Глава 5

Идти по дороге, пусть даже такой странной, оказалось гораздо удобней, чем просто увязать в пустыне. Альда даже почувствовала, как возвращаются ее силы, а уж о том, чтобы воспользоваться помощью Триана, и речи не шло. Хотя он все равно переносил суровые условия пустыни куда лучше и стабильно оставался на пару шагов впереди.

Она уже усвоила, что болтать он не будет, и успокоилась. Конечно, ей было немного обидно: как будто любые отношения и любые чувства заканчиваются, как только закончится миссия. Но так правильней, да и потом, какие у них там были отношения? Один только миг настоящей откровенности — который она, возможно, поняла неправильно.

У новых условий путешествия был только один недостаток: дорога пролетала слишком быстро, и черные горы безжалостно приближались. Альда надеялась, что ближе к цели она разберется, как должна реагировать и что делать дальше. Но время ожидания заканчивалось, а никакой уверенности не было и в помине.

Когда у нее появилась возможность рассмотреть горы поближе, она обнаружила, что они вовсе не черные, они просто казались такими из-за дымчатого желтого сияния здешнего солнца. На самом деле они были серыми или темно-коричневыми, сложно определить при таком свете. Но главное, они были лишены каких-либо признаков цивилизации: здесь не было ни домов, ни больших дорог, и даже череда колонн и веревок обрывалась.

Получается, все города построены внутри кратера. Осталось только понять, как туда добраться.

Неподалеку от города Триан свернул в сторону от дороги, и она последовала за ним, ничего не спрашивая. Альда ведь первой предположила, что за дорогой наблюдают внимательней, чем просто за пустыней! Значит, им нужно зайти с другой стороны. Вот только будет ли там подходящий путь? Пока что эти горы казались непреступными.

Они были в паре шагов от величественной тени, отбрасываемой горными пиками, когда Альда замерла, прислушиваясь к собственным ощущениям. В пустыне никакой жизни не было, и ее телепатические способности казались бесполезными. Но теперь чувство жизни появилось, да еще какое!

— Подожди! — попросила она. — Рядом с нами… рядом с нами люди!

Сначала она решила, что ошиблась. Люди в этом диком мире, вот так сразу… Откуда? Альда уже настроилась на то, что вся планета принадлежит пришельцам. Но человеческий разум ни с чем не перепутаешь, а здесь было несколько искр такого разума.

Да, это, несомненно, были люди, наверняка колонисты — больше некому. Но прочитать их мысли Альда все равно не могла.

— Сколько, как настроены? — поинтересовался Триан таким тоном, будто лично к нему это не имело никакого отношения.

— Шестеро, спокойны, но…

— Но — что?

— Они все мыслят на незнакомом мне языке. Он не похож ни на один из языков Земли, даже близко!

Это было тревожным знаком. Колония, любая колония, как бы ни сложилось ее развитие, не придумывает свой язык с нуля. Когда они прибыли на планету Арахну, там сформировалось собственное наречие, представлявшее собой переплетение языков всех народов, представители которых были на корабле.

Но здесь Альда столкнулась с чем-то принципиально новым, похожим на непонятный набор звуков. А для местных это был единственный язык, который они знали! Они не притворялись, потому что не подозревали, что за ними сейчас наблюдают. Они думали на нем, а это высшая степень принятия языка.

Языка пришельцев. Вот и первый признак той самой разумной жизни, которая сделала планету Глизе уникальной.

Все это Альда попыталась объяснить своему спутнику, но даже теперь он не выглядел заинтересованным.

— Значит, местному населению удалось подчинить себе экипаж «Татенена». Любопытно.

— «Любопытно»? Это и все, что ты можешь сказать об этом?!

— Пока — да. Ведь мне действительно любопытно узнать, каким должно быть местное население, чтобы так легко поработить целую колонию. Но это подождет, нам нужно миновать их, вступать в контакт пока неразумно.

— Согласна, — кивнула Альда. — Но с этим могут быть трудности… Их сознание оказалось более чуждым, чем я ожидала. Я не смогу проделать тот прием, о котором говорила капитан Лукия, не смогу отвести их взгляды…

— Трудностей не будет.

Пока их сознание представлялось Альде чем-то вроде ямы с клубком змей. Это не обязательно означало, что люди опасны. Но касаться их мыслей нужно было с величайшей осторожность, а уж о том, чтобы управлять ими, пока и речи не шло.

Триана не насторожило даже это, он продолжил все так же уверенно двигаться вперед. Альда решила было, что он совсем помешался со своей наглостью, когда он все-таки остановился. Однако легионер не собирался вести с ней переговоры или даже делиться своими планами. Он достал из-за пояса нож и надрезал собственный палец.

Две темные тяжелые капли крови упали вниз, и рана тут же затянулась. Песок мгновенно принял неожиданное подношение, впитал его, и спустя пару секунд уже невозможно было определить, где именно упала кровь.

— Что ты делаешь? — нахмурилась Альда.

— Обеспечиваю нам отвлекающий маневр.

Он больше ничего не сказал, но это было и не нужно. На том месте, куда упала кровь, песок вздулся и начал двигаться — как будто там, под ним, шевелилось что-то большое. Это было настолько неожиданно и жутко, что Альда невольно отпрянула.

Хотя ей как раз удивляться не следовало! Она-то знала, что кровь Триана обладает способностью к мгновенной мутации. Значит, этих двух капель было вполне достаточно, чтобы создать нечто новое… нечто опасное.

Оно устремилось к горам, рассекая песок, но не показываясь над его поверхностью. Очень скоро Альда почувствовала, как скучающее спокойствие людей сменяется тревогой и настороженностью. Они заметили движение! Они понятия не имели, что это такое, и они боялись. Существо двинулось в сторону вдоль границы, и они последовали за ним, как привязанные.

Это вовсе не означало, что путь открыт. Альда понятия не имела, какая здесь сеть наблюдения, есть ли сложные технологии. Если они будут приближаться к горам по открытому пространству пустыни, их заметят даже издалека.

Триана это не заботило, он спросил только:

— Как у тебя с вестибулярным аппаратом? Укачивает быстро?

— Нет, — растерялась Альда. — А что?

— Бесплатный аттракцион.

Прежде, чем она успела спросить, на что он намекает, Триан подхватил ее на руки и рванулся вперед. Причем «рванулся» в мыслях Альды было самым точным словом, которым она могла описать это. Он даже не бежал, он скользил сквозь пространство! Альда не была способна на такую скорость, ей только и оставалось, что беспомощно прижиматься к нему.

Она знала, что он такое умеет, видела во время предыдущего задания. Он двигался так быстро, что человеческий глаз не мог за ним уследить. Он как будто исчезал в одном месте и тут же появлялся в другом, телепортация, а не бег! Но никакого чуда здесь на самом деле не было, уникальное тело легионера позволяло ему становиться настолько быстрым.

Если для него это было нормально, то для Альды стало серьезным испытанием. Жара пустыни вдруг сменилась холодом, ей казалось, что на нее со всех сторон давит неведомая сила, которая вот-вот ее уничтожит. Долг солдата военного флота требовал терпеть молча. Человеческая сторона готова была умолять о пощаде, лишь бы все это быстрее прекратилось.

К счастью, их рывок был совсем недолгим, она так и не успела ничего сделать. Расстояние, которое при прежней скорости отняло бы у них не меньше часа, Триан преодолел за пару минут. Вот они стояли посреди песков, а вот уже под ногами у них твердые камни горной тропы.

Здесь ведь была тропа, самая настоящая! Она не просматривалась издалека, потому что вилась между крупными камнями. И все же это был удобный подъем наверх, наверняка ведущий к городу.

На Триана это перемещение в пространстве вообще никак не повлияло, а вот Альде пришлось заплатить за сэкономленное время. Легионер осторожно опустил ее на теплые камни, и она осталась там, потому что встать пока не получалось. Голова жутко кружилась, даже рассеянный легкий свет резал глаза, и ее подташнивало.

Альда знала, что нужно просто перетерпеть. Очень скоро совершенный организм солдата специального корпуса восстановится — пусть и не так быстро, как у легионера, капитана или хилера. Эта вынужденная слабость смущала ее, но ничего изменить она пока не могла.

— Придется подождать, — буркнула Альда. — Ты знаешь, почему.

— Знаю. Но не считаю нужным просто ждать. Ни одна минута миссии не должна быть потрачена зря, тебе известны правила.

— Тебя так волнуют правила?

— Не особо. Но если их можно придерживаться, то почему бы и нет?

— Не представляю, что мы можем сделать, пока я в таком состоянии!

— Никаких «мы», — покачал головой Триан. — Ты можешь — и ты сделаешь. Сейчас рядом с нами только люди и больше никого. Это отличная возможность взломать код языка, на котором они говорят.

Следовало ожидать, что он заведет об этом речь, но Альда надеялась, что это произойдет позже.

В академии их учили многому. Среди прочего было и изучение языка, который они совершенно не знают, по сознанию носителя. Только телепаты на такое и способны, без них языковой барьер стал бы непреодолимой преградой.

Для того, чтобы найти код языка, нужно было полностью настроиться на чужое сознание, проникнуть в него, изучить. И тогда определенные образы связываются со словами, слова становятся понятны, можно получить чужие знания и использовать их.

В теории все это было не так уж и сложно, а на практике — страшно! Альде казалось, что ей нужно прыгнуть в омут, укрытый черной водой. Никто не знает, насколько он глубок, какое там течение… нет ли там чудовищ. У нее было совсем мало опыта, и две предыдущие миссии никак не могли подготовить ее к такому.

— Думаю, лучше не сейчас, — прошептала она, стыдливо отводя взгляд.

— А я думаю, что лучше сейчас. Один-один.

— Я плохо себя чувствую, я не готова…

— Звучит так, будто я тебе переспать предложил.

Его насмешливая уверенность начинала раздражать.

— Триан, я не могу это сделать, конец истории!

— А придется, — усмехнулся он. — Через «не могу», если тебе так удобней. Потому что нет никакого «не могу», есть «не хочу».

— Не хочу — тоже. Но хотеть я этого никогда не буду, а вот мои возможности…

— Даже не начинай, — прервал ее легионер. — Мы оба знаем, что сейчас сложилась идеальная ситуация для тебя. Рядом только люди, и тебя не отвлекают незнакомые формы жизни. Эти люди не ждут твоего вторжения и не готовы защититься. Изучение начинать лучше именно с них, потому что это сознание, даже сформированное в непонятных условиях, все равно человеческое. С ним тебе будет проще. Получи языковой код, Мазарин, научись хотя бы понимать их. Это значительно облегчит нам жизнь, когда мы встретимся тут с зелеными человечками.

Он был прав во всем, и Альда это знала. Но она почему-то не могла, просто не могла… Это как впервые прыгнуть с парашютом: так себе опыт. Вроде все знаешь, должно получиться, но остается тихий гадкий голосок в сознании, который шепчет: ты ведь можешь умереть.

Умереть в этом случае Альда не боялась, но боялась все испортить. Поэтому она решила, что здесь и сейчас заниматься этим не будет. А Триан решил иначе.

— Ты не можешь меня заставить! — возмутилась она.

— Я и не буду. Я просто посижу здесь сам, а ты можешь продолжить путь одна, если хочешь.

Словно желая доказать свою решимость, он опустился на землю и скрестил под собой ноги. На его лице застыло выражение абсолютной безмятежности, и чувствовалось, что он готов просидеть здесь не один день, если придется, выносливости легионера для этого вполне хватило бы.

— Ты не можешь меня вот так шантажировать, — нахмурилась Альда.

— Это не шантаж, и зла тебе я не желаю.

— А на то как раз и похоже! Чего же ты тогда желаешь?

— Чтобы ты преодолела себя. С уверенностью в своих силах у тебя конкретные проблемы. Но обычно это твое дело, а теперь начинает мешать миссии. У тебя мало опыта, однако он и не появится, если ты просто продолжишь сидеть на заднице ровно. Задница, кстати, ничего такая, но для миссий космического флота одного этого недостаточно.

— Да пошел ты…

— В этом и подвох: я никуда не пойду, пока ты не раскроешь код языка. Нам нужно понять целую цивилизацию, и язык — главный ключ к этому. Мы должны получить его как можно скорее, а не сидеть тут и ждать, пока у тебя появится нужное настроение.

Альда посмотрела на него и вдруг пожалела о том, что он не уродлив. Это была неожиданная мысль, и она сама не знала, откуда это вообще взялось. Но если бы он был уродливым, все бы сошлось: идеальный хрестоматийный злодей, раздражающий до невозможности, слишком самоуверенный и ни с кем не считающийся, да еще и мерзкий, тошнит от одного взгляда!

Его красота делала образ незавершенным. Глядя на него, Альда видела статую, выточенную из белого мрамора, а статуе все равно, что происходит в мире. Но слушая его, она считала его человеком, с которым невозможно спорить. Потому что он говорил правду, просто неугодную ей и неприятную. Он не давал ей притвориться слабой и избежать сложного задания, потому что каким-то образом точно вычислил предел ее возможностей.

— Ненавижу тебя, — проворчала Альда.

— Сколько угодно, но в свободное от работы время. А пока займись делом.

Головная боль, к счастью, отступила, и сосредоточиться было проще. Альда закрыла глаза, глубоко вдохнула, а потом медленно выдохнула, призывая все свои способности к телепатии.

Похоже, ей все-таки придется нырнуть в темный омут.

***

Риве казалось, что мир кружится, хотя он, конечно же, оставался неподвижным. Вся ее жизнь была ограничена этим городом. То есть, она знала, что за его пределами есть и еще что-то, догадывалась даже, что. Но Рива была уверена, что здесь, в Триинсте, покой, а дальше — хаос, на который она однажды решится.

Теперь хаос пришел и сюда, а покоя попросту не осталось, нигде и никакого. Ее сердце переполнял такой ужас, что она не узнавала прекрасно знакомые улицы. Она бежала куда-то, сама не понимая, куда и где находится сейчас. Лишь бы двигаться! Ей казалось, что, пока она двигается, ничего плохого с ней не случится.

Дома наблюдали за ней, рядом то и дело кто-то мелькал, но она бежала так быстро, что не успевала их рассмотреть, а они — ее. Это и к лучшему, но сколько так может продолжаться? Она уставала, страх и отчаяние придавали ей сил, однако и эти силы заканчивались. В памяти против воли всплывали мгновения казни родителей, их отчаянные крики… Она тоже будет так кричать. Она так и не сумеет стать для своего народа достойной проводницей, не вернет Татенен, никого не спасет, и история ее семьи закончится на ней. Мысли об этом застелили глаза слезами, и это стало последней каплей. Рива наконец споткнулась и повалилась на холодную каменистую дорогу.

Только теперь она сообразила, что над Триинсте сгустилась тьма, а она сейчас не на улицах сообщества людей. Вместо крошечных хижин, напоминающих налепленные на горный склон комки грязи, она была окружена домами побольше. Эти, занимавшие вершину гор, делались из камней и плотно переплетенных высохших водорослей, рядом с ними зеленели скромные растения и даже цветы, которые Рива видела лишь по большим праздникам. Конечно, это были не такие роскошные жилища, как у холини, но и не такие жалкие норы, как у людей.

Она оказалась на территории таруа.

Ничего хорошего это ей не сулило. Вряд ли ее уже объявили в розыск по всему городу, понадобится время, пока Хасма доберется до своего мужа и нажалуется ему, пока этот жалкий старикашка примет какое-то решение. Но таруа в любом случае заметят чужую на своих улицах, они не потерпят такое вторжение и сразу сдадут ее городской страже. И тогда…

Она не успела подумать о том, что будет с ней тогда. В этот момент кто-то схватил ее за руку и бесцеремонно поднял с земли. Судя по силе и легкости движений, это был совсем не человек. И точно: даже того ничтожного света, который дарила Холинсу ночь, было достаточно, чтобы разглядеть плотно сбитый силуэт таруа.

— Не тронь меня! — возмутилась Рива, пытаясь вырваться. — Я здесь случайно, я сейчас уйду!

Но сильная четырехпалая рука удерживала ее запястье с безжалостностью цепи.

— Тише ты, дура! — велел шипящий голос. — Ты привлечешь внимание, тебя многие увидят тут, и тогда даже я не смогу тебе помочь!

Она узнала этот голос мгновенно, и удивление Ривы было настолько велико, что она перестала вырываться. Она присмотрелась внимательней и лишь теперь смогла разглядеть, кто именно стоит перед ней.

Они не виделись много-много сезонов, а общались и вовсе один раз — в день, когда казнили ее родителей. В день, когда он спас ей жизнь.

Когда у нее отняли маму и папу, она мало что соображала, она была всего лишь ребенком. Но, став постарше, Рива разобралась: если бы она тогда побежала к родителям, никто не стал бы ее спасать. Ей позволили бы взойти на плот и погибнуть вместе с ними. Поэтому своей жизнью она была обязана таруа, удержавшему ее от этого, а позже вернувшему людям.

Это был не просто таруа, как оказалось. Это был сам Зевег-Тха — глава их сообщества. Он так и не объяснил, почему пожалел маленькую девочку, он просто ушел. Для себя Рива решила, что это была бессмысленная прихоть с его стороны. Таруа благосклонно относятся к любым детенышам, вот он и помог! Потом он не искал ее, а она — его. Рива несколько раз видела его во время общих праздников, но всегда — издалека. Он стоял рядом с сеншеном и Тувенегом, и этого Риве было достаточно, чтобы презирать его.

Она не надеялась, что их пути снова пересекутся. Но вот Зевег-Тха стоял рядом с ней, держал ее за руку и уходить не собирался.

— За мной, быстро, — приказал он. — Скоро мой народ начнет просыпаться, тебя не должны видеть здесь!

Риве не слишком-то хотелось идти с ним, но у нее не осталось сил, чтобы сопротивляться. Она только теперь осознала, как сильно болит все ее тело. Да и не спала она очень давно… Она и в лучшем состоянии вряд ли удрала бы от таруа! Поэтому она покорно позволила ему вести ее.

Так она оказалась в доме Зевега-Тха. Он возглавлял сообщество таруа уже много сезонов, поэтому ему принадлежал самый большой дом на вершине гор, со всех сторон окруженный удивительно красивыми цветами, которых Рива прежде не видела. Напряженно оглядевшись по сторонам, Зевег-Тха впустил ее внутрь и тут же проводил в дальнюю комнату, лишенную окон.

Ее появление видели — жены Зевега-Тха и его многочисленные дети. Рива сразу поняла, что не всем нравится ее присутствие… да почти никому не нравится! Но никто не смел стать на пути у хозяина этого дома.

Зевег-Тха притащил ее в комнату без окон, небольшую, но теплую и вполне уютную. Он что-то быстро сказал своей жене, однако Рива не расслышала, что именно. Ее шатало, и она вынуждена была опуститься на плотную мягкую подстилку, чтобы не упасть.

Таруа подошел поближе и уставился на нее непроницаемо темными глазами, лишенными зрачков.

— Три проклятья, дева, что ты творишь? — устало поинтересовался он. — Ты что, не понимаешь, что на улицах моего народа хватает желающих тебя убить? Для этого и особая причина не нужна, достаточно того, что ты вторглась сюда!

— Может быть. Но сейчас меня хочет убить весь город, и мне не так уж важно, где именно это произойдет.

— Да что с тобой случилось?!

Ей не следовало отвечать ему. То, что произошло, было тайной… которая потеряла всякий смысл. За время своего отчаянного забега по городу Рива поняла: она в ловушке. Усталость наполняла ее безразличием к собственной судьбе, поэтому молчать она не стала.

Но и не потеряла благоразумие окончательно. Она скрыла от таруа ту роль, которую во всей этой истории сыграл Дженвен. По ее словам, он повел себя так, как и полагалось вести охраннику. А ее ссора с Хасмой произошла потому, что старуха хотела оболгать ее, обвинить в сговоре. Теперь это уже не важно: она покалечила Хасму, сбежала, лучшего доказательства вины и не придумаешь! Отныне у Тувенега есть все основания просить у сеншена ее немедленной казни, утверждая, что она опасна для сообщества людей.

Зевег-Тха слушал ее внимательно, не перебивал, но и подбодрить не пытался. Когда она закончила говорить, ему полагалось вызвать стражу и доставить ее прямо к сеншену, этим он мог бы заслужить неплохую награду.

Но таруа так и не сдвинулся с места. Он задумался о чем-то и опомнился, лишь когда его жена принесла какой-то сверток. Зевег-Тха не позволил ей подойти к Риве, он сам передал человеческой девушке неожиданный подарок.

Им оказалась рубашка, подходящая для нее, пусть и великоватая, мягкие съедобные коренья и сосуд с водой. Рива пораженно посмотрела на подношение, но принимать его не спешила.

— Что это?..

— Новая одежда для тебя и еда. Может, сейчас ты и не чувствуешь голода, потому что ты не в себе, но он придет. В таких ситуациях нужно вести себя не так, как хочется, а как правильно. Правильно для тебя — поесть и лечь спать.

— Но… зачем?

— Чтобы отдохнуть, — терпеливо пояснил Зевег-Тха. — Твое будущее мне пока неясно, но оно не будет простым. Некоторое время тебе придется пожить в этой комнате. Не бойся, ее не найдут, я сам все обустроил так, чтобы ее не нашли. А потом… придумаем, как с тобой быть.

— Ты что, помогаешь мне?

— Мне кажется, это уже очевидно.

Рива внимательно посмотрела на него, ожидая, — с опаской, — что Зевег-Тха вот-вот рассмеется и отведет ее к людям. Но глава сообщества таруа смотрел на нее все так же серьезно. Он действительно собирался защитить ее, совсем как тогда, возле озера!

— Зачем ты это делаешь? — не выдержала Рива. — Ты что, не понимаешь, что тебя самого за это могут казнить?

— Я все понимаю.

— Тогда зачем?!

— Мне жаль тебя, — просто сказал Зевег-Тха. — И мне кажется, что твой отец поступил бы с моими детьми так же, если бы мы поменялись местами.

Этого Рива никак не ожидала услышать.

— Мой… отец? При чем тут мой отец?

— Он был моим другом.

Человек был другом таруа? Это было самым диким утверждением из всех, что Риве доводилось слышать! С другой стороны, а что здесь не дико? Уже сам этот разговор окутан смертельной опасностью! Там, у озера, и сейчас Зевег-Тха доказал, что он действительно на ее стороне.

— Объясни мне! — попросила Рива.

— Сейчас не лучшее время для этого. Ты устала, тебе лучше поспать.

— Я все равно не смогу заснуть, если не узнаю.

— Ты вряд ли сможешь заснуть и если узнаешь.

— Итог все равно один, а потом, когда начнутся мои поиски по всему городу, тебе будет не до разговоров. Так расскажи сейчас!

— Если ты настаиваешь, пусть будет так, — сдался Зевег-Тха. — Тем более, рассказ получится не слишком длинным.

Ее отец и Зевег-Тха познакомились очень давно, когда они оба еще не возглавляли свои сообщества. Они встретились во время строительства дворца прошлого сеншена. Ни один из них не стремился к настоящей дружбе, но они быстро научились уважать друг друга за ум, силу и характер.

Строительство закончилось, они по-прежнему жили в одном городе и продолжили общаться. Они были одними из немногих, для кого вид был не так важен, как личность. Вскоре Зевег-Тха стал лидером таруа по праву наследования, когда погиб его старший брат. У людей наследования не было, отца Ривы избрали, потому что никто среди людей не вызывал большее почтение.

Они прекрасно знали, что общаться открыто им не следует. Но их обязанности давали им достаточно возможностей для того, чтобы встретиться и поговорить.

Так Зевег-Тха узнал о грядущем восстании — глава сообщества людей доверял ему достаточно, чтобы рассказать о таком.

— И ты просто принял это? — поразилась Рива. — Не побежал к сеншену?

— Нет. Я принял и поддержал это.

— Но почему?!

— Потому что городу давно уже нужно было нечто подобное, — уверенно заявил Зевег-Тха. — Ты думаешь, мы боимся людей? Таруа никого не боятся! Но мы видим, что город зашел в тупик, мы не можем жить так, как жили наши предки. Мы должны развиваться! А для этого нужно перестать считать людей безвольными животными и дать им новое место в Триинсте. Твой отец не хотел никого свергать или уничтожать, Рива. Он готов был использовать силу лишь для того, чтобы обратить на себя внимание, а потом уже вести переговоры. Но из-за предательства ему так и не довелось это сделать.

Рива много размышляла о том, что собирались сделать ее родители. Она слабо представляла, на что они вообще надеялись. Если бы их не предала Юста, их бы разгромили другие жители города, разве нет? Но теперь, после рассказа Зевега-Тха, все представало в ином свете. Люди бы восстали, таруа — отошли в сторону, и холини пришлось бы что-то менять.

Если бы это случилось… Но это не случилось.

— О том, что твои родители схвачены, я узнал слишком поздно, — продолжил Зевег-Тха. — Я никак не мог им помочь, но я надеялся хотя бы поддержать их дочерей. А теперь представь мой ужас, когда я узнал, что к смерти их приговорила родная дочь!

— Мне своего ужаса хватает, — криво усмехнулась Рива.

— Я понял, что Юста потеряна навсегда. Но ведь оставалась еще ты! Я нашел тебя и проследил, чтобы другие люди взяли тебя на воспитание.

— У тебя не было власти над ними!

— Но я знал, что они это сделают. С тех пор я наблюдал за тобой, видел, какой ты росла… Твой отец гордился бы тобой. Поверь мне, я знал его достаточно хорошо, чтобы утверждать это.

Рива почувствовала, как на глазах закипают новые слезы. Как это глупо! Она давно уже смирилась с тем, что отца нет… Но неожиданная помощь Зевега-Тха в момент, когда она почти отчаялась, казалась ей неожиданным посланием от родителей. Их больше нет, давно уже нет — и все равно они рядом.

— Я не ожидал, что с тобой произойдет такое, хотя следовало бы, — признал Зевег-Тха. — Новый лидер вашего народа никогда тебя не любил. Думаю, он сыграл не последнюю роль в том, что тебя отдали такому самцу.

— Как и во всем остальном… Но своего он добился! Он от меня избавился…

— Ты до сих пор жива, вот о чем нужно думать!

— Но показаться людям я уже не смогу! — указала Рива. — Тувенег наверняка в восторге, а сломанное лицо его старухи вряд ли его сильно беспокоит, она и была страшная!

— Вот и порадуйся тому, что ты с ней сделала, думай только об этом, а о будущем не думай.

— Нет у меня будущего!

— Есть. Ты никогда не знаешь, каким окажется следующий день. Вчера у тебя не было бед — но не было и меня. Отдыхай пока. Мы поговорим утром.

Он ушел, оставив ее одну. Рива была уверена, что не сможет заснуть, слишком много на нее свалилось, слишком о многом она должна была подумать! Но если разум хотел действовать, то тело прекрасно помнило, сколько энергии оно истратило.

Победило тело. Едва коснувшись подстилки, Рива заснула глубоким, болезненным сном.

***

Если бы все зависело только от Лукии, она предпочла бы ни при каких обстоятельствах не приближаться к этим тварям. Но выбора у нее как раз не было: безжалостный ветер пустыни подталкивал путников к этим махинам. Сопротивляться порывам, которые уже обрели непередаваемую силу, не получалось даже у нее. На Земле ничего подобного не было, никогда! Но какой смысл думать об этом? Никто не обещал, что все обитаемые планеты будут похожи на Землю!

Если бы Лукия была чуть послабее, ее давно бы унесло туда, к темным тварям размером с холм. Но пока ее сил хватало, чтобы замедлить продвижение, и у нее появился шанс рассмотреть их.

Зрелище было пугающим и отталкивающим. Больше всего обитатели пустыни напоминали слизней — с длинными, разделенными на несколько сегментов телами. Судя по тому, как ураган трепал их рыхлую, похожую на желе плоть, у них не было ни костей, ни мышц. Но это было и не нужно — даже при том, что существа относились к хищникам. Они охотились по-другому.

У каждого из них была грандиозная пасть, постоянно остававшаяся открытой. Эту пасть обрамляли тонкие пластины, заменяющие зубы, и хотя они были даже отдаленно не похожи на клыки, Лукия не исключала, что они вполне острые. Размера этой пасти было достаточно, чтобы заглотить человека заживо. При этом существа не делали ничего, чтобы захватить добычу, за них все делал ветер. Их тела были покрыты сложной системой отверстий, очень похожих на жабры, но явно выполняющую другую функцию. Благодаря этим отверстиям ветер проходил сквозь тела уродцев, не сдвигая их с места, тогда как их добыча залетала прямиком в пасть и воздушным потоком проталкивалась в сторону желудка.

В какой-то безумный момент Лукии показалось, что слизняки и создают ветер, управляя стихией. Но это, конечно, было слишком фантастично, чтобы оказаться правдой. То, к чему они приближаются, — не магические чудовища, это всего лишь животные. Инстинкты позволяли слизням развернуться так, чтобы ветер дул в нужном направлении, только и всего.

Но для людей это ровным счетом ничего не меняло. Сила урагана тащила их к верной смерти, песок забивал глаза, дышать было почти невозможно, и это лишь осложняло сопротивление. А неподвижность хищников казалась издевкой: слизняки наблюдали за ними десятками глаз, закрытых мутной защитной пеленой. Их равнодушное превосходство словно указывало: сдавайтесь, спасения нет, вы только зря терзаете себя страхом и неопределенностью.

Ситуация была откровенно паршивой — и вдруг все прекратилось. Тяга ветра исчезла, песок рухнул на землю, и мир вновь стал безопасным и спокойным. Лукии потребовалась секунда, чтобы сообразить: это не чудесное спасение. Это всего лишь временная передышка.

Их со всех сторон окружал защитный кокон из песка. Снаружи по-прежнему бушевала буря, но здесь было тихо и спокойно. Понятное дело, кокон возник не сам по себе: телекинетику наверняка потребовалось немало усилий, чтобы его создать. Но у него получилось, и они были в относительной безопасности.

Ноэль, перепуганная до истерики, тоже сообразила, что произошло, и набросилась на Рале с обвинениями:

— Ты с ума сошел?! Зачем нужно было ждать так долго, я чуть не умерла от ужаса! Я думала, эта улитка сейчас сожрет нас! Шуточки у тебя в духе Кигана!

А вот Лукия никаких вопросов не задавала. Она прекрасно знала, что это вовсе не шутка, и понимала, почему Рале тянул до последнего.

Создать такое защитное поле в разгар песчаной бури было чудовищно трудно. Настолько, что сейчас Рале мог лишь сидеть неподвижно, все свои усилия направляя на песок. Даже так, его тело было напряжено, на коже проступили крупные сосуды, а из носа скользнула первая струйка крови. Буря была слишком сильна для него…

— Сколько вы продержитесь? — поинтересовалась Лукия таким тоном, будто обсуждала штатную ситуацию на корабле. Это все, что она могла позволить себе при Ноэль. Ей оставалось лишь надеяться, что Рале понимает это.

— Не больше пяти минут, капитан. И я не могу сдвинуть нас с места. Пять минут — и снова начнется веселье.

— Пяти минут хватит.

Было бы идеально, если бы он смог решить проблему: просто перенести их в другое место, чтобы поток ветра прекратил нести их к неминуемой гибели. Однако Лукия не испытывала никакого недовольства из-за того, что Рале не смог это сделать. Это не его обязанность, это обязанность капитана, а значит, она должна найти способ спасти их всех, как бы трудно ей ни было.

— Толедо, смажьте ядом две самые большие иглы и передайте их мне, — велела Лукия.

— Что?.. Но зачем?

— Немедленно.

Большая часть способностей хилеров была направлена на исцеление, причем не только людей. Этим представителям специального корпуса не нужно было становиться отличными воинами. Но и остаться беззащитными они не могли, у них была и боевая способность: железы у них во рту могли при необходимости вырабатывать сильнейший яд.

Иглы же служили оружием, разработанным специально для хилеров. Они, легкие, почти незаметные, не были смертоносны сами по себе, у них была всего одна задача — перенести яд в тело соперника в правильной концентрации. Лукия ничего подобного с собой не таскала, но это не так важно. Капитанов учат пользоваться любым оружием, которое окажется им доступно.

Ноэль все еще ничего не понимала, однако спорить уже не смела. Она покорно достала из чехла на поясе две самые крупные иглы, что были у нее в запасе — но и они оказались размером лишь с ее ладонь. Ноэль надавила на внутреннюю сторону собственных зубов, чтобы появился яд, смазала им иглы и передала их капитану.

Лукия прекрасно знала, что этот яд смертелен и для нее. Вообще, капитана убить довольно сложно, но яд хилера как раз справится. Она сейчас была в перчатках, но одного прокола будет достаточно, чтобы ее жизнь оборвалась за мгновение. Лукия принимала это спокойно, как один из вариантов, и страха она не чувствовала.

Когда оружие было готово, она обратилась к Рале:

— На счет три вы выпустите из защитного поля только меня, Майрон. Вы и Толедо останетесь внутри.

— Капитан, вы уверены, что это хорошая идея? — насторожился Рале. — Я чувствую, что ветер снаружи стал еще сильнее, скорость очень опасна! Вас донесет до этих тварей секунды за три-четыре, не больше!

Это была полезная информация, но не способная изменить ее решение. Поэтому Лукия без сомнений начала отсчет.

— Один.

— Капитан, подождите!

Порой он до смешного наивен, этого не отнять. Рале сам уже истекал кровью — сосуды не выдерживали такого напряжения и лопались один за другим, его лицо расчертили алые полосы. Каждая минута поддержания барьера давалась ему ценой невероятных усилий и, наверняка, чудовищной боли. Но он почему-то считал, что беспокоиться нужно за нее! 1439f7c

— Два. Три.

Он выполнил ее указание. Она знала, что он выполнит. Не важно, что Рале сейчас чувствовал, что думал о ее плане. Он видел: если Лукия не позволила ему спорить, решение не обсуждается. Поэтому, когда отсчет был закончен, он покорно выпустил ее обратно в пустыню, где уже разверзлась преисподняя.

Ветер оказался даже сильнее, чем ожидала Лукия. Он налетел на нее зверем, наконец-то дождавшимся добычи, подхватил ее легкое тело, как песчинку, и потащил к распахнутым пастям. У Лукии и правда осталась лишь пара секунд на просчет своих действий. Но она не стала бы капитаном, если бы это было для нее невыполнимой задачей. Сначала она позволила ветру просто нести себя вперед и лишь в последний момент, когда хищник был совсем близко, она рванулась в сторону, чтобы изменить направление.

У нее получилось — всего на несколько сантиметров, но так и было задумано. Ветер пронес ее между телами двух слизней, и она воспользовалась этим моментом, чтобы вогнать отравленные иглы в их мягкие шкуры. Ей не пришлось долго гадать, подействует ли на них яд: подействовал — и сразу же! Гиганты пустыни, до этого безмятежные, уверенные в своей победе лишь потому, что еще не знали поражения, начали извиваться, позабыв об охоте и обо всем на свете. Они не издавали ни звука, потому что вряд ли были на такое способны. Но они бились в конвульсиях — совсем как земные черви, перерубленные пополам. Лукия, позволившая ветру отнести себя чуть дальше, наблюдала за ними с неподдельным равнодушием.

Они не были врагами, которых она ненавидела, они были лишь угрозой для ее команды, которую она должна была устранить.

Спустя несколько минут хищники затихли, безвольно навалившись друг на друга. И вовремя: к этому моменту силовое поле окончательно ослабло. Лукии потребовалось немало усилий, чтобы прорваться вперед, но она справилась. Ноэль пока еще могла сама удерживаться на ногах, а вот Рале нужна была помощь, хотя сам он вряд ли признал бы это.

Лукия провела их к поверженным чудовищам и помогла укрыться за их тушами как за теми самыми холмами, на которые они так надеялись.

Пока над пустыней завывала буря, продолжать путь было бесполезно, все их усилия должны были сосредоточиться на одном: остаться в живых. Сейчас у них все получилось, но итог этого испытания зависел от того, сколько длятся песчаные бури на другой планете…