Глава 21. (Не)знакомка по соседству

Тот, кто заколачивал досками окно, потрудился на славу. За исключением одной, самой небольшой и узкой дощечки, расшатать их просто нереально. Уж точно не в короткие сроки и не бесшумно. Но я не сдаюсь и старательно разрабатываю самое слабое звено в этой деревянной заглушке.

В конце концов маленькая дощечка поддается и с одного края отгибается в сторону вместе с коротким проржавевшим гвоздем.

На радостях я просовываю в образовавшуюся щель правую руку аж до самого локтя и пробую расшатать верхнюю часть дощечки снаружи. Но увы! На этом моя удача заканчивается.

Вот разве что одна жалкая ветхая щепка откалывается под напором моих напряженно дрожащих пальцев. Она с тихим щелчком улетает в сумерки, болезненно кольнув мою кожу занозой.

И поту сторону внизу раздается озадаченное женское:

— Ой.

Там кто-то есть?! Боже.

Я таки застываю с торчащей из чердака рукой. Неужели… неужели судьба даёт мне шанс на спасение? Или все наоборот, и это у нее такая изощрённая насмешка?

Ведь ни позвать на помощь, ни выглянуть я не могу! Филин услышит.

Помимо женского голоса, который ойкнул и затих, снаружи слышится ещё и какая- то возня. Пару раз тявкает собака с лётким нетерпеливым поскуливанием.

К сожалению, на эти звуки обращаю внимание не только я, но и мой тюремщик. Об этом свидетельствует резкий скрип дивана и щелчок распахиваемого окна.

— Кто здесь шляется? — раздражённо спрашивает Филин и вдруг меняется в тоне, становясь почти нежно-игривым. — А-а. это ты, зайка. Малину, что ли собираешь? Ну и заросли у вас тут, расцарапаешь же свои нежные ручки. Оно тебе надо?

— Бабушка варенье малиновое собралась варить, — смущённо мямлит женский голосок, который кажется мне поразительно знакомым. — Вот я и собирала, пока не увидела…

Я прямо-таки кожей чувствую, как она смотрит на мою торчащую руку. И неожиданно для самой себя начинаю лихорадочно мотать ее направо и налево, оставив выпрямленным только указательный палец.

Господи, хоть бы меня поняли… хоть бы уловили, что это просьба молчать!

— Что ты увидела? — с жутковатой ласковостью интересуется Филин.

— Эм, ну… — голос запинается и быстро сообщает: — Змею! И мой Гаврошка тоже видел, потому и заволновался. Очень надеюсь, что это был уж. А то гадюк я ужас как боюсь.

Я медленно втягиваю дрожащую руку обратно.

По спине градом катится пот страха, аж всё платье отсырело. Но при этом от чувства глубокой благодарности подкашиваются ноги. Какая же она умница, эта неизвестная соседка! Быстро сообразила, что мой жест — это мольба ничего не рассказывать!

Наверное, она внучка той самой скандальной бабки Ревы Виссарионовны. Эх, вот бы как-нибудь выйти на контакт с ней.

Но до самого утра что-либо предпринимать я больше не осмеливаюсь. Слишком сильное и устрашающее впечатление произвела на меня маниакальная бдительность Филина.

Ночь провожу на отвратительном вонючем матрасе в углу; скорчившись ничком и обхватив себя руками, чтобы не замёрзнуть. Слушаю, как внизу скрипят шаги туда- сюда. и как наглый филинский голос с издёвкой разговаривает по телефону. Надо полагать, что с Царевичевым.

— Отследить не получится, даже не пытайся, Тёма! Я об этом позаботился. Да ты что! Не трогать и пальцем, говоришь? Я подумаю. Всё зависит от твоего хорошего поведения. Гони бабки, и я буду вести себя с ней, как пай-мальчик, гарантирую! М- м- двадцать лямов, и она будет в безопасности. Срок до завтра, — и Филин добавляет с гадким смешком: — А мы пока с ней проведем тут вдвоем дивную ночь. Подумай об этом, Тёма. Подумай.

Тоскливое уныние накрывает меня удушливой волной с головой, но я борюсь с этим состоянием изо всех сил. И засыпаю с навязчивой мыслью о том, что обязательно должна найти способ связаться со смышлёной соседкой.

Однако следующее утро преподносит сюрприз раньше, чем я успеваю что-либо придумать.

Из сна меня вырывает странное поскребывание. Я открываю сонные глаза и в смятении приподнимаюсь на матрасе. Целую минуту меня лихорадит глубоким недоумением, что это за место, и как меня сюда занесло. Но едва я вспоминаю, как поскребывание возобновляется.

Никак не могу понять, что за источник его производит Можно было бы подумать, что это дерево скребёт веткой по стене от сильных порывов ветра… но на улице безветренная погода. Да и само поскребывание слишком ритмичное и равномерное для природного явления.

Насторожившись, я встаю и на цыпочках подхожу к заколоченному окошку. Заглядываю в прореху-и перед моим лицом возникает длинная прямая палка со свежими полуоборванными листьями по бокам. Она-то и поскребывает по доскам!

Ничего не понимая, я вытягиваю шею, чтобы взглянуть под другим углом на того, кто орудует этой палкой. Вижу тонкую девичью руку, часть фигуры, ловко сидящей на дереве… и глаза.

Очень знакомые блестящие глаза под красной береткой.

Да это же та самая незнакомка, которая закидала Волчарина чебуреками и пустилась наутёк на одном из гостиничных велосипедов!

Осознание вспыхивает одновременно с переосмыслением всех недавних непонятностей.

Так получается, Рева Виссарионовна — и есть та самая боевая бабушка, которая сумела склонить Волчарина пойти на попятную и оставить ее внучку в покое? Да и то, что они обе соседствует в этом лесном дачном поселке с Филиным, многое объясняет. Теперь понятно, почему на остановке, когда я заметила их, они общались так, будто достаточно давно знакомы друг с другом.

Я прикладываю палец к губам, чтобы девушка не вздумала заговорить. А вдруг Филин услышит? Хотя она своей палкой и так уже нашумела. Странно, что он не прибежал ещё. Как бы ее предупредить об опасности.

Но она уже удивлённо восклицает со своей ветки:

— Это ты?

— Тише! — шиплю я в ответ, — Если он нас услышит, всем конец.

— Ты насчёт Сергея? — настороженно уточняет девушка. — Так он укатил куда-то с утра на своей колымаге. Такой странный чувак, одного маньяка мне из сериала напоминает, который людей в подвале держал. Я вчера как увидела твою руку, чуть язык не откусила, чтобы не заорать. Сразу о сериале вспомнила. И вообще будто в байку из склепа попаднулась, честное слово.

— Он уехал? — с нервной радостью переспрашиваю я. — Слава Богу! Мне надо срочно выбраться отсюда… Помоги!

— А что ты делаешь у него на чердаке?

— Я тут не по своей воле, — признаюсь с облегчением. Наконец-то можно с кем-то поделиться своим страхом! — Он похитил меня и держит тут взаперти.

Девушка смотрит на меня с приоткрытым ртом.

— Офигеть! Так Сергей реально маньяк?! Вот не зря он меня так напрягал с самого начала, как поселился тут по соседству. Глаза такие честные-честные, прозрачные, как свежевымытые стеклышки, и пустые. А улыбочка? Да она такая тошнотворно дружелюбная ко всем вокруг что хочется чувака по лбу постучать и спросить: эй, у вас кукушечка дома или заблудилась?

На меня накатывает нервный смех вперемешку с леденящим страхом. Кто знает а вдруг она права? Только от этого ничуть не легче.

— Насчёт маньяка не знаю, — выдавливаю я торопливо. — Но он точно преступник. Шантажирует мной одного богатого человека. Слушай, у меня очень мало времени, а Филин может в любой момент вернуться.

— Чем помочь? — с готовностью интересуется девушка, с жалостью глядя на меня в узкую щель заколоченного чердачного окна. — А давай вытащим тебя? Ножовку и топор принесу, это я мигом. У нас с бабушкой спрячешься.

— Спасибо, — благодарно киваю я. — Только прятаться у вас нельзя, иначе вы сами пострадаете. Филин… Сергей предупреждал насчёт этого. Осторожней, пожалуйста, и не подавай виду насчёт меня, если его вдруг увидишь! Он очень опасен. И у него оружие есть.

— А чего делать-то тогда? О! В полицию звякну.

— А можешь сначала сообщение кое-кому передать? — умоляюще шепчу я. — О том, где я нахожусь.

— Да не вопрос. А кому?

— Царевичеву Артёму Александровичу Ты его наверняка видела тогда, на стоянке. Там все его партнёры по бизнесу собрались, — и, кашлянув, добавляю смущенно: — И тот тип, что за тобой гонялся по лесу — один из них.

Девушка вдруг сильно краснеет аж багровеет до самых ушей Она несколько секунд молчит и вдруг спрашивает:

— А как его зовут?

— Максим. Волчарин Максим.

Наступает пауза ещё длиннее предыдущей. Потом «красная беретка» стряхивает с себя ступор.

— Блин… — бормочет она, тоскливо вздыхая. — Вот я попала с ним, а? Ну что за вечная у меня фигня. А, ладно! Чему быть, того не миновать. А как найти твоего Царевичева? Номер его телефона помнишь?

— Нет, — расстроенно вздыхаю я. — Никогда не запоминаю номера, а мой телефон Филин уже выкинул. Знаешь, ты можешь либо позвонить в ресторанный комплекс «Дворец» и спросить его там, либо сбегать в «Горную сказку», там наверняка помогут связаться с ним. Это место же… кхм… как раз его партнеру Волчарину и принадлежит.

Девушка с досадой стукает маленьким кулаком по ветке.

— ЧТО Ж мне так не везет-то, а? Значит, он ещё и рядом с бабушкиной дачей окопался.

Снаружи слышится слабый шум и тихое поскуливание. Я настораживаюсь.

— Филина там не видать?

— Не, это мой пес Гаврошка требует, чтобы я слезла с дерева. — она в задумчивости смотрит на меня, потом решительно кивает — Ладно, подожди пять минут.

Когда она исчезает из поля зрения, меня снова охватывает безумная тревога. А вдруг Филин вернётся прямо сейчас и заметит странную суету соседки возле своего домишки? Вдруг он что-то с ней сделает, а потом и до меня доберется, чтобы наказать? Господи, как же хочется проснуться и понять, что все это — лишь ночной кошмар!

Нервы так и звенят от дикого напряжения. Я жду, жду, жду… вижу перед глазами усталое и жесткое лицо моего Артёма и безумно жалею о том, что так и не сказала ему, как сильно люблю его.

Целую вечность спустя на дереве снова раздается шорох карабкающегося тела.

— Вот, держи-ка, — говорит «красная беретка» и тычет в щель окна своей палкой.

Я не сразу понимаю, что на конце палки примотан скотчем мобильник. Но кнопка включения случайно касается края доски, и экран вспыхивает.

— Попробуй сама позвонить, куда надо, — предлагает девушка.

Я трясущимися руками быстро забиваю в поисковике мобильного браузера контакты ресторанного комплекса и нахожу телефон приемной. Слушаю длинные гудки. А потом вежливый голос секретарши Царевичева произносит:

— Ресторанный комплекс «Дворец», слушаю вас… — и связь внезапно обрывается.

— Что? — неверяще шепчу я и смотрю на почерневший экран с маленькими трещинками по краям. От отчаяния мне хочется плакать в голос.

Разряжен. Разряжен, блин! Так невовремя!

— Эй, ты чего там? — беспокоится снаружи девушка на ветке.

— У тебя телефон разрядился! А у бабушки есть?

— Нет, она не пользуется девайсами. Совсем и принципиально. Эх, сейчас заряжать мобильник — только время терять… У меня аккумулятор фиговый, менять давно надо. И глючит постоянно, в сервис собиралась отнести.

— Блин! — Я со злостью бью кулаком в скрипучие доски на окне, и те жестко отбрасывают мою руку назад.

— А знаешь что? — снаружи снова начинается активное шебуршание, прерываемое лихорадочным бормотанием: — Давай а, записку напиши. Блокнот с ручкой у меня есть, с собой таскаю всегда… Где ты и все такое. Я передам куда надо. И сама ещё попробую связаться дома с телефона, если он воскреснет, конечно. У меня аккумулятор ну совсем непредсказуемый!

В щель снова вползает палка. На ней висит обещанный Блокнот с ручкой… и ножовка.

— Это тебе чтобы было чем время скоротать, — комментирует свое опасное подношение «красная беретка» и с намеком добавляет: — Или защититься.

Я быстро отцепляю ножовку от палки и наспех пишу записку — сумбурно, сбивчиво, но понять можно. Возвращаю обратно вместе со сдохшим мобильником. Остается только надеяться, что Царевичев успеет вовремя до меня добраться… или я сама сумею выбраться раньше.

— НУ, я погнала! — доносится через щель шепот девушки. — Держись там!

И через минуту все снаружи затихает.