Глава 27

Мы снова оказались в кромешной тьме. С неба не капало, а прям-таки лило. Под ногами чавкало, каблуки впивались в разжиревшую от дождя землю, делая каждый шаг неимоверно трудным. Ноги быстро промокли, причёска рассыпалась, локоны влажными змеями липли к шее. Платье потяжелело. Меня трясло от холода и шатало от усталости, больше всего на свете хотелось лечь и умереть.

Эрик тоже шатался, но упорно тащил вперёд. Понятия не имею как ему удавалось различать дорогу, но спустя вечность он остановился и сказал:

— Пришли.

С трудом, но всё-таки смогла поднять голову и сфокусировать взгляд. Лучше бы я этого не делала… На фоне ночной черноты различалась громадина невразумительной формы и… и, собственно, всё.

— Что это? — говорить уже не могла, только шептать.

— Убежище, — тускло отозвалось высочество.

Я пригляделась ещё раз и пришла к выводу — кто-то из нас тронулся, причём крепко.

— Эрик, это нагромождение камней.

Сказала и поняла — а мне уже безразлично. Мне всё безразлично. Я сейчас лягу на мокрую землю и отключусь, потому что сил вообще не осталось.

— Минута, — просипел огненный мучитель, и отпустил мою руку.

Пошатнулась. На ногах удержалась чудом.

Эрик сделал шаг вперёд, а я нахмурилась. Каменюка оказалась гораздо ближе, чем мне виделось. Впрочем, не удивительно. Я реальность уже не воспринимаю. И дело не только в физической усталости.

Верез объяснил, что магия, которой занималась накануне, очень сильно на сознание действует, утомляет. Сняв слепки и проведя несколько часов в состоянии магического видения, я так нагрузила мозг, что ой-ёй. Это всё равно, что за раз три бутылки вина выпить. Не удивительно, что едва соображаю.

Сквозь отчаянный шелест дождя пробился какой-то звук. Я его не осознала.

— Входи, — сказал Эрик.

— Куда?

Всё. Не могу больше. Ничего не могу. И ничегошеньки не вижу.

Тёплые пальцы ухватили за запястье, Эрик заставил сдвинуться с места.

— Давай, — прошептал он. — Последнее усилие.

Боже, не слишком ли много «последних усилий» за прошедшие пару часов?

Шаг, потом ещё один, третий. Дождь, кажется, прекратился, а тьма наоборот сгустилась. Под ногами уже не чавкает, каблуки не проваливаются. Снова странный звук. Неожиданно стало теплей, но меня по-прежнему колотит так, что даже зубы постукивают.

— Осторожно, ступени.

Я собрала в кулак остатки воли и сделала ещё три шага, мысленно отмечая — шелест дождя не слышу, зато слышу стук собственных каблуков. Но под ногами не камень, а что-то другое.

Внезапно тьма начала отступать, мир заполнился тусклым желтоватым светом. Равнодушно отметила, что стоим посреди большой комнаты с деревянным полом и стенами из необработанного камня. Впереди — камин, низкий стол, стулья какие-то нереальные, крохотные. Ещё какая-то мебель вроде пары комодов, справа узкая кровать, слева ещё одна дверь. Окон, кажется, нет.

Эрик разжал пальцы, высвободив моё запястье. А я не выдержала и обессилено опустилась на пол. Всё. Я — труп. И мне совершенно наплевать, что будет дальше. Сейчас растянусь на дощатом полу и вырублюсь.

Принц сел рядом, сказал:

— Раздевайся.

— Не могу.

— Надо.

— Не могу.

Эрик тоже не мог. Я это чувствовала. Тем не менее, огненный монстр потянулся к корсажу и принялся развязывать шнуровку. Я послушно подняла руки, позволяя стянуть остатки промокшего насквозь платья. Сразу стало легче и ещё на полградуса теплей, но зубы по-прежнему стучали.

Совесть взвыла дурным голосом, пришлось сделать ещё одно «последнее усилие», выдохнуть:

— Не надо. Я сама.

Принц не возражал. С трудом поднялся на ноги, пошатываясь направился к одному из комодов. Когда справилась с туфлями и чулками — вернулся и протянул полотенце.

Кое-как удалось стянуть майку и панталоны, стереть с кожи остатки дождя. А вот на сушку волос сил не хватало, поэтому просто обмотала голову полотенцем и на четвереньках поползла к кровати.

Краем глаза отметила, что принц уже избавился и от сапог, и от камзола с рубашкой. Зубами не стучал, но взгляд был таким же мутным, как и мой. И ещё осознала вдруг, что кровать в этом убежище одна.

— Чур, одеяло моё, — просипела я. Шутила, разумеется.

Впихнула себя под одеяло, закрыла глаза. Через мгновенье меня бесцеремонно подвинули и обняли. Стало теплей. Перевернулась. Закинула на огненного принца ногу, прижалась плотней, и провалилась во тьму.

Разбудил меня аромат жареного мяса. Да, именно мяса. И именно аромат, а не запах. Изумительный, тонкий, невероятно приятный. Рот мгновенно наполнился слюной, желудок забурчал. Но глаза открывать не спешила…

В памяти всплывали мутные картинки воспоминаний. Бесконечный, мучительно долгий коридор, прогулка под дождём, убежище. Жуткий холод, мокрое платье, благословенная сухая постель и сопящая грелка под боком. Вчера я этого почти не понимала, двигалась по инерции, едва ли ни на инстинктах. И отключилась, так и не осознав — мы всё-таки выбрались. Мы выжили!

Что-то звякнуло. После послышался скрип и приглушенное «ай!». Я улыбнулась уголками губ, потянулась… Потянулась и тут же замерла. Что-то было не так.

Во-первых, никакой ломоты в теле — а ведь она неизбежна после столь утомительной прогулки. Во-вторых — ни намёка на простуду. В-третьих… в-третьих я даже дышать перестала. А потом закусила губу, осторожненько перевернулась на живот и уткнула нос в подушку, в надежде сдержать истеричный смех. Кажется, я не только факт спасения не осознавала, но и кое-что ещё пропустила.

Чёрт! Чёрт!!!

Томящая, безумно приятная слабость в… некоторых частях тела была не единственным, но самым красноречивым свидетельством того, что… чёрт!

— Ага… — протянул голос. Принадлежал он, разумеется, Эрику. — Проснулась…

Матрас прогнулся, одеяло, которым была прикрыта, поползло вниз. Огненные губы коснулись плеча, начали прокладывать дорожку к шее.

— Доброе утро, колдунья, — это было сказано настолько… интимно, что последние сомнения отпали.

Чёрт! Чёрт!!! Как это произошло?! Когда? Почему?

В том, что это случилось по обоюдному согласию не сомневаюсь ни капельки, но… но я же ничего не помню! Вообще ничего!

— А я завтрак приготовил, — продолжал издеваться принц.

Мама!!!

Я зарылась поглубже в подушку и попыталась сделать вид, что всё-таки сплю.

А потом принц самым бессовестным образом выудил мою руку, которую тоже под подушкой прятала, и надел на палец кольцо. К истерике добавилось жгучее любопытство, я повернулась, приоткрыла один глаз, и… смеяться резко расхотелось, потому что это было моё кольцо. Кольцо, в котором заключён Верез!

— Что это? — глухо спросила я.

Эрик бессовестно расхохотался.

— Забавное колечко. Оно вчера… оно вчера так жалобно пищало, чтобы я его с тебя снял… пока ты буйствовала.

Я? Я буйствовала?!

Я нервно сглотнула и спросила:

— А ванная тут есть?

Снова засмеялся.

— Есть. Дверь напротив.

Осторожно отодвинулась от Эрика, на которого старательно не смотрела. Выдернула из под венценосной попы одеяло, закуталась и лишь потом встала и… наши взгляды всё-таки встретились. Я пыталась сдержать истерический хохот, а он… сиял.

Так… Спокойно, Настя! Спокойно!

Окинула взглядом наше странное убежище. Нет, это не комната, а скорее пещера с удобствами. Маленькая и уютная, как норка хоббита. С потолка льётся приятный желтоватый свет, в камине пылают угли, на столе — невероятно маленьком — блюдо с запеченной тушкой какого-то зверя.

— А… а откуда мясо?

— Поохотился, — с улыбкой ответили мне.

Чёрт! Он ещё и охотился! И… и он не просто охотился, а для нас! Мама дорогая, как это всё пережить?

Я рванула в ванную со скоростью антилопы, за которой гонится лев.

Боже! Что же я натворила?!

…Санузел оказался вполне приличным, будто не в пещере, а в нормальном доме остановились. Я шустро совершила все утренние процедуры и зависла перед большим зеркалом над раковиной. Глядевшая на меня девушка цвела пурпурным стыдливым румянцем и сильно напоминала ведьму после шабаша. Особенно впечатляла причёска — волосы высохли и превратились в адский колтун.

— Чёрт… — прошептала я. — Чёрт!

А потом набралась храбрости и позвала:

«Верез… Верез, ты тут?»

«Да,» — ответил старик хмуро.

«Верез… ты прости… но мне больше не у кого спросить… а… а кто к кому приставал, а?»

Сознание заполнила гнетущая тишина.

«Знаешь, что! — наконец, воскликнул старик. — Разбирайтесь сами!»

«Но Верез…»

«Отстань!» — рыкнул маг. До меня дошли лишь отголоски его эмоций — оказалось, тот, кто сроднился с моей личностью, смущен до предела.

Ой, а мне-то как стыдно! Знаю, что от переутомления мозг может отключиться, но… но не до такой же степени! Чёртова магия! Это она виновата, она!

Боже, что я наделала? Что натворила? И ведь не только стыдно, но ещё и обидно… А Эрик такой счастливый, что… Ну как я ему в глаза смотреть буду?! Боже!!!

Мне всё-таки удалось взять себя в руки и немного успокоиться. Из ванной вышла замотанной в то же одеяло, со стыдливо опущенными ресницами и пылающими ушами. Впрочем, последние прикрывали волосы — мне таки удалось найти расчёску и привести их в порядок.

— Может оставишь одеяло в покое? — с улыбкой спросил красноволосый. Он ждал у стола и был одет во вчерашнюю, но совершенно сухую одежду.

Взгляд метнулся в поиске собственных вещичек. Они обнаружились на комоде. Лежали стопочкой и тоже, судя по всему, были высушены.

— Отвернись, пожалуйста, — тихо попросила я.

Губы Эрика растянулись в невероятно широкой улыбке.

— Ну ладно, — едва сдерживая смех, сказало высочество.

Едва мне показали спину, мышкой прошмыгнула к комоду. Сбросила одеяло, спешно впрыгнула в панталоны и натянула маечку, а вот платье… нет, не могу я его надеть! Вчера могла, а сегодня — ни за что! Лучше в одеяле!

Эрик словно мысли прочёл.

— Там ещё покрывало есть… — игриво протянул он. — На спинке кровати висит.

Мне отчаянно хотелось провалиться сквозь землю, однако, нашла в себе силы подойти к кровати, на которой… на которой вчера произошло то, чего не помню, и взять покрывало. Оно оказалось тонким, бордовым, так что отлично гармонировало с моим румянцем.

Но это, как оказалось, мелочи. Куда трудней было подойти к невысокому столу и, повинуясь жесту наследника, присесть на крошечный стульчик. Размер кухонного гарнитура вызвал невероятное удивление, а Эрик это самое удивление заметил и пояснил:

— Этот дом придумал и построил мой дед, Брейг Старший. Специально для меня. В детстве я проводил здесь почти всё свободное время. Ну, до тех пор, пока родители не забрали в столицу.

Чёрт… так мы… занимались сексом не абы где, а в святилище его детства?

Потом мне галантно подали тарелку, на которой дымилась ножка неизвестного животного, подвинули чашку с травяным отваром.

Сперва попыталась ковырнуть мясо детской вилкой, выданной Эриком, потом плюнула и стала есть руками. Мой огненный спутник тоже тягой к этикету не страдал, вот только я смотрела исключительно на мясо, а Эрик, даже впиваясь в жареную плоть зубами, глядел на меня. Глядел и сиял. Сиял и глядел.

В конце концов, я не выдержала. Отложила печёную ножку, вытерла пальчики предложенной белоснежной салфеткой, и задала главный из мучавших меня вопросов:

— Эрик, а вчера… ну… кто первым начал?

Принц перестал жевать, замер. И хотя на лице сияла всё та же улыбка, мне почудилось, что красноволосый напрягся.

— Что прости? — осторожно, словно не расслышал, переспросил он.

— Ну… ну кто к кому приставал? Я к тебе или ты ко мне?

Теперь напряженность была видна невооруженным глазом. Он тоже отложил мясо, тоже вытер руки.

— А ты… не помнишь?

Пожала плечами и стыдливо призналась:

— Нет.

Принц выдержал долгую паузу к концу которой от улыбки не осталось и следа.

— А что ещё ты не помнишь? — тихо осведомился он.

Разум шептал — соври! Но я почему-то взяла и выдала правду:

— Ничего.

— Ничего?

— Совсем ничего.

В домике как будто холодней стало. Эрик смерил долгим, очень внимательным взглядом, поднялся из-за стола.

— Нет! — поспешила оправдаться я. — Ты не подумай… я… я не против. Я даже рада. Просто… ну… ну со мной такого никогда не бывало, и… я себя так неудобно чувствую…

Под прицелом заалевших глаз окончательно стушевалась и последнюю фразу бормотала уже под нос.

— Значит, ты не помнишь! — воскликнул Эрик. И он явно не ко мне обращался, а так, в пространство кричал. — И что говорила — тоже не помнишь! И вообще ничего не помнишь!

Чёрт. Кажется, высочество начало злиться.

— Эрик, Эрик, извини, пожалуйста. Я не нарочно. Просто за вчерашний день так вымоталась, что… отключилась, едва голова коснулась подушки.

Мои оправдания никого не тронули. Принц повернулся спиной, размашистым шагом подошел к камину, опёрся на каминную полку и замер статуей.

Тоже пришлось встать, но подходить слишком близко не стала — страшно. Страшно, неудобно, стыдно, и… чуточку смешно, потому что… я же действительно не против. Я даже рада, что это случилось, и если бы я в этот момент была в сознании, я бы ему не отказала. Так чего злиться-то?

— Эрик… — осторожно позвала я.

Не среагировал. Вообще.

— Эрик…

Сделал знак остановиться. Ну я и остановилась.

Несколько минут в домике царила страшная, прям-таки гробовая тишина, а я… ну ко мне, видать, истерическое настроение вернулось, потому что подавить улыбку не могла.

Чёрт возьми! Ведь если он так бесится, значит… то, что произошло между нами, важно для него! Значит, я небезразлична! И это вовсе не было сексом с обезумевшей от усталости девушкой, он искренне полагал, будто я в сознании. А ещё, что-то подсказывало, что приставать начала всё-таки я.

И мне даже начало казаться, что всё обойдётся, но…

Эрик внезапно повернулся. Он явно начал успокаиваться и хотел что-то сказать, возможно — примиряющее, а увидав мою ненормальную улыбку словно окаменел.

— Ясно, — выдохнул он. — Ясно!

Стремительно, с уверенностью горного льва, промчался мимо. Встал посередине комнаты и вытянул руку.

Ой…

«Верез… Верез, а что он делает?»

«Портал строит.»

«Портал? А… а отсюда разве можно портал построить?»

Почему-то казалось, что из зоны, где слишком много пересекающихся источников мы ещё не вышли. Следовательно, порталом пользоваться нельзя — слишком велик шанс превратиться в фарш.

«Вообще-то нет, но у него получается.»

Слов у меня не нашлось, эмоций тоже.

— Иди сюда, — глухо приказал Эрик. Перед ним обретала яркость заполненная алым свечением арка.

«Верез… Верез, а почему у меня резерв за неделю восстанавливается, а у него за день?» — знаю, что вопрос неуместный, но почему-то очень интересно стало.

«Потому что! — рявкнул тот, кто сроднился с моей личностью. Потом смягчился и добавил: — У тебя тоже восстановился… за ночь.»

«Страсть?» — догадалась я.

«Она самая.»

— Настя!!!

В общем, мне предоставили выбор — или быть прибитой разъярённым принцем или превратиться в фарш на выходе из портала. Я выбрала второе, потому что, как ни крути, там шансов на выживание побольше.

Я, конечно, понимала, что точкой выхода портала станет королевский дворец, но думалось, Эрик предпочтёт оказаться в своих покоях. Увы, вместо знакомой спальни с огромными окнами мы очутились в незнакомом кабинете. Большом и очень роскошном.

Сердце кольнуло нехорошее предчувствие, и не успела я опомниться и оглядеться как следует, когда сзади прозвучало удивлённое:

— Эрик?

Эрик отпустил мою ладошку и стремительно развернулся. Я тоже развернулась, но робко… Вспомнилось вдруг, что на мне не платье, а бордовое покрывало, да и вообще… странно выгляжу. Да ещё улыбка, побороть которую по-прежнему не могу, и бабочки вместо мыслей. В общем… не лучшее состояние, чтобы встретиться с его величеством Брейгом.

— Эрик, что происходит? — осторожно спросил король.

Он сидел в кресле, у окна. Чай пил. Причём не один, с женой… Лица у венценосных родителей были, мягко говоря, озадаченными.

— Я хочу сообщить, что отныне Настя будет жить в моих апартаментах! — отчеканил наследник.

Король приподнял бровь, потом бросил взгляд на Эдизу.

— Хорошо, — помолчав, сказала королева. Уголки её губ дрогнули в улыбке. — Давно пора. Ты же знаешь, мы одобряем…

— Проклятье! — воскликнул красноволосый. — Вы не поняли! Она же колдунья, ей нужен доступ к двери!

— А… — протянул король.

Вот я то же самое сказать хотела.

Но Эрик не успокоился и всё-таки попытался расставить точки над «ё»:

— Она будет жить в моих апартаментах, а я буду жить в других апартаментах! Так понятно?

— В каких? — встряла Эдиза. Улыбку уже не прятала.

— В любых! — рыкнуло высочество. Тут же поймало мою ладошку, сжало так, что я едва сдержала визг. — Про остальное доложу через четверть часа!

И, не дожидаясь дозволения родителей, поспешил прочь. Мне, естественно, пришлось бежать следом.

…К покоям красноволосого монстра я пришла с уверенностью — это представление войдёт в легенды. А что? Не каждый день увидишь, как злой, словно Сатана, принц, тащит по коридорам счастливую, завёрнутую в покрывало колдунью. Встречные придворные даже кланяться забывали, а стражники, завидев нас, не по струнке вытягивались, а банально открывали рты.

Я же прекрасно понимала — нужно что-то сделать, успокоить, объяснить… но даже слова вымолвить не могла, только улыбаться. Меня затопило счастье. Невероятное, неудержимое, безумное. Чёрт возьми! Эрик меня любит! Нет, он же действительно меня любит! Любит!!!

Огненный монстр едва не снёс дверь в собственные апартаменты. Вместо того чтобы бросить в гостиной — а ведь так полагается поступать с теми, кого не желаешь видеть, верно? — дотащил до спальни. И уже там, отпустив руку, минут пять пытался что-то сказать, но так и не смог. Он был невероятно, сверхъестественно зол.

Наконец, рванул ворот камзола. Красивые, выпуклые пуговицы посыпались на пол. А в мою ладошку впихнули знакомую связку с фигуркой тойтерьера.

— Эрик, — жалобно позвала я. Но предательская улыбка снова всё испортила.

Принц стремительно развернулся и помчался прочь.

«Шар попроси!» — выпалил Верез.

— Мне нужен шар! — крикнула я.

Высочество замерло, развернулось.

«Какой шар?»

«Шар из розового хрусталя. Из моих вещей. Чтобы образы нападавших записать!»

— Мне нужен шар из розового хрусталя, — послушно повторила я.

— Какой ещё шар?! — проорал огненный неврастеник.

— Розовый.

«Из вещей Вереза!»

— Из вещей Вереза.

«Я запомнила нападавших.»

— Я запомнила нападавших.

«Хочу записать в шар плетения.»

— Хочу… — блин, он что, думает, что я совсем рехнулась и сама уже не помню? — Я хочу закачать в шар плетения этих, как их там…

В сознании раздался стон.

— Что? — Эрик уже не орал, но… видимо рассчитывал услышать нечто иное.

— Закачать образы плетений… ну… ну сердце ауры. Я его запомнила.

Принц воздел глаза к небу. В сознании ему вторил Верез. Мужчины… чёрствые, бессердечные! Ну я разве виновата, что не могу справиться со своими эмоциями? Разве они не понимают — я очень-очень счастлива! И ни о чём другом думать попросту не могу!

— Будет тебе шар! — рыкнул Эрик. — Всё, что захочешь будет!

А потом развернулся и всё-таки сбежал. И дверью хлопнул так, что уши заложило.

Какой он, однако, нервный…