Глава 14

Я тоже притихла и не забывала следить за внешним миром. Но смотреть было не на что. Репти так строил маршрут, чтобы лететь либо над густым лесом, либо над голыми скалами, и нам ни разу не попалось ничего, похожего на жилье. То и дело внизу мелькали оползни, вызванные отгремевшими век назад взрывами, и не разобранные за сотню лет каменные завалы на раскрошившихся заброшенных дорогах.

Новые трассы репти оставил в стороне, забравшись глубоко в предгорье, искореженное давней войной, перекроившей всю политическую и даже географическую карту Земли. После той катастрофы уцелевшее цивилизованное человечество и объединилось в Соединенные государства, управляемые железными чешуйчатыми лапами рептилоидов.

– Вот здесь и отдохнем немного, – Габриэль посадил машину возле узкой речушки в небольшой долине между отрогами.

– Это и есть тот суперкомфортный дом, о котором ты говорил? – я скептически осмотрела поросшие кустами развалины какого-то здания с толстенными стенами. То ли бывший храм, то ли крепость.

Идеальное место для того, чтобы спрятать мой труп. Никто никогда не найдет.

Репти хмыкнул, разблокировал дверцы, поднял их и выскочил из салона, снял полушлем и бросил его на сиденье. Я поспешила сделать то же самое.

Чистый воздух пьянил, а тишина вспугнутого мотором и притихшего леса была нереальной. Я слышала, как шуршит трава под ногами Черного и как размеренно бьется мое сердце. Ни малейшего волнения, как и положено хорошо тренированному курсанту даже в нештатных ситуациях.

Я ведь вернусь в академию. Обязательно вернусь. Стоит только отвлечь противника и угнать гравикар.

– Присоединяйся, Василиса, – донесся из-за машины голос репти.

Я сунула кольцо в карман джинсов и подошла. Репти успел разложить под широкой кроной каштана пластиковый стол. А пока я мыла руки в ледяном ручье, смывая кровь и залечивая ссадины, оставленные кольцом, он притащил из багажника два легких складных стула и сумку-холодильник, извлек какие-то коробки, термос и знакомые мне контейнеры с саморазогревающейся едой из армейского рациона.

Надо же, как предусмотрительно и цивилизованно. Когда он успел так быстро подготовиться к бегству? Точнее, к похищению меня? Всю ночь не спал? Впрочем, долго ли закинуть походные вещи в салон. Может, репти всегда возит с собой комплект для пикника.

Я оглянулась на раскрытый багажник гравикара. Что еще там припрятано? В спортивных карах не слишком-то много места для постороннего барахла. Они созданы прежде всего для скорости.

– Кофе? – поинтересовался хозяин положения. Поставил одноразовые стаканчики, отвинтил крышку термоса. И повернулся ко мне.

Странно. Кольцо я сняла, а оно еще работало. Чешуя с лица и рук Черного никуда не исчезла. Более того, теперь я видела детали, которые не могла заметить раньше из-за помутившегося сознания или полушлема.

Небольшие наросты надо лбом, намекавшие на несостоявшиеся рога.

Полоску чешуи, прочертившую лоб и спустившуюся стрелой по горбинке носа. Еще две черные стрелы вылезли с висков на скулы, превращая лицо в маску.

Синюю радужку глаз расчерчивал вертикальный змеиный зрачок.

А еще у него было третье веко, кроме обычных нижнего и верхнего, – изредка на красивые глаза мужчины опускалась прозрачная пленка, от которой его взгляд на миг рассеивался и мутнел.

Я внутренне передернулась от омерзения, но удержала лицо. Рептилоид не должен понять, как мне противен. И левую руку я старалась держать так, чтобы он не заметил исчезновения кольца.

– Спасибо, не надо. Я хочу простой родниковой воды.

– Из ручья? – поморщился репти. – А если она зараженная?

– Вряд ли. Я видела ручейников, когда умывалась, а они в зараженной воде не водятся.

– Нет уж. Не для того я потратил полдня, чтобы в итоге лечить тебя от дизентерии. Есть спиртовка, сухое топливо, воду вскипятить недолго. А пока поешь. Выбирай сама по вкусу. Контейнеры я точно не успел отравить, – криво усмехнулся Черный, налил кофе только в один стаканчик и тут же отпил.

Голод не тетка, и вскоре я уминала овсянку и творожный пудинг, а в маленьком котелке, извлеченном из недр сумки, на треноге кипятился стакан воды. Вместо заварки я бросила туда горсть растертых земляничных листьев и пару соцветий зверобоя. Жизнь налаживалась.

– Все-таки сняла, – укоризненно посмотрел он на мою руку, протянутую к котелку.

Я кивнула. Подцепила котелок веткой и отставила в траву доходить. И только тогда вытащила из кармана уже отмытое от крови кольцо. Золотая полоска, кстати, так и не отмылась.

– Возьми, – протянула ему на ладони фамильное сокровище Горухов. – Правда, оно испорчено. Извини, я не хотела.

– Оставь пока у себя.

– Нет. Мы выбрались с острова. Пропуск уже не понадобится. Зачем мне оно? Чтобы ты мог следить за мной? Я его просто выброшу, понимаешь? Вот в этот ручей.

Горух протянул ладонь, и я положила на нее черное с золотым пятном чудо рептильих технологий. Не успела отдернуть руку, как чешуйчатый сжал ее в своей. Ледяной ком в моем сердце жалобно скрипнул, словно дал трещину.

– Василиса… – немигающий синий взгляд гипнотизировал. Вертикальный зрачок пульсировал, то слегка расширяясь веретеном, то сжимаясь в нитку, и тогда глаза казались глубоким, затягивающим синим небом. – Подожди. Не торопись. Выслушай меня. Это важно.

– Ну, слушаю.

– Ты спрашивала, что значит «охотник». Лучше ты узнаешь это от меня, чем от того, кто рано или поздно запустит встроенную в твой генный код программу. Ты хотя бы сможешь понимать, что с тобой происходит. И почему сэр Дэвид и его единомышленники сделают все, чтобы уничтожить тебя и таких как ты.

– А ты, значит, не хочешь? – с подозрением сощурилась я.

– Нет, как видишь. Мы с дедом считаем, что это было бы катастрофической ошибкой. Мы знаем, что ты чувствуешь нас под любой личиной. Я открою тебе, ты можешь больше. Такие как ты – орудие против нас, но любое орудие действует не само по себе. И его можно повернуть в любую сторону. Так и намеревался сделать сэр Дэвид в своих подземных лабораториях. Не обязательно на острове. Его институты по всему миру занимаются именно генными исследованиями. Он решил, что сможет, скажем так, перепрограммировать тебя. Но это будет мучительное убийство. Я этого не допущу, конечно. Ну а он… Он не допустит, чтобы ты причинила вред нашим кланам. И это благая цель для нашего вида, потому дядю Дэвида поддержат все. Но есть другой выход, который предложил дед. Самое лучшее, как говорится в вашей поговорке, это перековать мечи на орала. Кстати, что такое орало, не пояснишь? Для меня это загадка. Причем тут ораторское искусство?

– Ни при чем, – усмехнулась я его попытке сыграть в поддавки. – Так в старину у славян назывался плуг.

– Вот видишь. Хлеб, а не меч. Жизнь, а не смерть. Мы должны породниться, Василиса. Ваша ветвь, созданная драконидами, и наша. Это объединит лучшее в нас.

– Или аннигилирует. Разве мы совместимы?

– Конечно. В кланах браки с людьми не редкость. И совместные дети уже перестали быть ущербными. Но вернемся к нашим творцам. Для создания вас использовался тот же базовый генетический материал, что и для создания нас.

– Но я – обычный человек.

– Почти, – кивнул репти. – Вы – змееборцы. Самая древняя и самая трудноискоренимая их ветвь, остальные сгорели на кострах инквизиции. Но в вас, восточной ветви, дракониды постарались вшить такие свойства, загадку которых мы тысячелетиями не можем разгадать. Эта пресловутая «загадочная русская душа», эти ненормально стойкие и самоотверженные женщины, хуже валькирий. Драконидов уже не было на планете, но зло, посеянное ими, всходило.

– Откровенно… – прошептала я.

– Я обещал сказать тебе правду.

– Что будет, если я откажусь?

– Месяц забвения. Или больше.

– А если соглашусь? На помолвку, не на брак, – уточнила я, заметив, как вспыхнули его глаза.

Он отпустил мою плененную руку, медленно разжал пальцы. Взглянул на черно-золотой ободок, впечатавшийся в его ладонь.

– Вот это, как ни странно, дает нам надежду, Солнышко. Если мы заключим союз, что-то может измениться. Для всех нас.

– Или поглотит одно другое. Говорила же, я – Злолнышко! Ты и сам считаешь меня злом, Габриэль. – Опасаясь смотреть в синее пламя его глаз, я завороженно глядела на кольцо. Мне показалось, золотое пятно стало больше. – Я не могу так. Никогда не смогу. Никогда женщины моего рода не выходили замуж по расчету или договору. И я выйду только по любви.

Черный молчал и улыбался, разглядывая мое лицо с высоты своего богатырского роста.

– Это же замечательно, премудрая моя. Я тоже поклялся, что у меня не будет династического брака, а свою любимую я найду сам. И завоюю, если понадобится. Видишь, как совпадают наши желания? Это уже обнадеживает. Не хочешь принимать кольцо, не принимай. Но прошу тебя, пока носи его с собой. Не на пальце, но максимально близко к телу, для его действия хватит и этого. Если дядя тебя достанет, покажешь ему или его шавкам. Они не посмеют тебя тронуть.

Я покачала головой и спрятала руки за спину.

– Нет. Не возьму.

Репти помрачнел и убрал проклятое кольцо в карман.

– Что ж. У нас еще есть время. Так ты будешь кофе или допьешь свое ведьминское зелье?

– Ты обещал отвезти меня, куда я скажу.

– Обязательно. Но я еще не отдохнул! – репти нагло засунул себе в рот небольшой бутерброд с куском ветчины и, жуя, откинулся на спинку стула и сложил руки на груди. Майка натянулась, обрисовав внушительные мышцы.

Наверное, со стороны наш пикник выглядел более чем неуместным. Посреди дикой, щебечущей и стрекочущей природы, на фоне живописных зеленых отрогов, под шелестящим каштаном черные пластиковые стол и стулья казались совсем чуждыми, как… как блестящая черная чешуя на породистом лице Габриэля. Она уже не казалась татуировкой, а выглядела именно кусочками шкуры, пробившейся сквозь гладкую смуглую кожу. Ужасное зрелище.

– Почему я все еще вижу твое лицо как человеческое? Ты говорил, кольцо разрушит иллюзию. Но ты почти не изменился.

– Оно и разрушило. Что, ожидала увидеть злобную крокодилью морду с клыками?

– Не настолько вытянутую, но да, ожидала. А у тебя только намек на роговой гребень и островки чешуи. Почему?

– Потому что теперь я без иллюзии выгляжу именно так.

Теперь.

– То есть, раньше выглядел иначе?

– Да, – Черный явно не хотел говорить на эту тему. – Василиса, нам пора собираться. Скоро за нами прилетят.

Черный поднялся, обошел стол и протянул мне руку, чтобы помочь встать. А потом вдруг рывком прижал к себе и коснулся носом волос, вдохнул.

– Золотая… Спасибо тебе, прекрасная моя, – хрипло прошептал он и тут же отстранился.

– За что?

Этот… загадочный… улыбнулся и преувеличенно деловито начал собирать контейнеры в сумку и складывать мебель. Я выплеснула остатки травяного чая и помыла котелок. Через минуту о неуместном пикнике напоминали только маленькие ямки в траве, оставшиеся от ножек стола и стульев.

А там и гости явились.

Я увидела машину только тогда, когда она, тихо урча, зависла почти над нашими головами. Она выглядела как… кусок неба. С белыми облаками, плывущими по летней синеве. И только звук работающей энергетической установки, смазанный овальный контур аэрокара и на секунды опаздывающее движение облаков внутри этого контура давало понять, что эта огромная прозрачная капля, стекающая с неба, – не мерещится.

А у нас в академии говорили только о перспективных моделях «невидимки» в стадии разработки. А эта разработка уже вполне себе летает!

Аппарат снял невидимость в полуметре над землей и оказался копией черного гравикара Габриэля Горуха. И прибыл в нем не гость, а гостья. Черненькая, мелкочешуйчатая и очень стройная и юркая репти с изящной мордочкой, похожей не на змеиную, а на кошачью. Одета она была в черный комбинезон с кучей молний и шипов. Не понять, где настоящие, принадлежавшие самой рептессе, а где – дань моде.

– Йехууу! Получилось! Я крута! – Она спрыгнула на траву с радостным воплем, распустив гребень, и повисла на шее Габриэля.

Вот он, удачный момент угнать гравикар! Дверцы открыты, ключ в замке, код я запомнила, когда Черный вводил его на пульте. Но я прекрасно осознавала, что это дохлый номер. Репти – настоящий гонщик, отлично знающий все возможности своей техники, в отличие от меня. На второй машине он быстро догонит. Вот если бы чуть раньше…

И я, с трудом удержав себя от глупости, сосредоточилась на рассматривании рептессы.

Гребень у нее роскошный, на вид – как хрустальный веер с блестящими черными прожилками. А по ним выложены алмазные кристаллики, сверкающие на солнце. И спускалась эта красота с затылка на спину, ныряя в глубокий вырез комбинезона уже едва заметными нежными лепестками между хрупких лопаток. Как клавиши на кларнете. Для полного счастья на голове рептессы от висков к гребешку вились узоры из более светлой чешуи, тоже с вкраплениями бриллиантов. Такие же узоры браслетами охватывали тонкие пятипалые руки с длинными пальцами и разукрашенными стразами острыми черными когтями. Дорогая и очень красивая штучка-рептучка.

– Правда же, правда? – тормошила она Черного. – Ну скажи, братище истуканистое! Или у тебя от гордости за меня язык отнялся?

– Ты крута, – тепло улыбнулся Габриэль, обнимая когтистое существо. – Я в тебе даже не сомневался, мое адское Адище.

Только тогда я догадалась, что эта прекрасная в своей непосредственности ящерка – леди Адель, представительница опаснейшего из кланов репти.

Сестра Габриэля привезла нам одежду, обувь, видео ее встречи с дядей Дэвидом (снятое потайной камерой, которое Черный не стал смотреть при мне, как его ни упрашивала эта репти-егоза), наличные деньги и документы на имя Вассы Ньюстар, которой мне надлежало стать на месяц.

К документам прилагалась распечатанная легенда для Вассы (кто родители, где и как росла, училась и прочее) и ключи от маленького одноэтажного дома в Сантополе, а это дорогой озерный курорт в тысяче километров от Грентона. В мою руку упал еще и брелок с ключом от старенького внедорожника. С новым мощным мотором, как заговорщически шепнула Адель.

Мы поменялись гравикарами. На нашем рептесса должна была вернуться на остров, а мы – отправиться в Сантополь на ее машине.

– Подожди, – я задержала юркнувшую в кабину рептессу, прежде чем она опустила крыло. – Как там наши? Все целы?

– Конечно! Переданы ректору из рук в руки в присутствии планетарной комиссии.

– А переговоры с драконидами чем закончились?

Рептесса фыркнула, оскалила острые зубки и вздыбила изумительный гребень. Ну совсем настоящая Ящерка, – умилилась я.

– Не говори мне про этих чудовищ! – Она сердито взглянула на брата поверх моего плеча. – Гэб, как же ты нужен нам там! Еще и моб заблокировал, никто дозвониться не мог! Там Дэвид в ярости от моего бегства и своего позора такого натворил… Совсем себя главой клана возомнил, сволочь продажная! Мы еле-еле протолкнули наши предложения на совете кланов. А эти мерзотные дракониды-кошмариды нас обставили на переговорах! И мне кажется, они не очень-то мне поверили. Этот их соломенноголовый главарь, чтоб у него желтые моргала повыпадали, так подозрительно на меня щурился! Гэб! Ну Гэээб! Давай я отвезу твою девочку в Сантополь, а ты с ними всеми разберешься?

– Нет. Я сам отвезу. Не маленькие, без меня справитесь.

– Но там же решается наша судьба, как ты не понимаешь! В клане паника, куда ты пропал в такой ответственный момент!

– Туда, где нужнее. Наша судьба решается здесь. Остынь, шипящая Адова Сковородка, и действуй дальше по плану. Ты молодчина, справишься! – Габриэль подмигнул сестре и, взяв меня за руку, направился к оставленной для нас машине. – Идем, Василиса, нам пора. До завтра, Адик.

– Как до завтра?! – завопила Адель, высунувшись по пояс из кабины. – Ты говорил, вечером вернешься! У меня даже письменное доказательство есть – твой план, твоей рукой написанный!

– Вернусь поздно, детям в это время полагается спать.

– Как голову в пасть дяде совать, так я взрослая, а как тебе не надо, так можно ребенка из жизни вычеркнуть и в гроб засунуть, – проворчала Ящерка и с раздражением дернула дверцу кара. – Все равно найду вас, адрес-то знаю!

Это была последняя угроза, брошенная нам, пока дверца плавно опускалась. Гравикар взлетел и тут же исчез, включив невидимость и «растворившись» в небе.