Глава 9

– А он что? – допытывалась у меня Снежка спустя час после происшествия на маяке.

Нас вернули в бункер. Я, живая и невредимая, сидела на своей койке, уже после душа, и ковыряла позаимствованный из военных рептильих запасов саморазогревающийся паек с лазаньей и ананасовым соком. Все-таки стресс – весьма энергоемкая штука, а чашка кофе на ужин – это ничтожно мало, и теперь аппетит у меня был зверский.

Снежка забралась на свое ложе с ногами, внимала моему рассказу и ахала, с преувеличенным восторгом тараща огромные глазищи. Сама она не могла похвастаться веселым вечером. Хоть и говорил Черный, что с каждым из нашей спасенной группы была беседа, но либо у него неточные сведения, либо подруга – партизанка, и решила ни о чем таком не рассказывать, мол, скучный ужин в скучной обстановке, ничего особенного. Вот я и отдувалась за двоих. Мне скрывать нечего.

– Поймал, конечно, – я пожала плечами. – Ты же знаешь их нечеловеческую реакцию и скорость. Я даже испугаться как следует не успела. Чудо случилось только одно: электричество странным образом починилось как раз в момент моего падения. Это было эффектно.

Я расхохоталась, вспоминая смертельно бледное, испуганное лицо Габриэля Горуха. Еще бы. Если бы я там свернула себе шею, то ему точно светило обвинение в моем убийстве при отягчающих обстоятельствах.

– И все? – с подозрением прищурилась подруга, нервно накручивая длинный платиновый локон на пальчик. – Что, никто из вас не воспользовался ситуацией? Не прижал к сердцу, не распустил руки? И даже не поцеловал?

– Я тебя умоляю. Ну какие поцелуи между мной и репти? У них есть для этого целое стадо специально подобранных элитных девиц.

– А ты? Такого красавчика прошляпила! Это же не простой кланник, а сам Габриэль Горух. Вдруг ты во время поцелуя увидела бы его истинный облик?

– Ничего, увидим как-нибудь и без экстрима. Вы уж определитесь с другом вашей семьи, с кем мне нужно поближе подружиться, – намекнула я на наш спор в отеле и задание полковника Ренски «заставить драконида показать истинный облик, если он у него есть». Правда, я немного перепутала цели, и теперь была в полном раздрае: с чего бы вдруг такая легкомысленность?

Я выскребла жестянку, облизала ложку и взялась за сок. Неплохо тут они подготовились к концу света.

– Интересно, дракониды собираются всерьез атаковать? – Снежка подняла глаза к неуютно низкому потолку бункера.

– Только если не дорожат нашими жизнями, – пожала я плечами. – Репти, похоже, дорожат. Нас же не случайно в бункер отправили, как консервы в холодильник.

– Отвратительно чувствовать себя пешкой в чужой игре. Но консервами – еще хуже.

– Тогда давай спать. Что еще нам остается делать?

Можно было выйти в коридор, пообщаться с соседями – двери отсека на этот раз не заблокировали, ограничившись запертым входом на этаж. Но я так устала за этот бесконечный день, что уже ничего не хотелось. Особенно, говорить о происшествии на маяке.

Мне нужно было в тишине и покое разобраться со случившимся на лестнице между мной и Черным.

В тот момент, когда я в кромешной тьме башни поскользнулась на ступеньке и завалилась, а перила не выдержали моего веса и треснули, репти крепко держал меня за руку. Он среагировал мгновенно, дернув на себя.

От рывка я впечаталась в его плечо и сбила мужчину с ног, но каким-то чудом мы оба не покатились вниз по винтовым ступенькам. Хотя головой, я, кажется, ударилась о каменную стену. До искр в глазах.

Правда, тут же осознала, что искры вполне реальные: в башне загорелся аварийный свет, но что-то где-то замкнуло, лампы, вспыхнув напоследок, погасли, и лишь одна искрила прямо над нашими головами, освещая испуганно-изумленное лицо мужчины.

Качественная, очень качественная иллюзия, потому как и его тело, на которое я упала, тоже ощущалось вполне мужским, человеческим.

И я бы ни секунды не медлила, но тут мой взгляд упал на деревянную балясину, вывернутую из гнезда, и кусок обломившихся перил. Они были аккуратно подпилены.

Пока я, не веря глазам, разглядывала работу диверсантов, руки репти легли на мою талию, и он, вместо того, чтобы скинуть с себя придавивший к ступеням вес, прижал меня к себе так плотно, что моя обнаженная из-за задравшейся майки кожа живота соприкоснулась с его удивительно гладкой кожей. Словно я упала на ледник, ожегший космическим холодом. Искрившая лампа в тот миг вспыхнула как-то особенно ярко, до рези в глазах. И…

И я не могла осознать, что же произошло. Прокручивала в памяти картинки, ощущения, мои суматошно метавшиеся мысли и не понимала. Не улавливала.

Как будто корка хрустнула. Как будто из-под ледяного плена просочилось что-то такое…

Страшное.

Чудовищное.

Невозможное.

На долю мига приоткрылась такая бездна тоски и боли, словно я заглянула в космическую черную дыру, откуда нет возврата. Никогда и никому.

Но так и не успела понять, что же я там такое увидела, из-за чего хотелось зажмуриться и кричать, кричать, кричать от ужаса и безнадежности.

Опомнилась и заметила вдруг, что из глаз непрерывно льются слезы, капая на губы Черного. Он слизнул их, прикрыл глаза, в которых стремительно затягивалась, подергивалась синевой зияющая беспросветная бездна. Заставил себя улыбнуться.

– Соленая вкусная девочка. Не плачь, все позади. Ты жива. И это счастье.

А меня трясло от пережитого. От увиденного. И я ни слова не могла сказать. И тем более, спросить. Как он живет, когда внутри него… вот такое… чему и слов нет в нашем мире?

Он тоже молчал, и взгляд его был такой… обжечься можно. И не от холода. Почему-то я перестала чувствовать от этого репти волну холода, словно он весь канул в ту бездну.

Вот и приплыли, Василиса. То ли он выпил твой дар, то ли это у тебя временный шок.

Черный помог мне подняться, а потом подхватил меня на руки, – у меня хватило ума молча принять помощь мужчины и не брыкаться, – и отпустил только уже внутри бункера.

К моему удивлению, под землей аварийный красный свет вполне себе горел.

– На остальное мощностей не хватает, – пояснил репти, поймав мой удивленный взгляд. – Но на маяк должно было хватить. Я разберусь, что случилось с аварийной системой… и перилами.

И сказано это было спокойно, ровно, но в голосе репти звучала такая угроза виновникам, что я поежилась. Кланы были беспощадны к врагам. Но предатели – а подпилить перила мог только кто-то из «своих» – просто исчезали. Бесследно.

Разве я могла рассказать все это подруге, не разобравшись в том, что же из всего, что мне показалось, было на самом деле? Репти – мастера иллюзий.

Кстати, мой дар никуда не делся: по пути в «камеру», выделенную нам со Снежкой в бункере, я вполне ощущала приближение чешуйчатой охраны. Хоть какая-то хорошая новость.

– До завтра, мисс, – вежливо попрощался Черный.

– Надеюсь, завтра вы нас освободите?

– Вы не заложники. Речь идет о выборе безопасного места для вашей группы. Сейчас руководство академии считает, что самое безопасное место для ее курсантов – здесь. Пока не будут закончены переговоры с нашими… оппонентами. Ваши жизни легко могут стать козырем для шантажа, как это попытались сделать парни из клана Борджа.

– А в ваших руках – нет?

– Нет. Вы увидите завтра. Пока у нас взят тайм-аут.

Дверь в наш «номер», у которой мы остановились, внезапно резко распахнулась, явив нам злую-презлую Снежку. Габриэль Горух, исполняя роль хозяина, поклонился и вежливо, не обращая внимания на то, что у моей подруги едва ли не дым из ноздрей валит, осведомился о ее здоровье, риторически поинтересовался, все ли устраивает гостью, и тут же откланялся, пожелав добрых снов.

Но и после разговора с подругой, окончательно утомившего меня, сон не шел и не шел.

Я вглядывалась в темноту, разбавленную тревожной полоской аварийного света, сочившегося из прихожей, и думала, что впервые не испытываю к репти отвращения, воспринимаю его не как врага, паразитирующего на теле человечества, а как личность.

Габриэль Горух меня… заинтересовал. Я впервые не по долгу учебы, а искренне захотела узнать ту рептилью правду, которую они рассказывают своим детям.

А потом резко проснулась.

* * *

Проводив гостью, Габриэль прошел до конца коридора, кивнул дежурившей охране и приказал:

– Пригласите Оливера Келли ко мне в кабинет.

– Сэр, велено передать, сэр Дэвид ждет вас на Соловьиной террасе, – отрапортовал дежурный.

– Тогда поторопитесь найти мистера Келли, сержант, – невозмутимо ответствовал Гэб и направился к лифту. Не тому, на котором сегодня возили весьма непривычных для острова гостей, а семейному, чей код знали только Горухи.

Внутри было только две кнопки, белая и черная, и Гэб без колебаний нажал на черную. Кабинка ухнула вниз с такой скоростью, что репти показалось: подошвы ботинок на долю мига оторвались от пола и тело зависло в невесомости. Но тело вновь потяжелело, а двери разъехались в стороны, открыв стальную стену, почти вплотную примыкающую к кабинке. Позади мужчины в глубине лифта зажглось табло с цифрами от пяти, запустился обратный отсчет, означавший, что через пять секунд кабинка взорвется.

Гэб положил ладонь на гладкую матовую поверхность, отреагировавшую на прикосновение расходящимися световыми кругами. Круги едва мерцали и двигались медленно, нехотя, словно увязая в стальной толще. Мужчина не шевелился: если сейчас отнять ладонь, то взрыв произойдет немедленно.

Наконец, появились светящиеся иероглифы, смысл которых не определил бы ни один человеческий лингвист.

«Распознавание прошло успешно. Здравствуй, Габриэль», – прочитал репти.

Табло за спиной, мигнув, погасло, когда до взрыва оставалось два мгновения.

Стальная махина, перегораживающая выход, с трудом поднялась вверх, освобождая путь в кромешную тьму. Но репти не нужен был свет, он отлично ориентировался.

Еще несколько препятствий и замаскированных ловушек на пути, и Гэб достиг цели – небольшого, как подводная барокамера, и абсолютно пустого помещения. Стоило открыть люк в капсулу, ее стены замерцали тусклыми и хаотичными орнаментами, в которых даже художник-абстракционист не смог бы найти никакого смысла.

Гэб замер в центре камеры и ждал, пока движение арабесок не успокоилось. Наконец, от стены отделилась серая завитушка, приблизилась, вырастая в размерах и становясь ярче, пока не превратилась в трехмерное, светящееся как голограмма изображение седого мужчины с обширной лысиной над высоким выпуклым лбом, обрамленной венчиком кудрявых волос.

– Гэээб! Долгой жизни, внук, – выдохнул призрак на древнем наречии, неизвестном земной науке, которое, однако, Черный отлично понимал. – Какая беда привела тебя к нам сегодня, мой мальчик?

– Прости, дед, что побеспокоил. Сегодня в башне маяка совершено покушение на жизнь моей гостьи. Причем, так, чтобы потом обвинить меня в ее смерти. И в такой момент, когда ее смерть всколыхнула бы все человечество и разъярила драконидов. Следующим шагом была бы показательная выдача меня человеческому правосудию. Я хочу знать, кто из моей многомудрой родни пронюхал о моих планах и решил разрушить их таким нехитрым способом?

– Некорректный вопрос, – укорил призрак.

– Сформулирую иначе. Кто из верхнего круга клана посещал Мемориз и просматривал мои контакты?

– Почему ты думаешь, что это кто-то из наших? Возможно, в башне была диверсия шпионов клана Борджа. Не думаешь же ты, что они утрутся после сегодняшнего и не будут мстить?

– Не уклоняйся от прямого ответа на прямой вопрос, дед. Кто?

– Вопрос слишком обширен. Введи временные рамки, внук.

– Я прибыл два дня назад, тогда и посетил Мемориз для совета. Позавчера, вчера, сегодня. Не думаю, что очень многие интересовались моим визитом к вам. Итак?

– Мой напористый мальчик… Ну хорошо. Легер, Мария и Дэвид.

– Благодарю, дед Бер.

– Не за что. Обращайся. Кстати, не хочешь узнать, что желала Мария?

– Нет. Я догадываюсь. Хочет женить меня на своей дочери. Испугалась, что я начал поиски невесты в других кланах.

– Ответ верный. А что ты скажешь о любопытстве Легера?

– Этот старый лис вынюхивал, кто меня поддержит, если я вздумаю совершить переворот в наших замшелых тысячелетних традициях. Или я ошибся?

– Не ошибся, – разочарованно вздохнул призрак. – Ты знаешь, что твои ум и проницательность делают тебя невыносимо скучным, Гэб? Никакой интриги. Никаких откровений. Тоска. Но, милый мой мальчик, если ты предложишь реформы, я на твоей стороне.

– Я знаю.

– Фу таким быть. Хоть бы сделал вид, что это приятная неожиданность для тебя.

– Я рад, что могу опереться на твой авторитет, дед, но мне очень жаль, что ты мертв.

«Значит, дядюшка Дэвид», – хмыкнул про себя Гэб.

Обвинение вслух не прозвучало, ни к чему произносить это в помещении, регистрирующем каждый твой вздох. Поблагодарив собеседника, репти направился наверх, в свой кабинет, где его уже заждался ближайший друг и помощник, Оливер Келли.

Предстояло собрать улики против осторожнейшей и хитрейшей из змей – дядюшки Дэвида, основного претендента на роль главы клана. Но претендента, увы и ах, все еще не получившего благословение Мемориза, хотя после официальной смерти Бера Горуха минуло полтора десятка лет. А пока новый глава не объявлен, им считается предыдущий, пусть даже он хоть сто лет как ушел в Мемориз, было в истории репти и такое.

Клан выжидал. И это многозначительное ожидание воодушевляло Габриэля.

* * *

Советник дремал, устроившись в углу кожаного диванчика в кабинете Габриэля. Здесь горела единственная свеча в тяжелом бронзовом канделябре, остальные посетитель не стал зажигать. В темноте, подчеркнутой крохотным светлячком, терялись очертания огромного, как бальный зал, помещения, обставленного по периметру старинными книжными шкафами – Гэб любил простор и удобство, чтобы все было под рукой, включая уникальные древние рукописи, чьих текстов нет и не может быть больше нигде.

Была еще одна причина для такой любви к свободному пространству: стены, у которых всегда есть уши, точнее, вентиляционные каналы, по которым отлично разносится звук, отстояли от рабочего места Гэба так далеко, что невозможно услышать, о чем говорит хозяин кабинета по мобу, или узнать содержание его бесед с посетителями. С прочими, то есть, электронными «ушами» отлично справлялась встроенная в перьевую ручку глушилка. В период кланового межвластья это жизненно необходимая предосторожность.

Едва услышав шаги, советник поднял взлохмаченную голову и сонно поморгал на вошедшего, но тут же вскочил, одернул мятый пиджак и застегнул на одну пуговицу, пригладил короткую бородку, обрамлявшую нижнюю челюсть.

– Расслабься, Оливер, – улыбнулся Гэб. Его всегда веселила привычка советника быть при полном параде в любое время суток и при этом выглядеть как расхристанный пират. – Спасибо, что подождал.

– Долго же ты! – зевнул мужчина. Был он огненно-рыж и веснушчат, как большинство выходцев с Изумрудного острова. Правда, его предки где-то умудрились потерять префикс Мак в начале типично ирландской фамилии, означавшей «светлая голова». Зато сохранили генетическую особенность – голова Ола Келли оставалась трезвой и светлой в любом состоянии ее обладателя.

– Пришлось задержаться, – Гэб приятельски скользнул пальцами по протянутой для рукопожатия ладони советника, но не пожал ее. Считал – было бы точнее, как считывает сканер листок бумаги. – Как поживают наши заядлые враги? Есть новости?

– Нет. Смирились с тайм-аутом. Утром продолжим переговоры. Это была хорошая идея – спрятать курсантов в бункер. Первый и второй барьер дракониды просто снесли. И показали, что третий, видимый, их не задержит. А вот их блокирующая сеть нам оказалась не по зубам. Чувствую себя бабочкой в сачке.

– Ерунда, – отмахнулся репти. Сел в кресло напротив и устало вытянул ноги, спрятав их под журнальный стол на высоких фигурных ножках. – У них сеть только наземная, в толщу воды проникает лишь метров на сто. О наших подводных туннелях они вряд ли догадались. Берег всего-то в полусотне километров, вывезем всех.

– Почему ты не хочешь последовать плану Дэвида? Пока курсанты здесь, дракониды не будут атаковать. Это риск для людей, которых мы спасли от наемных бандитов, желающих сорвать переговоры. То есть, от смерти. Уже известно, что Борджа намеревался всех зверски убить. Не сам, конечно. Отдал бы наемникам.

– Потому что это план Дэвида. И потому что он глуп и лишает нас единственного преимущества. Мы должны отпустить спасенных без каких-то преференций для нас, иначе чем мы будем отличаться от бандитов?

– Но мы лишимся прикрытия!

– Живого щита, позорного для нас. Прикрываться студентами – немыслимая слабость и цинизм! Мы не можем позволить себе выглядеть злодеями, и без того наш семейный портрет не слишком привлекателен. Это во-первых. Во-вторых, дракониды, эти проклятые звездные мутанты, прекрасно понимают, что их агрессия – это война с нами на нашей территории, и уж мы постараемся, чтобы нападение на остров было расценено как нападение на планету, что мгновенно объединит земные расы. Мы такие же земляне, как и люди, и у нас появится общий враг. Телевидение, газеты и, главное, Сеть уже вовсю муссируют эту тему, я дал распоряжение. Потому дракониды не будут атаковать, даже если курсантов здесь не будет. Более того, у них и повода для атаки не останется. А Дэвид – идиот.

– Хм… Пожалуй, ты прав.

– Я всегда прав, аж самому тошно, – Черный криво усмехнулся. – Повод мог появиться, если бы покушение на маяке удалось и курсантка погибла. И это заставляет думать, что мой дядя заодно с кланом Борджа.

– Не может быть!

– Я даже думаю, это он сдал нашим соперникам сведения из Космической академии о каждом из группы Ренски. Слишком мало времени было у Борджа, чтобы все подготовить, и слишком быстро и точечно они сработали. Я уже не говорю о том, что на диверсию внутри маяка у злоумышленника было от силы десять минут.

– Уже известно, что перила подпилены лазерным пистолетом, а это быстро и бесшумно. Записи автономных камер стерты, а смотрителя маяка ты сам отпустил. Никаких следов посторонних не найдено, свидетелей тоже нет, сам понимаешь. Не доказать.

– Ищи, Оливер. Но не в маяке. В контактах моба моего дяди, например. Мне нужен весь его вчерашний день и все контакты по минутам.

– Будет сделано.

– И еще. Мне нужен новый донор. Пока еще есть время, я не тороплю, но сам понимаешь…

– Понимаю, – сочувственно вздохнул Оливер. – А та курсантка…

– Нет, забудь. Она мне нужна для других целей. Да и донор из нее не получится, слишком много ненависти.

– Подберу кандидатуры к завтрашнему вечеру, скину тебе на моб для выбора и утверждения.

– Буду ждать. Спокойной ночи, Оливер.

– Доброго сна, Гэб. Хотя бы на часок, – советник красноречиво посмотрел на циферблат наручных часов, показывавших четыре утра.

Дэвид Горух перестал ждать племянника лишь два часа назад. И это игнорирование без каких-либо извинений заметили этой бессонной ночью все заинтересованные лица. Габриэль пошел ва-банк.