Глава 7

Григорию тридцать один, но это я и так знаю. Баснословно богат — опять не секрет. Получил прекрасное образование, в том числе за границей, но никакого определённого места работы не имеет. Плейбой. Официально. А вот неофициально — финансовый консультант нескольких крутых фирм, их акционер, соучредитель и удачливый венчурный инвестор.

Потираю задумчиво бровь. Умный какой! Аж удивительно и как-то не вяжется все это с образом бабника и раздолбая.

Читаю дальше. С отцом перестал общаться после свадьбы и рождения брата… Вот чего жадничать? Денег же куры не клюют. Я бы радовалась, если бы у меня был брат или сестра. Непонятно.

Впрочем, дальше узнаю, что и Гесс, оказывается, рад. С маленьким братом он общается! Германа Гесса привозят в «Созвездие» раз в неделю по субботам телохранитель и няня. Пацан остаётся у брата на весь день и уезжает домой вечером. Удивительные отношения!

Но и это ещё не все. Дальше пишут, что у Гесса в квартире есть комната-музей, и экспонатами в ней собраны женские трусики с подписями. Без имён, но с обозначениями. В папке, конечно, фото не разместили, но привели пример: Зая номер три (пирсинг в правом соске). Зая номер пятнадцать (рыдает во время оргазма). Зая номер двадцать четыре (после бокала мартини готова на всё). В общем, принцип мне сразу стал понятен.

М-да, от такого странного типа, как Гесс, точно надо держаться подальше. Жалко, что не получится. Но ведь кто предупреждён, тот вооружён, не стоит терять надежду.

Я заканчиваю, как раз когда в двери поворачивается ключ — моё время вышло.

— Ну как, всё успела прочесть? — спрашивает Михаил, заглядывая в кабинет.

— Да, я быстро читаю. И память у меня хорошая.

— Это радует, Маргарита, потому что вы у нас теперь нарасхват, — сообщает менеджер, а мне в его голосе слышится угроза.

— В каком смысле? — уточняю, прогоняя неприятное предчувствие.

— В известном. Вязьмин с самого утра вас к себе требует, Маргарита. Мы устали отбиваться, — теперь мне в голосе Михаила слышится упрёк. — А ещё на вас опять поступила индивидуальная заявка. Теперь Григорий Гесс из сороковой квартиры хочет нанять вас личным ассистентом на будущие выходные. Он едет на рыбалку в загородное поместье и ему требуется наш человек для безупречной организации быта.

Какой кошмар! Мне дышать становиться нечем!

— Но почему я?! — тоненько пищу. — Михаил, я уверена, что не справлюсь! Пусть он кого-то другого найдёт, подскажите ему, что я — плохой выбор!

Я практически молю, хотя сама на сто процентов уверена, что это и есть тот коварный план скульптора, который его вчера посетил, а значит шансов у меня нет.

— Не выйдет. Желание клиента — закон.

Я так и знала!

— Но вы же сами говорили, что сотрудницам женского пола надо держаться от Гесса подальше! — всё же, не теряя надежды, продолжаю взывать к здравому смыслу вышестоящего руководства.

— Так вы и держитесь, будьте добры. Никто ведь не заставляет вас, Маргарита, показываться Григорию Эрнестовичу на глаза. Организовывать быт можно оставаясь невидимой. Впрочем, об этом мы побеседуем позже. Я ознакомлю вас с инструкциями подробнее после обеда, а теперь прошу занять рабочее место.

Ясно. Никто мне не поможет. Я спешу за рабочую стойку вслед за Михаилом, но никак не могу отделаться от чувства, что я попала в какой-то сюрреалистический сон. Вот как было бы хорошо сейчас проснуться!

Но чуда не случается. Мало того! Я замечаю, что Зоя теперь смотрит на меня без прежнего дружелюбия. Ей-то со стороны кажется, что я невероятная счастливица. Мыслимое ли дело — сразу столько бабла! А правду же не расскажешь.

— Чем помочь, Зой? — спешу влиться в работу и сгладить неприязнь. — Или ты обедать?

— Рит, а вот ты мне скажи, почему кому-то все, а кто-то годами на одну зарплату работает? Как ты это делаешь? — бурчит коллега, не желая тему заминать.

— Зой, правда — ничего! И я бы с радостью тебе передала заказ, — горячо оправдываюсь я, — да что заказ — оба бы отдала, если бы было можно.

Старший смены вклинивается между нами, как гора.

— Зоя, я уже не раз говорил про стадное чувство и моду. Наши клиенты как никто другой ему подвержены, — неожиданно заступается за меня Михаил. — Я не удивлюсь, если на Маргариту посыплются и другие заказы. Винить её не в чем и завидовать ей не стоит.

Хотя почему неожиданно? Он же с этого процент поимеет и даже выйдет в передовики. Но мне не жалко, лишь бы волком не смотрел.

— Это точно! — усиленно киваю, соглашаясь со словами менеджера. — Я очень боюсь не справиться и вообще без работы остаться.

Зоя пожимает плечами, но я вижу, что она не очень-то моей высокооплачиваемой «бедой» прониклась. Плохо. Теряю расположение коллектива.

— Ладно, я в столовую, — кидает сухо и уходит.

Провожаю её тоскливым взглядом и пытаюсь погрузиться в работу.

Парни-ассистенты висят, как обычно, на телефонах. Они у нас по бронированию, добыче чего-то редкого и вопросам информации. Михаил остаётся со мной, но упирается в рабочий ноутбук — заполняет отчёты. Я стою, не знаю чем заняться.

Но тут открывается центральная дверь «Созвездия», и в холл входит высокая стройная брюнетка с надменным лицом, в дорогом брючном костюме и туфлях на шпильке. За руку она ведёт светловолосого малыша лет трех. Они не жильцы нашего дома — я точно знаю. Но и эти двое мне знакомы. В интернете видела.

Дамочка стучит каблуками прямиком к нашей стойке и, глядя на меня как на пустое место, говорит:

— Проводите нас в сороковую квартиру к Григорию Гессу.

И тут меня пронзает её голосом насквозь. Это его я слышала из трубки своего телефона, когда Григорий с кем-то в него ругался!

Я понятия не имею, что делать в подобной ситуации. Если этих двоих пропустила охрана, выходит, мачеха Григория есть в списках одобренных резидентом посетителей. А раз она тут бывает, то чего сама не идёт к пасынку в квартиру? Зачем требует сопровождение?

К счастью, дамочку, отвлекаясь от ноута, берет на себя Михаил.

— Одну минуточку, — говорит он, уже набирая на телефоне номер, — как вас представить? Григорий Эрнестович не предупреждал о посетителях.

— Наталья Гесс, — сообщает незваная гостья таким тоном, будто мы просто обязаны её знать.

Но мы — лично я — и знаем, только к чему это высокомерие? К Наталье совершенно неожиданно возникает неприязнь. А вот малыш у неё славный. Чем-то на Григория похож.

— Григорий Эрнестович, это старший менеджер Михаил. К вам пришли Наталья Гесс и Герман Гесс, проводить? — Михаил секунду слушает ответ и, положив трубку, обращается к Наталье: — Григорий Эрнестович сейчас спустится. Вы можете подождать его в лобби. Чай, кофе, другие напитки?

Мачеха Гесса, которая с виду кажется даже моложе его, недовольно поджимает губы, но все же пробивать грудью дорогу к лифту не решается.

— Мы будем яблочно-морковный фреш со сливками, — кидает она царственно и ведёт сына в лобби.

Я невольно провожаю их взглядом, восхищаясь умением Натальи с такой грацией вышагивать на высоченных каблуках.

— Рита, сделай заказ в ресторане на счёт Гесса, — велит мне менеджер и возвращается к отчётам, как будто ничего необычного не произошло.

Я звоню в ресторан, а потом все же решаюсь спросить:

— Михаил, я так понимаю, Наталья пришла без приглашения. И вообще, получается, нежелательный посетитель. Почему же её охрана пропустила?

— Без понятия, Рита. Охрана — не наша забота, но их косяк нам на руку, — довольно сообщает мне старший смены, не переставая печатать. — Они пропустили, а мы задержали, так что Гесс сделает выводы. А он обязательно их сделает. Я не удивлюсь, если кому-то после сегодняшнего достанется.

Оу, видимо, у нас идёт борьба между агентствами, о которой я ещё не в курсе.

Вскоре лифт привозит растрёпанного, одетого в майку, длинные шорты и шлепанцы Григория, и Михаил направляет его прямиком в лобби. Но перед тем как туда уйти, Гесс мне улыбается и подмигивает — сердце моё слабенькое реагирует на это его внимание и пропускает удар. Не знаю, замечает ли вольность резидента менеджер, но сказать мне ничего не успевает — возвращается Зоя, и меня отправляют обедать.

До входа в служебную столовую идти мимо того самого лобби, и мне очень хочется уступить кому-то из парней свою очередь — не хочу, отчаянно не хочу смотреть, что там делают Гессы! Но я боюсь, что это будет выглядеть подозрительно, поэтому иду. Смотрю только вперёд и, проходя опасную территорию, даже не кошусь в сторону красных диванов. Стараюсь вообще не прислушиваться и даже начинаю песню про себя петь, но всё равно краем уха улавливаю:

— …Гришенька, пожалуйста, не делай этого, я на всё сог…

Ускоряю шаг. Они что, не могли помолчать?! Видят же, что у их разговора свидетель, который не испытывает ни малейшего желания знать, на что готова мачеха Гесса.

Хотя, возможно, она меня мебелью считает — кто этих богачей разберет…

Влетаю в столовую, собираясь урвать минуту покоя, и хоть за обедом спокойно переварить не только еду, но и всё, что на меня свалилось в первой половине дня. Вдыхаю полной грудью запахи, и желудок одобрительно урчит.

Кормят в «Созвездии» отлично, да ещё на выбор. Подхожу к шведскому столу, ставлю на поднос греческий салат, суп с фрикадельками, пюре с котлетой и томатный сок. Народу мало, вполне возможно пообедать в одиночестве.

Найдя взглядом подходящее место, занимаю свободный столик у окна и берусь за ложку. Делаю первый глоток наваристого бульона и чуть не стону от восторга. Спешу перебить неприятный осадок от семейства Гесс ароматным супом, но из головы не идут всякие невероятные домыслы. А вдруг Григорий шантажирует мачеху и к чему-то принуждает? Как, к примеру, Вязьмин меня.

Внезапно стул напротив отодвигается, и передо мной появляется помянутый всуе скульптор! Прямо как злобный демон.

— Ну наконец-то я тебя поймал!

Я чуть ли не давлюсь от неожиданности. Кашляю.

— И вам здравствуйте, Богдан Алексеевич, — говорю, но есть продолжаю.

Ещё не хватало из-за него голодать.

— Привет, привет. Я по делу, Рит. В общем, я всё устроил, — говорит таинственно. — Гриша весь в раскаяниях и наймет тебя персонально. Это я ему сказал, что лучшие извинения — возвысить тебя в глазах начальства и дать заработать денег.

— Чего? — ложку я все же кладу — как-то резко аппетит пропадает. — Вы что же, ему про тот поцелуй внушение сделали?

Боже, я не верю, что это происходит со мной! Стыдно-то как! Ужас!

— Конечно. Так и сказал: что же ты, Гришка, невинную девочку прямо в лифте не поимел? Настоящий герой! Она у меня на груди потом час рыдала!

Закрываю глаза от желания провалиться сквозь землю.

— Я не невинная девочка, — зачем-то сообщаю Вязьмину вместо того, чтобы тарелку супа ему на голову вылить.

— А это уже неважно. Он же проверять не будет. Во всяком случае, я на это надеюсь, — в голосе скульптора звучат ревнивые нотки. — В общем, я на эту рыбалку в поместье «Зеркальная гладь» тоже еду. Там большая тусовка из наших собирается. И это, Рита, будет для тебя шикарный шанс уговорить Гришу мне попозировать. — Вязьмин довольно разваливается на стуле, будто только что выиграл премию. — Потребуешь в качестве извинений и в оплату долга, чтобы он для меня разделся.

Супер придумал, да? Пострадавшая сторона — я, а бонусы — ему.

— Вы диктатор, шантажист и тиран! — обвиняю возмущённо.

— А зато в свои выходные можешь ко мне натурщицей не приходить, — радует «плюшкой» скульптор, весьма довольный собой. — В общем, увидимся в «Гладях».

Богдан Алексеевич поднимается и уходит, а я кое-как запихиваю в себя обед — испортил-таки мне аппетит, зараза — и возвращаюсь к работе. Мне ещё предстоит научиться организовывать быт олигарха, оставаясь незаметной.

***— А это точно шелк Малберри? А то мой клиент на другом не спит, — уточняю у горничной, которая застилает, не побоюсь этого слова, траходром Гесса постельным бельём шоколадного цвета из заботливо спрядённого тутовыми шелкопрядами материала.

— Точно-точно. Мы знаем, как это важно для наших гостей, — со всей серьёзностью заверяет меня Елена.

Так написано на её бедже.

Я, к слову, тоже в форме и при бедже. Прибыла в «Глади» к пяти утра на служебной машине и вот обустраиваю быт Григория строго по инструкции: незаметно. Сейчас восемь, а он приедет к обеду. К этому времени небольшой, но шикарный и уютный коттедж должен быть полностью готов.

У Гесса существует целый райдер, как будто он какая-то рок-звезда, собирающаяся на гастроли. Но я заканчиваю про себя бухтеть, как только Михаил озвучивает мне сумму, которую я получу за эту выездную работу. За такие деньги можно потерпеть любые закидоны.

Мы с Леной уже заполнили полочку в ванной мыльно-брильными строго по списку, повесили нужное количество полотенец и халатов — опять строго определённой фирмы и материала. Загрузили холодильник указанными как обязательные продуктами, а бар напитками. Установили на климат-контроле температуру в двадцать два градуса, чтобы у его светлости Аполлона ничего не взопрело. Сменили шторы в спальне на подходящие под цвет белья, положили на прикроватную тумбочку книгу современного писателя-фантаста — одиннадцатый том — и поставили в прихожей домашние тапочки строго обозначенной фирмы. Мне осталось принять и разместить в специальном помещении рыболовные снасти и наживку, которые вот-вот доставят. Проверить, на месте ли лодка Гесса, а дальше не отсвечивать и оставаться на связи. Если что-то потребуется, клиент мне позвонит.

Территория поместья огромна и прекрасна. Лес, озёра, птички щебечут. Воздух кристально чистый, а траву будто зелёной краской покрасили. Не показываться на глаза гостям — плевое дело, можно в любых кустах затеряться. Да мне ещё и маленькую комнатку в корпусе персонала выделили. В общем, красота! В какой-то момент мне даже кажется, что это шикарнейшая работа, и можно самой себе позавидовать. Но я быстро вспоминаю про Вязьмина с его заданием, и эйфория моментально улетучивается.

— Лена, а ты же давно здесь работаешь? Наверное, не в первый раз попадаешь на подобное мероприятие, — решаюсь я разузнать обстановку, когда горничная, доделав все дела, собирается уходить, — как они проходят?

Гесса я с тех пор, как он беседовал в лобби с мачехой, не видела, но это не мешает мне всё время ломать голову над его загадками и придумывать, как к нему подступиться так, чтобы самой не пострадать. Может, маленькая разведка поможет, а то я не родила ни единой идеи.

— Ты удивишься, Рит, но точно так же, как и у простых смертных, — усмехается сотрудница «Глади», — вечером закинут в реку удочки, разведут костёр, нажрутся и уснут на берегу. Утром встанут, опохмелятся, вытащат удочки, ещё выпьют, возможно, сплавают на лодках до ямы – на сома, вернутся, выпьют, и их потянет на веселье. Про рыбалку они забудут, переберутся сначала в ресторан, потом в баню, а под конец вызовут девочек. Девочки, кстати, уже со вчерашнего дня в соседней деревне тусуются, ждут своего звёздного часа, а то пока из столицы по пробкам доедешь, можно мужиков в рабочем состоянии не застать и денег лишиться.

М-да, ну что-то подобное я и предполагала. Значит, завтра лучше затаиться.

— А послезавтра?

— Будут отходить, болеть и капризничать, — со стопроцентной уверенностью заявляет Лена. — Вот тогда уже наступит наш звёздный час. Надо лишь вовремя подавать минералку, приносить хаш — это очень-очень жирный бульон — или активированный уголь, тогда гости оставят щедрые чаевые.

— Понятно. Спасибо за разъяснения, — говорю, провожая горничную за дверь, а сама продолжаю думать.

Даже тру лоб для стимуляции мыслительного процесса — не помогает.

Ну как? Как мне в этой культурно-массовой программе выбрать время и уговорить Гесса попозировать Вязьмину? Жалко, что скульптора не устраивает ни Григорий в бане, ни Григорий спящий, а то бы вон сколько возможностей было!

Ещё раз проверяю всё придирчивым взглядом и в одиннадцать тридцать покидаю коттедж. Собираюсь пройтись по территории, пока гости не заехали — может, на ходу озарит идеей, — но только выхожу на порог, натыкаюсь на свою самую огромную проблему.

— Ну чего ты опять в свою робу вырядилась и пучок этот старушечий слепила? — одаривает добрым словом Вязьмин, отирающийся у крыльца чужого дома. — Идём-ка ко мне по-быстрому, я тебя в человека превращу.

Он тянет ко мне руку, я шарахаюсь обратно к двери, но тут раздаётся быстро приближающийся рев мотоцикла, и у дорожки тормозит байкер. Ему даже шлем снимать не надо, мы с Вязьминым и без этого сразу понимаем, кто приехал.

Григорий брутально спрыгивает с металлического коня, и мы с Вязьминым синхронно тихонько вздыхаем. А Гесс снимет шлем, вешает его на руль и идёт к нам вальяжной походкой тигра.

— Здорова, сосед, — говорит, дружелюбно хлопая скульптора по плечу, и как-то незаметно оттесняет его с крыльца, — ты к моей зае руки не тяни, я её только для себя лично на выходные заказал.

Я возмущённо вскидываю голову и пыхчу, как ёж. Правда, огрызаться пока не решаюсь.

— Напоминаю: она и на меня работает, — спорит Вязьмин, пытаясь удержаться на крыльце.

— А, ты говорил. Помню, — кивает Гесс, — но ты не ответил: так можно мне посмотреть, как зая тебе позирует или нет?

Слов нет! Они и без меня прекрасно общаются! Никакие секреты у Вязьмина не держатся! Так почему не договорятся сами? Зачем им посредник в виде бессловесной меня? Закипаю.

— Нет, Гриша, я же говорил, что работа это интимная и вдохновение не терпит свидетелей.

Это вообще перебор! Такая двусмысленность, что я краснею.

— На что там смотреть? Как я час в форме горничной стою? — выпаливаю, перебивая Вязьмина. Мне совершенно не нравится, что эти двое обсуждают меня, как кусок мяса. И тем более не нравится ход мыслей Гесса. Я их по его блудливым глазам вижу! — Богдан Алексеевич с меня служанку лепит!

Тон у меня категоричный, но я ещё и смотрю на Вязьмина с предупреждением. Пусть только возразит, и я уеду. Клянусь, плюну на всё и уеду!

— Всё равно интересно, — почему-то не сдаётся Гесс, и я понимаю, что вот он — шанс.

Давлю в себе гнев.

— А если интересно, так попроситесь к Богдану Алексеевичу натурщиком сами, — подаю Гессу гениальную и логичную идею. — Уверена, он из вас с удовольствием какого-нибудь Аполлона слепит. А вы в это время посмотрите на работу, так сказать, изнутри.

Вижу, как Вязьмин замирает в предвкушении и даже руки мнет, непроизвольно выдавая волнение. Но нет, Гесс смеётся бархатно, от души, и нам с Богданом Алексеевичем становится ясно — облом.

— Я? Да ни за что! — мурлычет, продолжая улыбаться. — Вот если бы ты была скульптором, зая, я бы с удовольствием показал тебе все, что обычно прячу, а Богдану на это смотреть незачем.

Оскорбленный до глубины души скульптор разворачивается и гордо удаляется в сторону соседнего коттеджа. А Григорий пытается взять меня за руку, но я быстро убираю её за спину.

— Даже не думайте! — предупреждаю и пытаюсь его обойти.

— Почему это? — искренне удивляется. — Идём в дом.

— Не пойду я с вами! — решаюсь на отпор, а сердце бьётся, как сумасшедшее. — И вообще, вы не имеете права…

— А, понял! Ты меня теперь боишься? — осеняет Гесса.

— Ничего я не боюсь! — отпираюсь от его совершенно правильной догадки. Да. Я боюсь. Себя рядом с ним боюсь. — Мне просто неприятно, когда до меня грязно домогаются, и не хочется писать на вас жалобу.

Гесс понимающе хмыкает — он мне не верит.

— Про неприятно не ври, зая. Я умею различать, когда девушке приятно, а когда нет, — смотрит в глаза и облизывает пухлую нижнюю губу, заставляя меня смущаться, вспоминая наш поцелуй. — Но я понял твой посыл, и я не насильник. Не хочешь — не надо. Никаких физических контактов не будет. Обещаю, что ты нужна мне исключительно для дела, так что заходи и не переживай.

Я колеблюсь всего секунду, а потом всё же вхожу в распахнутую Гессом дверь. У меня нет сомнений в том, что он не насильник. Таким просто незачем кого-то к чему-то принуждать, у таких желающих, вон, пол соседней деревни ждут. А если даже Гесс любит игры на грани, девушки с удовольствием изобразят и сопротивление, и подчинение, и что там ему ещё придёт в голову.

— Вот, Григорий Эрнестович, можете всё проверить, — демонстративно поправляю тапочки носком туфли, акцентируя на них внимание, чтобы он оценил проделанную работу.

Спешу скорее от него отделаться. Он же для этого меня задержал, да? Какие у нас другие могут быть дела?

— Да похрен, если честно — отмахивается Гесс. Неожиданно. — И зови меня по имени, без отчества.

Ещё чего! Меня вообще-то тоже Маргарита зовут, а не «зая», так что будет или Эрнестовичем, или никем вообще.

— А зачем же вы такой список написали, если вам всё равно? — интересуюсь не потому, что мне нужна эта информация, а просто труда нашего с Леной жалко.

— Имидж, зая, имидж. Но сейчас не об этом. Сегодня вечером ты мне понадобишься как девушка для сопровождения.

В голове тут же всплывают слова Лены, и я пугаюсь. Так быстро?

— Как сегодня вечером? Вы же только завтра до этой кондиции должны дойти! — выпаливаю с перепугу, не подумав, и зажимаю рот ладонью.

— Ты о чём вообще? — удивляется Гесс. — До какой кондиции?

Язык мой — враг! Придётся как-то объясняться.

— Ну я про рыбалку говорю. Местные служащие рассказывали, что сегодня гости будут рыбачить, а вот завтра им понадобятся девушки. И девушки уже есть! Они ждут вас! Подходящие девушки, а не такие, как я! — выливаю информацию на Григория быстро и сбивчиво.

Пусть он уже отпустит меня и прекратит нервировать и своим видом, и своими словами. Прошу!

— Какая рыбалка, зая? Забудь про неё. Я на неё не пойду. У нас с тобой будет другое дело, и именно для него я тебя и нанял. А рыбалка — прикрытие. Я её терпеть не могу.

Однако вот это номер. Теряюсь окончательно.

— Какое дело? — уточняю тихо.

Что-то мне уже совсем все перестало нравиться.

— Ты должна будешь изобразить сегодня вечером мою невесту, — торжественно объявляет Гесс, и я еле на ногах удерживаюсь.

Че-его-о? Он совсем рехнулся?! Я на такое не подписывалась!