Глава 10

В состоянии триумия, единого в трех лицах, дракониды поддерживали постоянный обмен информацией, жизненной силой и психоэнергетическим резервом. Каждому из троих хватало и нескольких минут расслабления, чтобы полностью восстановить боевую готовность. Триумий не терял силы, даже если сразу двое засыпали, отдавая свой потенциал бодрствующему. И Аррадор вовсю пользовался преимуществом, забыв о сне и покое.

С тех пор как гравикар треклятого Габриэля Горуха, носившего титул Принца Тени, исчез за куполом, окружавшим остров Сахреш, к изумлению Аррадора, оборвалась и его незримая связь с одной из жемчужин аль-дэй.

Оборвалась впервые с момента, как драконид ступил на мягкую траву сапфировой планеты, вдохнул ее воздух, ощутил тепло невидимых объятий еще неизвестной души.

Теперь же аль-тар испытал сосущее чувство пустоты. И неодолимую жажду, желание любой ценой ее заполнить. Вернуть изъятое. Жемчужину, соскользнувшую с нити.

В тот миг он едва удержал себя от боевой метаморфозы. Это его напугало так, как не пугал ни один враг.

Он стал зависимым? От какой-то даже еще не женщины, познавшей силу аль-дэй, а обычной человеческой девицы, нераскрытого бутона, необразованной чужеродной дикарки. Его собственности, в конце концов! Пусть даже она об этом еще не знает.

Со-мышленники по триумию, конечно, услышали его состояние, но интерпретировали не совсем верно.

«Мы вернем ее, Ар, пусть тебя это не беспокоит», – успокаивающе прошелестел мягкий голос Кайрена, их ру-тара, рулевого в отношениях с иными цивилизациями. И первого атакующего в случае неразрешимого иными способами конфликта.

«Не сомневаюсь, Кай. Но мне надо разобраться со всем этим. Я не слышал, чтобы аль-дэй имели такую власть над тарами, чтобы мы становились от них зависимыми. Мне не нравится эта зависимость».

«К хорошему быстро привыкаешь. Ты стал стабильнее, аль-тар. Сильнее. И эта сила распространяется на весь триумий. Разве это плохо?»

«Допинги всегда плохо, – отмахнулся Аррадор. – Какова будет расплата за эту силу? И, главное, кто будет расплачиваться – я или она? А если она, то чем мы будем отличаться от репти с их донорами? Будем ли мы тогда иметь моральное право обвинять их в паразитизме на человечестве?».

Кайрен не ответил. Что он мог сказать? Аль-дэй и аль-тар одной ветви были такой редкостью, что никто, кроме туманных легенд, не мог рассказать, кто и чем расплачивается в этой паре. Симбиоз это или паразитизм, как у репти? А легенды слишком часто искажают истинные события. Ру-тар Кайрен не имел привычки врать, особенно, в состоянии триумия, когда малейшее движение души тут же становится известно еще двоим.

На переговоры с людьми и репти отправился Кайрен, а в его лице – весь незримо присутствовавший триумий.

Аррадор, поддерживая с ним мысленную связь, в то же время пытался сломать защиту острова Сахреш, а беловолосый Сариан руководил осадой и маневрами малого планетарного флота. Не атаки ради, а для демонстрации серьезности намерений.

Главным требованием драконидов стало освобождение всех заложников и доноров и отказ урргхов от колонизированной Земли. Людей необходимо оставить в покое.

Дракониды готовы даже предоставить урргхам любую другую планету в Солнечной системе, на их выбор. Разумеется, с условием ее закрытия для космических полетов после переселения. Терраморфирование, даже с учетом того, что репти не нужны такие тепличные условия, как для людей, займет не одну сотню лет, но что такое время для космических долгожителей?

О, триумий прекрасно понимал, какое сопротивление вызовет это предложение. И роль доноров для урргхов иноземцы тоже отлично понимали. А также то, что не смогут совсем лишить паразитирующую расу их базового корма. Но дракониды готовы идти на уступки: позволить сохранить существующих доноров и взять их с собой при исходе с Земли. Щедрое же предложение, зачем так сразу отказываться? Подумайте до утра.

А заложников следует освободить немедленно и гарантировать им неприкосновенность и возмещение ущерба.

Но репти, разумеется, не согласились ни на одно из предложений. Кто бы сомневался.

Мало того, они демонстративно вывели «спасенных» на белые пески и скалы острова и устроили вечерние чаепития и беседы, а по сути – вербовку. И Аррадор, барражирующий в тот час поблизости от защитного купола, отлично разглядел, в каком виде Габриэль Горух встречал Василису, и с той минуты не отрывал взгляд от маяка, максимально приблизив изображение на дисплее.

Ему даже показалось, что их связь возобновилась. По крайней мере, он ощутил горячий толчок в сердце, и оно вдруг забилось так гулко и сильно, как в минуту наивысшей радости. Непозволительно открытая эмоция для аль-тара. И это при одном взгляде на хрупкую девичью фигурку у парапета на вершине башни!

Аль-тар впервые видел потомка крови аль-дэй так близко.

Освещенное закатным солнцем лицо девушки не поражало эффектной красотой и аурой властности, свойственной драконидкам, наоборот, притягивало нежностью и тонкой игрой полутонов. Оно было пропорциональным, милым, с прямым носиком, с высокими скулами и округлым подбородком. Большие зеленые глаза казались темными омутами под густыми ресницами, а закатные отсветы придавали им волшебное сияние, как и золотистым косам редкого оттенка, из которых выбились вьющиеся прядки.

Аррадор знал, что Василиса не пользовалась краской, как любили делать экстравагантные или, наоборот, блеклые человеческие женщины. А цвет глаз и волос, этот их удивительный солнечный оттенок, устойчиво передающийся по женской линии ее предков, красноречивей родового клейма на ошейнике показывал знающим, что эта девушка – собственность дома «Золотой ветви» и рода Эретаров.

Ну хорошо, не собственность, наедине с собой Аррадор готов признать преждевременность своих посягательств. Слишком много веков прошло с тех пор, как прервалась связь Дома и их аль-дэй.

Но порода все равно чувствуется. Конечно, для тех, кто понимал селективные особенности. Пра-прадед Аррадора, Харрат аль-тар Эретар, очень гордился этим генетическим экспериментом. Он и погиб, защищая его плоды…

Показалось или нет, что на дне колдовских, зеленых, с золотой и серебряной искрой, глаз девушки мелькнула тень страха?

Гелис аль-тара тут же, повинуясь движению мысли, сорвался в полет.

Аррадор пытался показать Василисе, что бояться нечего, пока он рядом, что дракониды вытащат их из ловушки. Но проклятый барьер не исчез даже после запуска глушилок любых электронных устройств и полной блокировки острова от источников энергии.

Это оказалось очень неприятным сюрпризом. Технологии репти скакнули далеко вперед за какие-то полтора последних века, особенно, за последние два десятка лет, и дракониды отдавали себе отчет, что сами приложили к этому руку. Нетрудно догадаться, что любой контакт звездной расы с человечеством, любая переданная технология будут использованы во благо их врагов, потому Аррадор был крайне осторожен. Но и малых крох хватило, чтобы дать толчок новому, неизвестному, как вот этот купол над островом Сахреш.

А что взамен? Жалкая группа полковника Ренски? Два десятка особей из многомиллиардного населения Земли и ее сателлитов, как естественных, так и искусственных? Слишком плотно внедрились репти в цивилизацию людей, и одно от другого быстро не отделить. И не нужно. Нужно лишь найти всех носителей крови аль-дэй и вывезти с планеты, и вот тогда уже можно накрыть банку с бескрылыми тараканами непроницаемой крышкой, пусть жрут друг друга. С Земли им не выбраться дальше Солнечной системы.

Но есть и вторая проблема – нельзя спугнуть людей, показать свое неизмеримое превосходство и выступить в роли звездного завоевателя. Люди и репти мгновенно объединятся против чужаков, и это будет провалом миссии. Третий провал на Земле – это конец власти дома Эретаров. Кто будет считаться с неудачниками?

Внимательно изучив задумчивое лицо хорошенькой землянки, увеличенное во весь монитор, Аррадор отдалил изображение, засек появление черноволосого репти, известного как Габриэль Горух, и загрузил на боковой монитор информацию о наиболее перспективном наследнике клана. И уже через пару секунд признал: этот Черный, носивший в иерархии репти имя Принц Тени, – самый вероятный соперник, и наверняка не случайно именно Габриэль взял на себя спасение Василисы и ее если не вербовку, то нейтрализацию «птенца Ренски».

Или это случайность, или Гэб как-то вычислил уязвимость одного конкретного драконида.

Что невозможно.

Значит, случайность. Хотя Аррадор не склонен недооценивать противника.

Невозможно недооценивать тех, кто вырвался из-под власти Альфа Драконис и уже тысячи лет уворачивается от того, чтобы вновь под нее попасть. Беглые каторжники, преступники, порченый генетический фонд… проклятые урргхи.

Конечно, кроме ругательств и бессильной ярости, аль-тар еще успевал поучаствовать в переговорах. Решение было им уже принято. А дальше… дальше все зависит уже не от игры стальными и ядерными мускулами, не от демонстрации мощи, граничащей с волшебством для отсталой цивилизации землян (хотя и не без этого), и даже не от дипломатической эквилибристики (чему тоже отдана дань), а от материи воистину эфемерной – искусства звездного танца, положившего к ногам драконидов сотни драгоценных миров и миллиарды разумных душ.

Аррадор, улыбаясь уголками губ, в последний раз обласкал взглядом девичью фигурку, едва различимую в сгустившихся сумерках, и приказал команде начинать.

* * *

Я проснулась от странного звука. Короткого и резкого, словно лопнула перетянутая гитарная струна. Распахнула глаза, вглядываясь в темноту, подсвеченную тусклым голубым светом ночника. Ага, значит, от аварийного освещения бункер перешел на нормальное электроснабжение. Это радовало. А то мало ли… вентиляция, например, остановится, перестанет закачивать кислород…

А потом до моего сонного мозга дошло, что голубое свечение передвигается, разрастается, имеет антропоморфный, но хвостатый и гребенчатый контур, и с ночником его перепутать можно было только спросонья.

Бодрящий озноб, прошивший тело от макушки до пяток, прогнал остатки сна. Такое я обычно испытываю в непосредственной близости сильного репти. Но это свечение… оно не от живого существа, сквозь него виднелась спинка стула. И… я никогда не видела исконное тело рептилоида, кроме как на экране монитора со специальным фильтром.

Что это? Голограмма? Проекция?

– Что за дурацкие шуточки! Сгинь! – тихо, чтобы не разбудить Снежку, прошипела я, приподнимаясь на локте.

– Хм… Она меня видит? Интересно!

– И слышу!

– О! Простите за вторжение, мисс, – вежливо ответила голограмма. – Не хотел разбудить вас.

– А разве не этого вы добивались? Зачем? Глупый розыгрыш.

– Я не розыгрыш, милая мисс. Я… скажем так, управляемая голографическая проекция. Позвольте представиться, раз уж так неловко получилось. Мое имя – сэр Бер.

– Так я и подумала, что проекция, – пробормотала я. И тут до меня дошло. – Сэр Бер? Глава клана Горух? Ого! Польщена. Мое имя Василиса.

– Очень приятно, мисс Василиса… И даже не знаю, что вам больше подходит – Василиса Прекрасная или Премудрая. А, простите за любопытство, ваш род? Отчество?

И к чему такие церемонии? Бесцеремонному шутнику, управляющему голограммой, прекрасно известна моя анкета. Не верю, что дряхлому старику Беру, если он еще жив, есть до меня какое-то дело. Да и вряд ли жив. Я не могла вспомнить, сколько ему сейчас стукнуло бы, но навскидку нереально много. Люди, и даже репти, столько не живут даже при современных технологиях замены всех органов.

– Василиса Олеговна Пасная, третий курс Космической академии, – полностью представилась я.

Голограмма колыхнулась, по-человечески уселась на стул и обвернула голые когтистые лапы хвостом.

– Очень интересно. Пасная-Опасная. Василиса Опасная, значит. Надо предупредить внука. Не зря я захотел лично проверить, к кому он проявил такой недвусмысленный интерес, что лично занялся спасением из рук бандитов.

– Ничего опасного во мне нет, – фыркнула я шепотом, отметив про себя, что голограмма со мной солидарна в том, что его высочеству «Принцу Тени» Габриэлю Горуху ни к чему было рисковать, раз уж я была спасена его сообщником. Мог бы и отправить кого-нибудь за нами. – Не более, чем у любого курсанта.

– У меня в этом большие сомнения, что ничего, мисс. Вы меня видите. Вы меня слышите. Даже один пункт из двух – это много. А уж тот факт, что вы еще и отвечаете разумно и не трясетесь от страха…

– А я должна бояться?

– Конечно. Ведь я для вас выгляжу как призрак, не так ли? Наверняка вы узнали мое лицо. Все курсанты Космической академии имеют возможность видеть мой портрет в почетной галерее спонсоров. Насколько я помню, на экскурсию туда водят всех в первый же день учебы.

Мое ошеломленное молчание вышло за рамки вежливости. Лицо? Но я вижу только вытянутую безносую морду рептилоида! И говорить об этом, пожалуй, не стоит.

– Простите, сэр Бер, – спохватилась я. – Не признала вас спросонья.

– Вам не за что извиняться. Это я нарушил священный покой нашей гостьи. Но вот что еще любопытно. Вы осознаете, мисс, что я говорю с вами мысленно?

– Что?! – вскричала я, забыв, что на соседней койке спит подруга. – Не может быть!

Снежка заворочалась, приподняла голову и сонно пробормотала:

– Уже подъем?

Голография сэра Бера немедленно потускнела до полной прозрачности. Только яркие пятнышки глаз, двумя лунными зайчиками прыснувшие в угол над Снежкиной головой, продолжали висеть в воздухе. Я поморщилась. Любопытство не порок, конечно, но и не джентльменская черта.

– Нет еще, спи, – я перевела взгляд на слабо фосфоресцировавшие стрелки часов. Шесть утра. Ну и ночка! И утро не легче.

– А, тогда ладно. А что за шум был? Тебе плохой сон приснился?

– Да, сущий кошмар! И такой упорный! – хмыкнула я, снова прищурившись на призрачные глаза главы клана Черных. Пятнышки обиженно моргнули и… растаяли.

Даже жаль, мне еще хотелось расспросить призрака, что за выдумки насчет мысленной беседы. Его голос я воспринимала вполне нормально… разве что, если задуматься, несколько стереоскопически, как будто из нескольких источников. Так что пусть не пытается меня обескуражить!

Снежка что-то пробормотала неразборчивое и, бухнув голову на подушку, отключилась.

Как ни странно, через минуту, убедившись, что никаких призраков больше по углам не таится, и я уплыла в самый сладкий утренний сон.

Проснулась в восемь от мелодичного сигнала «Динь-дон!» и приятного женского голоса, звучавшего из динамика:

– Дамы и господа, доброе утро! Завтрак будет подан через полчаса, индивидуально в ваши боксы, прошу вас привести себя в порядок и быть готовыми сразу после завтрака к возвращению в Грентонскую Космическую Академию. Сейчас на поверхности плюс двадцать два градуса по Цельсию, легкая облачность, слабый бриз. Днем ожидается двадцать восемь градусов в тени, на море штиль.

После сигнала сообщение повторили еще раз:

– Дамы и господа, доброе утро…

Ого! Значит, переговоры сдвинулись с мертвой точки, раз нас возвращают в альма матер. Это отличная новость!