39

Их путь лежал мимо горных хребтов Восточной Лавойи, мимо десятков засыпанных снегом, но праздничных в ожидании Новосолнечья городишек, через столицу Дарвой к серому зимнему морю, которое принесет их к берегу Таллиаты. Алессия отсыпалась днем, в дороге. Ночами, полностью во власти вервольфа, она так не рисковала. Помнила, что он предпочитал надевать на нее ошейник, превращая в лису, именно когда она спала. Бдила, заодно не давая уснуть Мербиру.

Кроме прочего, ее мучила тайна украденного свитка Арумециса. Она пересказала оборотню заветную «волшебную» фразу.

— Свиток что, поддельный? Или это какая-то загадка? Невидимые чернила? Шифр?

— Свиток — настоящая историческая реликвия, которую вы, свиньи, уничтожили. — возмутился Мербир. — А надпись… ну да, наверное заклинание.

— Я произносила это заклинание тысячи раз в своей жизни. — мрачно сказала Алессия. — Не работает.

— А надо было не просто, надо было с чувством говорить, с душой! — он хмыкнул. — Чужие заклинания… они бесполезны, это да. Видишь ли… Магия — это действие, вполне осязаемое физическое действие, которое надо совершить с помощю ума. Понимаешь? Сделать что-то, не делая ничего. Трудно. Чтобы мозгу было проще, в процессе обучения в Академии нас заставляли создавать какие-то привычные ритуалы для каждого заклинания. Проложить для разума, для создания определенного навыка, рефлекса, протоптанную, привычную тропу. Есть списки заклинаний, выдуманных другими, которые можно использовать, можно придумать свои. Но они не магия, они просто дорога, по которой должна проехать лошадь. Или даже меньше — дорожный указатель, понимаешь? Даже не так — дорожный указатель, обозначения на котором понятны для одной-единственной лошади.

В общем, Арумецис действительно сокрушал крепости тем заклинанием, которое написал для потомков. Ничего удивительного. Говорят, он был знатным матерщинником. Наверняка у него были заклинания покрепче…

Алессия очень любила слушать рассказы Мербира про магию и про его обучение в Найкарской Академии.

В одну из длинных ночных бесед он заявил:

— Ты обязана жизнью моему деду.

— Каким образом?

Мербир завозился, поднял подушку, устраиваясь поудобнее. Алессия положила голову ему на колени.

— Никто уже не помнит, с чего началась вражда между лисами и волками. Во времена Черно-Белых войн все воевали со всеми… У вас была плохая слава обманщиков. В любой войне приходит момент, когда надо выбрать, на чьей ты стороне. Предателей никто не любит. Вы думали, что сможете всех провести и остаться в стороне от войны, но на лисий род ополчились и темные, и последователи культа Белобога, и мы, и медведи… На лисиц все охотились. Мой дед и его собратья нашли последнее логово. Лисий род должен был быть уничтожен полностью. Дед рассказывал, что лисят не щадили тоже. Но одна лиса, раненая, смогла убежать. Мой дед во главе стаи пошел по следу, догнал… Это была молодая лиса с прокушенной задней ногой, которую она подволакивала, потеряла много крови… и она была в тягости.

И дед почему-то ее отпустил. Говорил мне, что не смог… неизвестно, почему… Да никто не верил, что лиса сможет выжить. Оборот во время беременности — смертельно и для матери и для ребенка…

Я не думал, что когда-нибудь встречу живую лису. Не поверил своим глазам. Забрал тебя у Павлиса, присматривался… Подумал, что ты можешь быть полезна, чтобы отбиться от требований родни. Стая тебя не заподозрила. Они говорил мне, что может у тебя давно в роду оборотни были, может, кошки… Никто не увидел в тебе лису и я стал сомневаться тоже. Пытался тебя как-то спровоцировать на проявление способностей…

— Ты считаешь меня опасной для своего народа, поэтому держал взаперти? — спросила Алессия. — Но ведь я не умею колдовать…

— Мне хотелось понять, на что ты способна. Сможешь ли освободиться от ошейника, найти лазейку в заклинании…

— Когда это было? Когда они нашли последнюю лисью семью? — спросила Алессия.

В ту ночь она убежала, чтобы в одиночестве пропеть небесам поминальную по своему народу. Волк вовремя заметил пропажу, пошел по следу. Издали услышал заунывный вой на одной ноте, увидел рыжий силуэт на снегу, но приближаться не стал.

***

Мать никогда не рассказывала Алессии о своем детстве, о родителях. Какой бы ни была ее история, столичные трущобы тут же написали поверх тысячи новых. Рыжую женщину, страдающую припадками сумасшествия, с ее маленькой рыжей дочкой уже никто не помнил. Алессия гуляла по городу, в котором прожила столько лет, как по чужому. У дома санкьи Певады заметила сына «благодетельницы» и его жену, оба были в трауре. Значит, старухи уже нет…

Про своего отца, который был дальним родственником Певады, Алессия знала немного больше. Беспутный, но обаятельный сын нищего клерка женился вместо достойной богатой наследницы, которая его любила, на рыжей приблуде. Чтобы прокормить семью, пошел служить на флот и умер от какой-то экзотической лихорадки… Санкья Певада отзывалась о двоюродном племяннике тепло. Легкомысленный был, говорила, человек, но с добрым сердцем…

Мербир принуждал ее выбросить ожерелье, украденное у Кахлоса. Алессия разобрала драгоценность на отдельные бусы и раздала нищим. Кому-то досталась жемчужина, кому-то — бесценная изумрудная подвеска.

Взамен вервольф приобрел у знакомого гнома двенадцать сапфировых кабошонов, редких и по чистоте, и по яркости цвета. На красных волосах Алессии синий смотрелся изумительно, но этим камням только предстояло стать украшениями. К алтарю лисица шла в будничном серо-зеленом платье.

В Лавойе не приветствовался культ матери-природы. Венчал всех служитель Белобога. Но в Таллиате было принято заключать браки только в храмах Берегини, Мербир с трудом нашел один-единственный на всю столицу. В свидетели позвали двоих гномов и какого-то купца человечьей расы, тоже старого Мербирового приятеля.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Алессия до последнего не верила, что вервольф решится на этот шаг. Он говорил, что замужество и принадлежность к волчьему клану уберегут ее от возможных неприятностей, связанных с ее лисьим происхождением, о том, что магия их рода и доныне считается самой опасной среди оборотничьих, но Алессия никаких способностей в себе не чувствовала и опасений его не понимала.

У алтаря чуть не разревелась, вместо обычного «да» решила дополнить клятву обещанием:

— Я не буду у тебя воровать и буду тебя защищать!

Ей показалось важным это сказать, но священник был удивлен. А Мербир потом весь день издевался:

— Ну поздравляю! Окрутила дурака! Видано ли это, чтобы умный купец женился не просто на бесприданнице, а еще и на воровке! Ах, как низко я пал!

Вместо первой брачной ночи Алессия его жестоко покусала.