Глава 21

Напрасно я понадеялась на то, что уже могу успешно сопротивляться драконьим поцелуям!

Как говорится, много на себя взяла.

Потому что не могу. Вообще не могу.

И бег по купальне от разгоряченного дракона не освежает и ни капельки не бодрит.

Ассандр легко ловит меня, пытающуюся выбраться из теплой воды, но неудачно запутавшуюся в собственных ногах и волосах и чуть было не растянувшуюся на скользком бортике.

Подхватывает на руки и встает, совершенно спокойно, не пошатнувшись даже, хотя я очень стараюсь, изворачиваюсь и даже немного луплю его по мокрой голой груди.

И чего сопротивляюсь, интересно?

Вообще непонятно, учитывая, что он со мной уже сделал. И сколько раз.

Я же прекрасно знаю, что дальше будет. И знаю, насколько это будет хорошо. Почему пытаюсь оттянуть этот момент?

Наверно, чтоб себя сохранить и не быть такой, как моя беспутная бабка Катаржина… Или любая другая селянка, попавшая под чары драконьего поцелуя.

Но Ассандр, естественно, даже не замечает моих попыток сопротивления. Делает пару шагов со мной на руках и выходит на открытую площадку, залитую светом далеких звезд. Мы оказываемся на смотровой, откуда открываются совершенно сумасшедшие виды на темные, мрачные горы с высоты драконьего полета.

Они молчаливыми громадами выделяются на фоне звезд, а внизу все черным-черно. Оглушительный контраст!

Но Ассандр, не дав мне, открывшей в изумлении рот, насладиться невероятной по красоте картиной, молча прыгает в бассейн. Прохладный! Глубокий!

Мы сразу с головами уходим под воду, и я даже барахтаться не могу, скованная его руками!

На глубине Ассандр разворачивает мое испуганное лицо с выпученными от страха глазами к себе и целует, не позволив воде попасть в рот.

И ровно в ту же секунду голова моя бедная начинает кружиться с такой силой, что я перестаю соображать, где я и кто я.

Имеет значение только то, что он меня держит, что он меня целует, глубоко и грязно проникая требовательным языком в рот и заставляя отвечать!

Ассандр сковывает меня крепкими объятиями и щедро делится своим дыханием, пока в глазах не становится совсем темно.

Только лишь после этого мы мягко всплываем на поверхность, и я… Нет, я все равно не могу глотнуть воздуха, хотя дракон уже оставляет мои губы в покое.

Просто он принимается за шею, впиваясь в нее настойчиво и больно, настолько горячо, что мне кажется, будто вода вокруг кипит. Я кричу, извиваюсь в его руках и… Бесстыдно подставлялась под жаркие поцелуи.

Невероятно горячо. Везде, словно меня в кипяток окунают раз за разом!

А затем я открываю глаза и понимаю, что мне не показалось.

Вода вокруг нас кипит.

И давно уже невозможно, восхитительно горячая! Кипяток!

Дракон жадно облизывает мою шею, плечи, приподняв легко в воде, целует грудь, совсем не осторожно прикусывая невозможно чувствительные соски, а я не могу осознать происходящего в полной мере.

Над нами – открытое, заполненное звездами небо, вокруг нас – чернота ночи, молчаливые горы и горячая кипящая вода, которая не обжигает, а дарит неведомое до сих пор удовольствие!

Горячей этой воды только руки дракона и его невозможные, жадные губы, которыми он исследует мое распаренное, покорное ему тело.

Я понимаю, что сгорю тут с ним, просто умру от перенасыщения эмоциями, от этого жара внутри, который не идет ни в какое сравнение с тем, что происходит снаружи.

Если снаружи сейчас кипяток, то внутри – просто жидкий огонь.

Он струится по венам вместо крови, заполняет каждую частичку моего тела и заставляет жадно приникать к другому воплощению огня.

Моему безумному черному дракону.

Вода подталкивает нас друг к другу, а холодные звезды благословляют.

Когда он жестко толкается в меня, заполняя сразу до упора, обжигая изнутри своей твердостью, я не выдерживаю и кричу. Громко. Так, что эхо бьется о черные скалы.

В этот раз все происходит не так, как до этого, в подсобке.

Там я ощутила нечто невероятное, единение, полное и бесповоротное, с моим мужчиной.

Но сейчас…

Сейчас происходит не единение. Сейчас происходит слияние. Слияние двух стихий, двух взаимопоглощающих сущностей.

Глаза моего дракона горят живым черным огнем, и я вижу в обжигающих зрачках свое отражение.

Чистого золотого пламени.

Мы сливаемся, двигаемся, переплетаемся, руками, ногами, языками пламени тянемся друг к другу.

– Дари, моя Дари, мое золото… – слышу я в краткие, просветляющие от происходящего безумия моменты, и сама тянусь, целую его, с упоением ощущая, как проникает в меня все больше и больше, глубже и глубже его огонь.

Это все…

Это все не то, чем казалось раньше.

Словно происходящее сейчас носит сакральный, тайный и неоднозначный характер.

– Моя теперь совсем моя, – Дракон равномерно двигается во мне, сводя с ума своими словами, своими глазами и ощущением чего-то неизбежного. Того, чему нет отката. Того, что не имеет обратной силы.

И в тот момент я совсем не против его собственнических слов, наоборот, что-то во мне приветствовует каждое слово, радуется, тянется и ластится к огненному любовнику.

Да, Черный дракон, твоя. Совсем твоя. Твоя!

Мы любим друг друга под огромным звездным небом, словно душами сплетаемся.

И, когда все завершается, вспышка удовольствия ослепляет не только меня, но, кажется, достигает самих звезд.

Я на мгновение даже теряю сознание, как мне кажется.

По крайней мере, прихожу в себя уже не в бассейне, а на большом, устеленном дорогими тканями черного цвета, ложе.

И надо мной склоняется довольный черный дракон.

Совершенно голый.

Совершенно довольный.

– Продолжим, моя Дари? – шепчет он и, не дав мне высказать свое «за» либо «против», опять запечатывает губы поцелуем.

А я…

Я не против. Совсем.

Обнимаю его, притягивая ближе и заставляя лечь на себя.

И откидывая мешающие мысли о том, что, если мы с ним каждый раз будем вот так все жечь вокруг, то… выдержит ли спальня?

И что там с бассейном, кстати?