Глава 13

– Итак, что мы знаем про происхождение человека в древние времена? И, самое главное, первые упоминания в письменном виде!

Преподаватель истории, господин Аррих, торжественно поднимает указательный палец, привлекая наше внимание. Я сижу на передней парте, в гордом одиночестве, чему даже и не удивляюсь. После произошедшего вчера понятно, что никто со мною рядом сидеть не стремится. По собственной воле, по крайней мере.

Ну, да и ладно. Мне же хорошо.

Студенты явно не в курсе, что у меня теперь есть чудесная вещь под названием «аккумулятор». И я вполне безопасна. По крайней мере, специально ничего не сделаю.

Ну, и не специально, надеюсь, тоже.

У аккумулятора должно хватить заряда до сегодняшнего вечера. А потому мне после занятий надлежит явиться к лекарю за новой порцией заговора. Или как это правильно называется?

Лечения?

Магической защиты?

Неважно.

Главное, что я безопасна.

Но, естественно, про это никому распространяться не тороплюсь. Пусть поволнуются.

А то все надменные такие, куда деваться! Вчера были.

Особенно дамочки столичные, которые на нас, провинциалок, смотрят так, словно мы – не благородная дворянская кровь, а грязь под ногтями, сопли рукавом вытираем и ежедневно у себя дома ванны из навоза принимаем.

У меня такое ощущение сложилось вчера, что двести лет прав за свободы человека, эмансипации, равенства и братства потерялись где-то по дороге, и я, приехав сюда, в эту дурацкую Академию, ухнула на века назад.

А, может, я в какую-то временную яму угодила?

Сначала гадский чешуйчатый монстр с его неприличными хотениями, затем дурацкий Привратник, а потом еще и это презрение со стороны столичных дам-с…

И кавалеров-с…

Короче говоря, я рада, что сижу одна, надеюсь, так и дальше пойдет. Я сюда учиться приехала, с такими сложностями добиралась, и вообще… Сколько еще всяких напряженых моментов предстоит…

Вчера, едва оправившись от приятной вести о своем бывшем любовнике (Ой, развратная ты все же женщина, Катаржина, у тебя уже в Академии есть любовник! К тому же – бывший! А ведь и суток еще не прошло с момента моего появления здесь! Кошмар! Надеюсь, маменька не смотрит на меня с небес…), и немного успокоив нервы ударной дозой южного напитка, которым щедро поделилась со мной моя соседка, Раска, я долго и тщательно изучала список учителей, заучивая наизусть их звания, регалии и правильное произношение имен. Чтоб, не приведи боги, не опозориться еще больше.

В комнату периодически заглядывали какие-то непонятные девушки, делали моей соседке страшные глаза, выразительно поводили в мою сторону бровями. И манили ее всякими жестами, чтоб вышла из комнаты.

Она не выходила и не реагировала на них никак.

Рассматривала меня, пыталась еще о чем-то спрашивать. Особенно про мои отношения и степень родства с господином Ассандром Зиррихом. Но тут я была нема, как моя рыбка-пучеглазка. Разве что пузыри не пускала.

Потому Раска, немного тоже попучив глаза, в итоге просто улеглась спать.

А я зубрила.

Потом, уже поздно вечером, выглянула в окно, полюбоваться на звездное небо, здесь, на юго-востоке, невероятно низкое, с огромными бляшками звезд, и замерла.

Совсем не на звезды глядя.

Потому что узрела прямо на дорожке напротив нашего корпуса знакомую массивную черную фигуру. Лица я не видела, зато все остальное – в достатке.

Господин Зиррих, собственной драконьей персоной, прогуливался по аллейке и разглядывал окна жилого корпуса.

Я понимала, каким-то углом одеревеневшего мозга, что должна укрыться, спрятаться. И не могла.

Стояла, смотрела.

И он, как по заказу, повернулся именно в мою сторону. И уставился именно в мое окно, одно из сотни.

Словно вело его что-то, путь указывало.

Замер.

Только глаза в темноте поблескивали.

Спросите, откуда знаю?

А вот знаю.

Мы стояли, застыв в полной неподвижности, смотрели друг на друга.

А затем луна осветила его лицо, исказив черты, сделав их даже более жесткими, чем они были на самом деле, глаза блеснули опасно и зловеще. Маняще.

Меня качнуло так, что пришлось ухватиться за раму окна.

Сердце забилось сильно-сильно, я все же шатнулась вперед, прижимаясь лбом к стеклу и неотрывно глядя на дракона.

А он…

Он неожиданно усмехнулся и повелительно мотнул головой, приказывая мне спуститься и выйти к нему.

И, вот клянусь, я едва так и не сделала. Словно гипноз какой-то. Морок.

В голове билось лишь, что надо идти. Что мне срочно, просто срочно необходимо к нему. В его руки, самые сильные, самые желанные!

Дракон словно почувствовал свою власть надо мной, потому что усмешка его стала торжествующей.

И именно это меня спасло.

Моя злость. Моя ярость неожиданная.

То есть, этот гад, эта чешуйчатая ящерица, стоит тут, как ни в чем не бывало, и приказывает мне спуститься?

Да еще и, похоже, вообще не сомневается, что я именно так и сделаю?

А не много ли он на себя берет?

И не жирно ли ему будет?

Я заставила себя успокоиться, прислонилась к стеклу грудью, так, чтоб ему видно было хорошо снизу.

Провела рукой, нарочито медленно, по шее, спускаясь к горловине платья, с удовлетворением отметила, как взгляд дракона стал острым, настойчивым. Жадным. Расстегнула пуговку. Одну.

Улыбнулась. Надеюсь, завлекательно.

Ох, кровь бабки Катаржины мне в помощь!

Дракон внизу поймал мой взгляд и опять мотнул головой. Еще настойчивей, повелительней.

Я же, мягко проведя ладошкой по груди и озаботившись тем, чтоб гад это увидел, резко выставила вперед руку, сложив всем простолюдинам известную фигуру из трех пальцев, обозначающую вполне понятный посыл в одно определенное место.

Конечно, девица моего сословия не должна даже и знать о таком. Но я не все время в папашкином поместье, на верхних этажах жила. Приходилось и в гараж спускаться. И в конюшню тоже.

Так что кое-чему научилась.

По крайней мере, дракон понял посыл.

И дико разозлился.

Прямо пар из ноздрей пошел, и глаза блеснули яростно.

Я даже немного испугалась, но затем, когда никаких репрессий не последовало, и гад не обратился прямо перед окнами общежития в дракона и не преподал мне урок послушания на глазах у изумленных студентов, я поняла одну простую вещь – по какой-то причине он не может меня забрать!

Силой!

Не может меня вытащить отсюда. Не может!

Может только настаивать, приказывать, убеждать.

Ну и, наверно, если я опять в его лапах окажусь, в пределах его досягаемости, то волю потеряю.

И сама сдамся.

Но для этого ему необходимо эти свои лапы до меня дотянуть!

А он по какой-то причине не может!

И это очень, просто очень хорошо!

А потому я с удовольствием сложила символ из трех пальцев на другой руке и удвоила посыл.

Затем провела ме-е-едленно и томно по груди, так, чтоб понял, что ему отныне больше ничего из этого не достанется, насладилась огнем ярости и похоти в чернущих глазах, нарочито вызывающе зевнула и, равнодушно отвернувшись, отправилась спать.

Снились мне этой ночью черные похотливые глаза, его руки жесткие, его губы горячие. И голос, хриплый, сорванный. Он звал меня.

Но сон – это всего лишь наведенный морок. В моем случае, похоже, что извне.

По крайней мере, я с утра не поспешила к жестокому похотливому дракону, а, спокойно одевшись, двинулась получать знания.

Потому что драконы – это хорошо, но вот за знаниями – сила. Будущее. Моя возможная профессия. Независимость. И уверенность в том, что никакой чешуйчатый гад меня к себе в постель не утащит, не спросив.

Хотя, последнее спорно.