Глава 8

— Григорий Эрнестович, — Гесс от отчества кривится, но мне пофиг, — складывается впечатление, что мы с вами разговариваем на разных языках. Объясните, пожалуйста, доходчиво, что вы вкладываете в понятие «изобразить мою невесту».

— Такие разговоры в дверях не ведутся, зая. Пойдём присядем, и я объясню.

У Григория подозрительно серьёзный тон, и у меня закрывается подозрение, что он не шутит.

Мало того, задница моя остро чувствует очередной попадос. Но делать-то нечего. Прохожу и сажусь на краешек кресла в гостиной. Гесс же, проигнорировав модные дорогие тапочки, которые самолично прописал в райдере, проходит в дом прямо в тяжелых мотоциклетных ботинках и разваливается на диване. Я смотрю на него, вопросительно выгнув бровь, но он молчит. Мне тревожно.

— Мне казалось, что это простой вопрос, — не выдерживаю первой.

— Да, с одной стороны, — говорит задумчиво. — А с другой… Я могу тебе доверять?

Ну это прямо вопрос на засыпку! Смотря что он имеет в виду!

— Как ассистенту консьерж-сервиса вы можете мне доверять целиком и полностью, если вы об этом.

— Не совсем, зая, не совсем, — перебивает. — Понимаешь, это дело очень личное и поэтому как заказ его не проведёшь. Мне нужно знать, насколько надёжным ты можешь стать партнёром, скажем, за пять сотен тысяч рублей?

— Я никого убивать не буду! — выпаливаю перепугано и вскакиваю с кресла.

Нет, а что ещё могут потребовать сделать за пол-ляма?

Правда, Гесс смеётся задорно и на нанимателя киллера совсем не похож.

— Я в этом и не сомневался. Но не бойся. Закон преступать не нужно. Необходимо просто мне подыграть.

Ну если просто подыграть… Ох, это же полмиллиона рублей! Я чувствую в ногах слабость, и ладони потеют. Его вознаграждение плюс командировочные, да плюс чаевые от Вязьмина за то, что уговорю Гесса… Если уговорю. Мамочки, да я же за неделю миллионершей стану! Сажусь обратно в кресло.

— Выкладывайте. Клянусь, если я даже не соглашусь, всё, что вы мне сейчас скажете, уйдёт со мной в могилу, — обещаю торжественно и руку к сердцу прикладываю.

— Для начала назови меня Гриша и обратись на «ты», — требует зачем-то.

Фигня! Запросто. В этом можно и уступить.

— Гриша, а ты знаешь, как меня зовут? — намекаю на равнозначный шаг с его стороны.

— Знаю, зая. У тебя на груди написано, — кивает на бедж. — Но это не имеет к делу ни малейшего отношения. Готова слушать?..

Хочется заскрипеть зубами от злости, но я молча киваю. Полмиллиона стоят того, чтобы хамоватого мажора выслушать.

— …Ну так вот. Сегодня в доме моего отца празднуют бабулин юбилей. Ей исполняется девяносто. Так вот, ты явишься туда как моя невеста, но одна. Без меня.

Нет, он всё же тоже такой же ненормальный, как и скульптор. Чего их всех именно ко мне-то тянет? Может, я с ними из одной палаты? Иначе почему я сижу и слушаю, что Гесс скажет дальше?

Потому что мне крайне интересно узнать, зачем ему это. Что Григорий задумал?

— Каким образом я это сделаю?

И не просто слушаю, а ещё и вопросы задаю!

— Я всё продумал. В посёлок ты явишься с водителем. Охрана пропустит — я договорюсь. А дальше подъедешь к дому — ворота будут открыты. Бабушка всегда встречает гостей на улице, восседая в кресле. Ты выйдешь и скажешь: «Здравствуйте, дорогая Виолетта Рудольфовна, поздравляю вас с юбилеем! А где Гриша?»

— Эм-м… — мычу я нечленораздельно от избытка эмоций. Потом глубоко вдыхаю, выдыхаю три раза и вспоминаю человеческую речь. — Гриша, ты совсем с катушек слетел? Я же не актриса! Да и даже если бы была актрисой, кто мне поверит? Какая ни с того, ни с сего невеста? Хорошо, если меня просто так выгонят, а если полицию вызовут?

Возмущению моему нет границ!

— Не трусь, зая, — отмахивается беззаботно Гесс. — Над твоим внешним видом мы поработаем, и ты станешь выглядеть не на миллион, как сейчас, а на миллиард.

— А если я сейчас на миллион выгляжу, чего вы мне тогда только пять сотен пообещали? — ляпаю ехидно и от бессилия опять перехожу на «вы».

— Ладно. Если все получится, получишь миллион. Согласна?

Если у меня до этого предложения были сомнения, то их смыло алчной волной без следа.

— Согласна, — выдыхаю, зажмурившись, — но остался вопрос: а зачем мне всё это делать?

— Раз согласна, поехали. Расскажу во время сборов.

— Куда поехали? — растерянно спрашиваю, прикидывая, каким образом полезу на его железного коня в узкой юбке. — На мотоцикле?

Гесс оглядывает меня с ног до головы очень тяжёлым мужским взглядом, как будто трогает, и достаёт телефон.

— Богдан, ты на машине? Отлично! Одолжишь на пару часов? — слушает ответ, улыбается, а я всё от его взгляда отойти не могу. — Вот ты приколист! Обойдешься! Я вообще-то серьёзно. Но если не дашь, я попрошу… — пауза, — спасибо, дорогой сосед! Сочтемся.

Григорий сбрасывает звонок, встаёт и подаёт мне руку. Я вскакиваю, как будто не замечаю его жеста, и спешу к выходу. В голове полная каша. Там мысли о миллионе и его распределении по нуждам чередуются с истерическими воплями: «Рита! Остановись! Куда ты лезешь?!»

Идём до гостевой парковки пешком и молча, я всё думаю и думаю. Выходим за ворота, а там… Уму непостижимо, но Вязьмин явился на рыбалку на лимузине! Нет, тут, конечно, шикарные дороги, просто у меня рыбалка и лимузин в одном предложении не очень вяжутся.

— С ума сойти… — не сдерживаю я эмоций.

— Ну а чему ты удивляешься? Богдан любит комфорт, — поясняет Гесс, усаживая меня в просторный салон. — Да и нам его закидоны только на руку. Продолжим разговор в интимной обстановке.

Виктор, водитель скульптора, понятливо поднимает перегородку между своей кабиной и салоном, но я успеваю разглядеть в зеркало его хитрые глаза. Это служит лишним напоминанием прошлых событий, и я отсаживаюсь от Гесса как можно дальше.

— С нетерпением жду подробностей, — говорю, как только Витя трогается с места. — Ты остановился на моем фееричном появлении.

— Да-да, так вот дальше, после всех сомнений и проверок… — А там и это будет? Ну вообще шикарно! — Кстати, скажи-ка мне твой номер телефона…

Я называю номер, Григорий вбивает его себе и с выражением наговаривает голосовое: «Зая, я вынужден немного изменить планы. Буду ждать тебя у бабули на дне рождения. Прости, но заехать не смогу. Но я знаю, что ты у меня самая лучшая и понимающая, поэтому не станешь обижаться и расстраивать мою старушку. Ведь я обещал ей познакомить с невестой». В мессенджер приходит уведомление о сообщении, но я его не открываю. Не хочу второй раз слушать это циничное враньё.

— И не стыдно так обманывать девяностолетнюю бабушку? — уточняю.

— Совершенно не стыдно, — пожимает плечами Григорий. — Пусть порадуется. Ты ей точно понравишься.

Слов нет, и дальше я всю дорогу молча слушаю план мероприятия. Как я должна себя вести, что отвечать на вопросы и что, в конце концов, сделать — незаметно впустить Гесса через заднюю калитку в имение отца, чтобы он обыскал дом. Гесс сказал, что ему нужна медицинская карта предка, а что уж там ему на самом деле нужно, я даже знать не хочу.

Пока я не вижу особого криминала, зарабатывать свой миллион намного приятнее.

— А куда мы сейчас едем? — спрашиваю, чтобы поддержать беседу и не оставаться в тишине.

В тишине я начну думать, пугаться, ругать себя за жадность и талант попадать в передряги.

Гесс смотрит в окно.

— Приехали почти. В домашнюю студию к гениальному стилисту приехали. Он нас уже ждёт.

Лимузин останавливается у аккуратного домика. Мы в город не вернулись, а оказались где-то в пригородном посёлке. Перед тем как выйти, Гесс стремительно пересаживается ко мне и тянется к груди. Я шарахаюсь.

— Да не бойся ты так, зая. Я только вывеску снять хотел.

Я понимаю, что он про бедж, быстренько его стягиваю и убираю в кармашек юбки к телефону. Но ещё несколько мгновений не могу успокоиться. Сердце колотится и дыхание сбивается только от того, что я подумала, будто Гесс хочет меня за грудь ухватить. Прямо идиотка ненормальная!

Выходим из лимузина. Хозяин ждёт нас у дверей. Странно, но он не похож на тех стилистов, которых я видела по телевизору или в кино, или даже в обычных салонах. Невысокий мужчина, довольно щуплый и лысый, одет в белую футболку и джинсы. Никаких тебе каблуков, накрашенных глаз, украшений или вызывающий одежды на нем нет.

— Привет, — говорит он сухо и перед Гессом не лебезит, — её?

— Да, — так же коротко говорит Григорий.

— Хорошо. Работы мало. Можешь забирать через полтора часа.

И уводит меня в дом. Как я не знаю что. Как будто Гесс машину в химчистку сдал, ей богу!

Иду за гениальным стилистом, возмущаюсь про себя, но не забываю оглядываться по сторонам. Мы проходим через оформленную в стиле лофт прихожую в гостиную. А вот она — натуральный салон красоты! Там нас уже поджидают три девушки с инструментами наготове.

— Раздевайся и садись в мойку, — командует лысый таким тоном, что я молча подчиняюсь.

Снимаю блузку, туфли, чулки, а все остальное оставляю и сажусь в кресло. Девушки обступают меня: кто-то распускает волосы, кто-то хватает за руку, кто-то за ногу, одобрительно хмыкают — правильно, у меня все в порядке. Я только перед выходом на работу сделала маникюр, педикюр, депиляцию и кончики волос подравняла. Включается вода, и мне моют голову.

А потом освежают маникюр, делают причёску и макияж. Зеркало от меня далеко, и я себя не вижу до самого конца. Пока не надеваю потрясающее бледно-розовое шелковое платье в пол с высоким разрезом по правой ноге и соблазнительным глубоким вырезом-запахом.

— Бюстгальтер сними, — командует стилист, и я безропотно стягиваю с себя свой самый нарядный лифчик. Он правда здесь лишний. Кладу его в пакет к остальной одежде — не дай бог потерять. — Теперь чулки и туфли.

Мне подают лодочки на шпильке более насыщенного розового, чем платье, цвета, я натягиваю новые чулки, а потом вставляю ноги в туфли. Удивительно, но они мне точно по размеру и настолько удобные, что я вполне могу передвигаться не шатаясь.

— Так, повернись, пройдись, — распоряжаться стилист, и когда я все это проделываю, заключает: — превосходно! Можешь подойти к зеркалу.

Только тогда я, наконец, вижу ту, в кого меня превратили. И Гесс прав. Это не я. Это какая-то гламурная модель стоимостью в миллиард.