3
Услышав стук в дверь, маленькая полугнома, как ошпаренная, отскочила от стеклянной дверцы шкафа, в котором она ловила свое отражение, сорвала с головы шляпу, заметалась по кабинету. Куда же спрятать такую большую, такую непрактичную шляпу с кокетливым бантом и серебряной веточкой «калины» с ягодами из граната? Бросила в кресло, задвинула его под стол, пригладила волосы, приняла строгое выражение лица:
— Войдите!
Конечно, нет ничего предосудительного в том, что она решила снова примерить свежекупленную шляпу. Кокетство тут ни при чем, надо же удостовериться, что шляпа сидит крепко и не слетит при первом же дуновении ветра, что ткань подкладки качественная и на ней нет никаких дыр либо пятен… Все это очень важно, если она пропустит какой-то недостаток по невнимательности и обнаружит его слишком поздно, то не сможет возвратить шляпу в магазин. Да она и не собиралась покупать эту кокетливую шляпу, ее старая шляпа, купленная всего три года назад, до сих пор была в отличном состоянии. Но эта неугомонная человечка, ее новая помощница, затащила в шляпный магазин госпожи Тубрусневы и заставила все перемерить, после чего уйти без покупки было бы просто неприлично, да и… раз людям так нравится обилие дурацких украшений на одежде, необходимо соответствовать обычаям этой непрактичной и довольно-таки безумной расы. Саму Кравесцу Зитмапд-Нитрбт, хозяйку знаменитого Шутенского Колледжа, разумеется, не могут интересовать подобные глупости.
— Я принесла все рассчеты! — заявила эта самая новая помощница, врываясь в кабинет.
— Это хорошо, но зачем ты принесла еще и траву? — возмутилась директриса.
— Понюхайте, как она пахнет! — не смущаясь недовольством начальницы, Дашут сунула ей под нос маленький букет из трех чайных роз, желтых звездочек эльфьего цвета, листьев и ягод земницы. — Такими букетами мы украсили зал.
Директриса Зитмапд сморщилась, как от зубной боли. Она не считала себя скупой: каждый гном знает, что качество стоит расходов. Например, в ее учебном заведении преподавали отличные учителя, и даже маги, чей гонорар всегда был высок. Учениц сытно и разнообразно кормили. Зимой все помещения хорошо отапливались, чтобы никто не простужался. Но приемы… балы… цветы, которыми положено эти приемы украшать… Какая вредная чепуха, сколько бессмысленных трат!
— Не люблю траву, — проворчала она сварливо, пока Дашут устраивала букет в специально принесенную вазу.
— Сегодня праздник! Все должно напоминать об этом. — заявила Дашут. — Смотрите, это уже окончательная сумма, сколько мы всего потратили на прием, а здесь все траты по пунктам.
Она присела на краешек стула и в видимом спокойствии сложила руки на коленях, хотя ноги под столом в этот момент отплясывали чечетку. Дашут очень переживала, как пройдет сегодняшний вечер, ведь она целиком и полностью организовывала его сама, и это было самое ответственное задание, которое доверила ей Зитмапд. Более того: сама идея приема тоже принадлежала ей, и он обязательно должен пойти на пользу колледжу, должен произвести благоприятное впечатление на всех приглашенных, и чтобы его запомнили и долго о нем говорили. Прием не должен быть слишком роскошным или слишком веселым, ни в коем случае: это же благотворительное мероприятие, проводимое учебным заведением; но также он не должен быть ни бедным, ни скучным. Вроде бы все предусмотрено: на приглашенных мужчин должна произвести впечатление красота и юность учениц колледжа, на сентиментальных дам — модный писатель, который сегодня прочитает отрывок из своего нового романа, на самых старых, угрюмых и набожных — визит Старца; и конечно же будут танцы и ягоды, ягоды и танцы; но Дашут даже ночью преследовали кошмары о тысяче неловкостей и ошибок, которые могут случиться, и все пойдет наперекосяк.
Директриса Зитмапд, разумеется, и раньше по нескольку раз в год вынуждена была устраивать приемы и благотворительные обеды, но обычно весьма скромные и для узкого круга. Шутенский Колледж был заведением невероятно закрытым. Видимо, пришла пора меняться. Сегодняшний вечер должен быть особенным, как первый выстрел из пушки по вражеской крепости.
Шутенскому Женскому Колледжу было почти сто лет. Уникальное в своем роде учебное заведение: основан гномой, обучает людей, в отличии от большинства женских образовательных учреждений, сделал главными в своей программе не предметы вроде музыки и литературы, а экономику и юриспруденцию, также обучал основам медицины, владению оружием, самообороне от магических воздействий… Здесь учились дочки богатейших купцов, иностранная знать вплоть до принцесс и даже иногда дети магов. Казалось бы, репутация его всегда будет незыблема, как и благосостояние…
Лет десять назад в лесном городке Зимка, что между Шутеном и Найкаром, местная баронесса-чародейка основала маленький пансион для дочерей магов. Правильные маги воспитывали своих детей в Традиции; спихнуть их в обычный пансион было никак нельзя. Но Зимская ведьма обещала эту Традицию, единственное, что Шутенский колледж никоим образом не мог предоставить.
Да леший бы с ними, с чародейками. Но вскоре в Зимке открыли классы и для обычных девушек, и, разумеется, невероятная честь учиться вместе с магами, с дочерьми хозяев мира сего соблазнила очень многих. Когда в этом году принцесса Сальтурийская, о которой уже, между прочим, договорились, вместо Шутена уехала в Зимку, директриса Зитмапд наконец запаниковала. Учениц-то меньше не станет; но кого придется брать? Второсортных купчишек, дочерей священников и прочих незначительных девиц за невысокую плату? Такие перспективы Зитмапд ужасали. Мать и бабушка передали ей самый дорогой и закрытый женский колледж в мире, а при ней он скатится до второсортного пансиона для мещаночек?
Был собран совет из гномьей родни, старых учителей и Дашут. Решили сделать упор на закрытости колледжа и безопасности для его учениц. А то маги, знаете ли, народ легкомысленный, девки их, даже самые родовитые, имеют свойство на метле ночью голыми летать. Небезопасно рядом с такими благопристойным девицам учиться, ох, небезопасно. Надобно распространять про Зимку ужасающие слухи.
А в Шутен… священников приглашать читать проповеди (хотя до сей поры к человеческим религиям Зитмапд была равнодушна), местных и особенно — знаменитых иностранных проповедников, растрезвонить на весь мир, что в Шутене хорошо учат защищаться от черной магии и… пригласить Старца!
Нет, ну правда — кто может быть святее Старца? Если светлейший из архимагов почтит своим присутствием стены колледжа, это впечатлит всех!
Только вот под каким предлогом его заманить, неуловимого странника?
В честь любимого осеннего праздника всех таллиатцев, Дня Сбора Ягод, решили устроить благотворительный прием, на который пригласили всех учителей с округи Шутена: и молодых, и бывших; Зитмапд собиралась основать благотворительный фонд для помощи старым учителям; был анонсирован первый выпуск еженедельника «Шутенский колледж Зитмапд», в котором будут публиковаться педагогические статьи, творчество учениц колледжа и Шутенских поэтов, а также, разумеется, проповеди. Война началась!
— Что это? — встревожено подняла брови директриса, тыкая пальцем в отчет.
Дашут встревожилась. За пару потерянных медяшек Зитмапд из кого угодно способна была вытряхнуть душу.
— Цена на сахар. Что это?
— Все верно. Ваш брат нам сахар продавал…
— Бобер он протухший, а не брат мне! — вызверилась директриса. — Он мне на две медяшки меньше, чем всем, должен продавать! Видно, тебя увидел, понял, что не знаешь и тебе можно за такую цену продать! Ну я сейчас ему напишу! Я ему, бобру, зубы-то пообломаю! Решил нажиться на моем горе, на этом приеме!
Полугнома черкала письмо, скрежеща зубами от негодования, перо надрывно скрипело, брызги чернил летели во все стороны.
— Я домой еду, переодеться к вечеру. Давайте завезу письмо господину Зитмапду, мне по дороге. — предложила Дашут. — Гкани Кравесца, я могу попросить вас разрешения привести на прием моего отца? Он редко куда выбирается, а на вечере будет публика исключительно благопристойная…
— О чем речь, — махнула рукой Зитмапд. Но когда Дашут уже была у двери, в спину спросила: — Это правда, что ты замужем за вольфом Гратом Арратветом?
Княжна вздрогнула от неожиданности, машинально потерла запястье правой руки, на котором должен быть волчий обручальный браслет. Она сняла его, как только уехала из деревни жениха, но до сих пор хранила, хотя все прочие украшения, включая родовой охранный амулет, надетый на нее сразу после рождения, пришлось продать. Браслет был серебряный, на кожаной основе, изнутри, незаметные, выгравированы имена новобрачных… Надо будет вернуть его Грату, если встретятся.
— Да, — сказала Дашут, решившись. — Я замужем. Но этот брак, он как бы это сказать… по расчету, и отнюдь не по брачному, и… простите, это не только моя тайна, я давала слово о молчании, поэтому не могу все рассказать. Я прошу вас хранить в тайне мое признание.
***
Угрюмый гном, владелец лесопильни, по прозвищу Бобер, был вечно погружен в свои неведомые мысли и часто путал имена и лица посетителей, этих столь прискорбно друг на друга похожих людей. Дашут не была уверена, что он ее узнал, поэтому представилась заново, положила письмо на край стола и собралась уже уходить, когда:
— Вы? Пришли ко мне? Сядьте. Прошу вас сесть.
Заскорузлые пальцы в заусенцах теребили черную бородку, маленькие синие глаза, спрятанные глубоко под кустистыми надбровьями, быстро-быстро моргали. Гном был явно чем-то очень взволнован.
— Господин Зитмапд, что-то случилось? Я могу вам чем-то помочь?
Гном вскочил, неловко сбросил локтем стопку бумаг, кинулся их подбирать — ударился об угол стола.
— Сейчас! Сейчас! — бормотал он.
Он показался Дашут напуганным. Суетился, тяжело дышал, схватившись за шею, избегал смотреть ей в глаза.
— Господин Зитмапд, вы не волнуйтесь так. Все беды можно преодолеть…
— Я люблю вас! — оборвал ее гном.
Дашут от неожиданности засмеялась. Чего-чего, а такого поворота она точно не ожидала. Тут же подумала, что это, скорее, какая-то шутка или вроде того…
— Господин Зитмапд, я тоже считаю, что вы замечательный гном, но что все-таки…
Бобер бросился к ней, схватил руку и начал целовать. Усы его шевелились, руки тряслись. Казалось, гном сошел с ума.
— Прекратите немедленно! — Дашут пыталась вырваться.
Гном поднял мутные глаза:
— Как увидел — заболело тут, — он взялся за сердце. — И день, и ночь думал… Будешь моей?
Встал на колени. Дашут не знала, что и сказать. Она похлопала гнома по плечу.
— Господин Зитмапд, я не могу ответить на ваши чувства, поскольку несвободна. Мне кажется, вы должны обратить свой взгляд на других женщин. Например, на гном.
Бобер выслушал ее ответ с открытым ртом.
— Каких… других? Другие — не ты. Я тебя… Тебя люблю…
— Простите, господин Зитмапд, — Дашут решительно направилась к двери. Гном преградил ей дорогу.
— Тебя… тебя… — повторял он.
— Вам следует немного успокоиться, господин Зитмапд. Сейчас я прикажу принести вам воды.
— Так и знал! — прошипел гном и схватил Дашут за талию. Он был на голову ниже, его лицо уткнулось в грудь, мясистые губы, как пиявки, присосались к шее княжны. Дашут завизжала:
— Оставьте меня немедленно! Прекратите! Кто-нибудь! Помогите!
Огромные ручищи сжимались на теле стальными клещами, картофелеобразный нос по самую бороду занырнул в вырез декольте. Дашут колотила по косматой голове, выдирала гному волосы. На крик прибежала старая служанка, ахнула от увиденного и… поспешила дверь обратно затворить. К счастью, гном на миг отвлекся, ослабил хватку, это позволило Дашут вырваться. Княжна опрокинула в лицо гному схваченную со стола чернильницу и бросилась бежать.
— Стой! — выл гном позади, размазывая чернила по лицу. — Остановись! Человек! Дашутик! Если ты уйдешь, я умру! Умру!