только их. Ещё она вела расследование и писала статьи. В общем, безумие какое-то!

— И это одна из причин, почему движение Эспины обрело такую силу именно в этом году, когда она стала писать для него, — кивнул в ответ герцог. — Так что она его Муза, а ещё здесь замешана любовь. Но вы и так должны понимать на какие безумные поступки толкает нас любовь.

— Странно, что мы говорим с вами о любви, учитывая мою мать и всё остальное. Мне бы следовало вас ненавидеть… — усмехнулся Виго.

— Вы меня осуждаете за любовь, сеньор Виго? — герцог усмехнулся в ответ. — У вас на пальце помолвочное кольцо. А где ваша невеста? Вы влюблены в эйфайру и не можете совладать со своими чувствами. И влюблены настолько, что ради неё готовы перевернуть этот город и противопоставить себя всем грандам Лазурного двора. Вам ли меня осуждать?

Виго посмотрел на герцога тяжёлым взглядом, но ничего не ответил.

— Они сильнее тебя, — добавил герцог, внезапно перейдя на «ты». — Вот так в лоб ты их всех не победишь, особенно, когда у тебя есть слабости и тобой движут идеалистичные мотивы. Справедливость, милосердие… В этом городе они, как камень, привязанный к ногам тонущего. Поверь, твои враги увидят все эти слабости и ударят туда, где тонко. И эта девушка, твоя… хм, кузина Вальдес — она твоя главная слабость. Ты привёл её сюда напрасно. Тебе нужно спрятать её, чтобы не подставлять под удар. Сделать так, чтобы никто не подумал, что она тебе дорога, что у тебя есть к ней чувства, только так ты сможешь защитить её. И себя. А второе слабое место — это Оливия. Нужно найти её, пока она не попала в беду. Потому что, кроме графа Морено и всех политических акул, в этом городе есть ещё одна опасность — тот, кто убивает эйфайров. Вы же слышали о многочисленных жертвах, которые, как утверждают, принадлежат Хирургу?

— Ну так именно о нём Лив и писала. Вы хотите сказать, что Хирург убивает только эйфайров? — удивился Виго.

— Да. К, сожалению, это так. И он охотится за Оливией.

— А вам это откуда известно?

— У меня свои источники в Департаменте полиции, — усмехнулся герцог. — Сейчас нужно найти Оливию и отправить её куда — нибудь подальше из этого города. У вас же есть друзья во Фружене? Было бы хорошо отправить её на север и спрятать у надёжных людей. Хотя бы на год, пока не улягутся все страсти.

— Сеньор Алваро, не сочтите за неуважение, но помните, я спрашивал вас о том, с кем вы пришли на фиесту? Некий сеньор Рибейро, которого вы не знали? Вы ведь знали его, верно? Там, в Доме Искусства вы не сказали мне правды. Надеюсь, скажете теперь. Вы привели его по просьбе Оливии? — спросил Виго, глядя на герцога. — Кто он?

Герцог похлопал по перилам рукой, как будто раздумывая над ответом, а потом оглянулся и произнёс совсем тихо:

— Нет. Я привёл его не по просьбе Оливии. По просьбе другого человека.

— И кого же? Поверьте, я не собираюсь никому говорить об этом, но чтобы найти Оливию, мне нужно знать, кто это был.

— Поклянитесь, что никому не назовёте это имя, — герцог снова оглянулся.

— Клянусь честью.

— Это была Луиза Кармона. Она мой друг. И я надеюсь, что моя откровенность в итоге ей не повредит.

— Луиза Кармона, певица? Подруга Оливии и любовница отца? — удивился Виго. — Согласитесь, странное сочетание. И кто был этот человек? Зачем она просила провести его на фиесту?

— Она должна была там петь. Дон Алехандро ангажировал её ещё летом. Но в последний момент её имя вычеркнули из списка. И тогда она попросила меня провести туда одного человека — её друга.

— И почему же вы это сделали? Провести неизвестно кого в дом гранда, согласитесь, это опрометчивый поступок, если только вы безоговорочно не доверяете словам этого человека.

— Видите ли, сеньор Виго, у меня есть основания доверять сеньоре Кармона.

— Так кто же этот Рибейро? Зачем ему нужно было попасть на фиесту?

— Я не знаю кто он. Но Луиза сказала, что ему нужно обязательно встретиться с Оливией.

Герцог врал. Это Виго почувствовал совершенно отчетливо. Герцог точно знал, кто такой этот Рибейро и зачем он пришёл на фиесту. Возможно, он до конца не доверял Виго, а может за его ложью стояли ещё какие-то причины.

— И если она примкнула к Эспине, то, где она может скрываться? О нём что-то известно?

— Нет. Он очень осторожен.

— Что же, я приложу все усилия, чтобы найти сестру. Но вам бы стоило спросить у сеньоры Кармона, где может быть Оливия сейчас. И не с этим ли Рибейро, ведь он тоже эйфайр, как оказалось. Может он человек Эспины?

Герцог кивнул и добавил:

— Я поговорю со всеми, кого знаю, а вы постарайтесь поискать Оливию через вашу семью. И ещё раз прошу, найдите бумаги графа Вальярдо.

— Я могу прочесть ту часть его бумаг, которая есть у вас?

— Разумеется. Приезжайте ко мне завтра. Буду рад видеть вас в Доме Искусств.