Глава 14

– Древнейшая история делится на несколько периодов и тесно переплетена с историей человека, обратите внимание на доску.

Господин Аррих делает паузу, оглядывает аудиторию, ожидая, когда мы спохватимся и начнем записывать периоды, на которые делится Древнейшая история. Спохватываюсь я одна, пишу, прикидывая, насколько эта информация отличается от той, что мне уже давали, в папашином поместье. Пока что разночтений не вижу. А они должны быть.

Дома мне преподавали человеческую историю, делали упор на ней. Здесь должно быть по-другому. По крайней мере, очень на это надеюсь.

Задние ряды сдержанно шумят, кто-то перебрасывается словечками, кто-то кокетничает. Кто-то откровенно спит.

Вообще, странное поведение, конечно, для первокурсников. Мне всегда казалось, что, наоборот, те, кто только начали учиться, с огромным удовольствием приобщаются к знаниям. Но ничего подобного. Может, все дело в том, что мои однокурсники уже третий день учатся? И немного подустали, в отличие от меня?

Я-то, наоборот, рада голову занять. Знаниями.

Но опять же, вопрос: почему нет драконовского деления. Оно же должно отличаться. Нет?

Господин Аррих, с удовлетворением посмотрев на меня и с неудовлетворением на остальных, продолжил:

– Итак, обращаю ваше внимание на границы первого периода. Видим, да? Условно принято считать начало первого периода Древнейшей истории от возникновения человека, как биологического вида…

Так, ну я это знаю же! Это все должны знать, мы же здесь не из леса вышли?

– Прошу прощения, господин Аррих, – я вежливо тяну руку, – я бы хотела уточнить, вы говорите только про периоды человеческой истории, но ведь драконья история появилась тогда же? Как ее периоды сочетаются с общеизвестными?

Господин Аррих смотрит на меня, прищурившись, а в аудитории наступает тишина. Гробовая. Мертвая.

Я неловко веду плечом, уже понимая, что, наверно, зря вылезла. Но тут ничего не поделаешь. Уже вылезла. Не получается у меня быть незаметной, хоть убейся.

– А откуда вы знаете про периодичность драконьей истории, милая леди? – спрашивает господин Аррих, – насколько я в курсе вашей ситуации, вы до недавнего времени не знали, что в вас есть кровь драконов? И считали себя человеком. Так же, как и ваши родные. А людям драконью историю не преподают. – Он медлит, сверля меня взглядом, потом добавляет, – нигде.

То есть, уже все преподаватели в курсе «моей ситуации»… Это прекрасно, я считаю. Мамочка, ты это видишь? Ты понимаешь, куда я вляпалась?

– У меня было домашнее обучение, – гордо вскидываю я нос, спиной чувствуя взгляды всех своих однокурсников. Ох, слишком много для меня!

– И вам историю преподавал дракон?

– Нет. Человек.

– Интересно. А как звали вашего преподавателя?

Ой…

– Я… Затрудняюсь ответить, – и плечиком так небрежно. Ну, в самом деле, не должна же аристократка помнить всех преподавателей? И продолжаю, – И вообще, информацию про корреляцию периодов человеческой истории и драконьей я узнала самостоятельно.

– Откуда?

– Из свободных источников.

– Хм-м-м…

Господин Аррих смотрит на меня изучающе, явно хочет что-то сказать, но затем возвращается к доске:

– Соразмерность и наложение периодов человеческой истории и драконьей истории мы будем изучать позднее, уже в следующем семестре. А пока вам необходимо выучить базу.

– А что делать тем, кто эту базу уже знает? – бормочу я, но, как выясняется, недостаточно тихо, потому что господин Аррих меня слышит.

И, похоже, мой бубнеж, вкупе с неудобными вопросами, переливает чашу терпения, потому что он отвечает резко и громко:

– А те, кто эту базу знают, могут быть свободны. И посетить меня только на экзамене, где я самым тщательным образом проверю, насколько их знания полные.

И, пока я с открытым ртом таращу на него глаза, добавляет, мстительно улыбнувшись:

– До свидания на экзамене, госпожа Касси.

После этого мне ничего не остается, как собраться и выйти. Аудитория провожает меня торжественным молчанием. Гробовым.

В коридоре я какое-то время стою, пытаясь прийти в себя, осознать произошедшее.

Меня. Выгнали. С занятия.

На второй день учебы.

За хамское поведение.

Ну что сказать?

Катаржина Касси, ты не посрамила фамилию. Вся в отца. Бабка рассказывала, что он тоже нигде долго не смог проучиться, вечно дрался, искал правду и отстаивал свои права. Короче говоря, был редкостным засранцем еще с малых лет.

С возрастом эти его основные особенности характера стали качественно прирастать, шириться и углубляться.

Я-то всегда думала, что в мамочку пошла, нежного невинного ангела, от одного прикосновения которой цветы распускались…

А нет.

Папина порода.

Бабкина, помноженная на драконью. Брр-р…

И как мне теперь с этим жить?

И почему меня в школу не отдавали? Почему домашнее обучение сделали?

Училась бы я в школе, может, и умела уже смирять свое любопытство, тягу к знаниям и нежелание молчать…

Так нет же.

В папашином поместье иногда тесно было от учителей, приглашаемых ко мне. Так что знания я получила неплохие для своего уровня и происхождения.

А вот социальных навыков и умения при необходимости отступать не отсыпали, как говорится…

Теперь вот, расхлёбываю последствия.

Уверена, что в конце семестра меня ждет интереснейший опыт с экзаменом по истории… Не то, чтоб боюсь, но все равно глупо как-то.

Аррих, судя по имени, тоже дракон, но не чистых кровей, помесь. И, наверно, его полудраконье величество задели мои вопросы, вполне невинные, кстати. А, может, они тут все каплями крови драконьей меряются? У кого гуще, у кого жиже… У кого процент больше… Вот и решил осадить зарвавшуюся девицу с большим, чем у него, процентом дракона в крови.

Если догадка верна, то это так глупо. Так мелко. Так… По-драконьи.

Чего от них еще ждать, от ящериц злобных…

Кстати, о злобных ящерицах.

Он меня чувствует, что ли?

Последнюю мысль я додумываю уже на бегу, спешно унося ноги от высоченной черной фигуры, появившейся в конце коридора.

Бежать неудобно, мешает длинная юбка и тесные туфли. А еще я прижимаю сумку к груди.

А еще сердце ломится, стучит и очень хочет остановиться.

И ноги мои остановить.

Или вовсе направить их в противоположном направлении.

К нему, черному ящеру, что заметил все же меня и теперь преследует.

Гад!!!

Мамочка моя, ты это видишь?

Помогай давай уже, сколько можно, догонит ведь!