5 глава

— Мне бы хотелось взять Дени с собой, — я с улыбкой смотрю на сына, который, сидя на полу, увлеченно катает машинки по ковру. Его маленькие пальчики ловко управляют игрушками, а его глаза светятся азартом. Он совсем не обращает внимания на нас с Русланом, словно у него свой, отдельный мир.

Руслан, не отрываясь от экрана телефона, задумчиво покачивает головой.

— Мы же не в развлекательную поездку едем, — его голос звучит спокойно, но в нем есть что-то, что сразу говорит о том, что он не готов обсуждать это. — Маленькому ребенку будет скучно, и потом ты сама будешь занята своими делами.

Я понимаю, что он прав. Мы с ним едем в мой родной город, и поездка будет совсем не о том, чтобы развлекаться. Я собираюсь решить важные вопросы, на которые давно не хватало времени. В первую очередь — посетить могилы родителей. Я уже давно не была там, и мне кажется, что это долг, который не могу откладывать. Еще я хочу узнать, что стало с домом, в котором я выросла, и если получится, постараюсь его купить. Это не просто здание для меня, это часть моей жизни, часть воспоминаний, которые я берегу. Возможно, это единственное место, которое связано с тем, что я когда-то называла домом и до определенного момента была счастлива.

Смотрю на Дени, который увлеченно продолжает играть. Он такой маленький, такой беззаботный. И мне кажется, что ему будет неинтересно в этом городе. Это будет не его мир. Однако мысль о том, чтобы оставить его дома, меня не радует. В няне я не сомневаюсь, но это первый раз, когда мне придется сына оставить на несколько дней. И все же разумно его не брать с собой. В городе, где Асхад не последний человек, кто-то может увидеть Дени и сделать выводы.

Я разглядываю сына и не могу избавиться от ощущения, что с каждым днём его лицо становится всё больше похожим на лицо Асхада. Каждая черта — нос, подбородок, изгиб бровей — будто вырастает, копируя того, кто был так близок, так важен для меня. Но это не просто сходство, не просто отражение. Теперь глядя на своего мальчика, я буду видеть его отца, забывая, как дышать.

Темные глаза моего малыша, которые всегда были такими выразительными, теперь похожи на те глаза, которые я так хорошо помню. Я хочу, чтобы это меня не пугало, чтобы я могла просто смотреть, не видя прошлого. Но чем дольше я задерживаю взгляд на темных глазах сына, тем сильнее ощущение, что прошлое накрывает меня волной.

Невольно начинаю пристальнее искать в Дени черты Асхада. Я пытаюсь понять, случайность это или он действительно становится всё больше похожим на него. И от этого меня охватывает странное чувство боли. Боль утраты, боль несбывшихся надежд.

Он что-то говорит мне, но я не могу сосредоточиться на словах, вижу лишь протянутую машинку. Я продолжаю смотреть, и чем больше пытаюсь игнорировать это сходство, тем сильнее оно меня охватывает. Дени, не получив реакции от меня, возвращается к своей игре, а я отворачиваюсь, но сердце колотится. Сын будет постоянно напоминать мне то, что я хотела обрести.

Руслан, не поднимая взгляда, вдруг нажимает на экран телефона и, поджав губы, встает. Уверена, что ему звонит та, с кем в прошлом у него были отношения. Сейчас эта женщина постоянно пытается напоминать о своем существовании.

— Мне нужно выйти, — коротко сообщает он, не объясняя причин. В его голосе не звучит тревоги, но я замечаю, как быстро он уходит, словно избегая какой-то темы. Или не хочет, чтобы я была свидетелем разговора, о котором мне не стоит знать.

Я остаюсь в комнате, глядя на сына, и вдруг ощущаю, как меня охватывает раздражение. Причем это не ревность, как может показаться. Я не злюсь, потому что думаю, что он может общаться с другой женщиной. Это чувство — не ревность, а нечто гораздо более простое и неприятное. Я чувствую, что та женщина пытается вмешиваться в нашу спокойную жизнь. Это не то, что я хочу. И если один человек действует сознательно, пытаясь вторгнуться в наш мир, то другой даже не понимает, что делает, когда встречается со мной

Я закрываю глаза и пытаюсь расслабиться, но внутреннее напряжение не уходит. Это чувство вины перед собой, ощущение, что мир вокруг меня не такой, каким я его себе представляла в своих мечтах. И, возможно, самое сложное — это осознание, что я не могу контролировать все.

Руслан возвращается через несколько минут, и, увидев меня, он мягко улыбается. Его улыбка спокойная, почти немного усталая, но всё равно в ней есть тепло. Он подходит и садится рядом на диван. Я невольно повторяю его жест, улыбаясь в ответ, но в глубине души чувствую странное холодное расстояние между нами. Это такая искренняя, но при этом пустая улыбка, как будто мы оба играем в какую-то роль.

Он не говорит ничего, просто смотрит на меня, и я понимаю, что в этот момент мы оба как будто находимся в каком-то театре. Мы играем, как учат, но каждый из нас держит сцену на расстоянии. Я стараюсь не думать о том, что мы только что пережили. И о том, что, возможно, все наши отношения теперь меняются, и не в лучшую сторону. Мы как бы вместе, но одновременно — абсолютно врозь. И самое странное, что оба знаем об этом, но каждый из нас старается не замечать.

— Ты…

Я пытаюсь нарушить тишину, но голос мой немного дрожит, и сдерживаю дыхание. Не в состоянии спросить о беременной женщине. Это вопрос, который не может быть задан прямо. Он не имеет смысла в нашем положении, но всё же я хочу произнести его, как будто надеюсь на ответ, который даст облегчение.

Руслан тихо вздыхает, но не отвечает сразу. Он смотрит на меня, пытаясь что-то понять. В его глазах есть беспокойство, но он как будто отгораживается от меня невидимой стеной. Аккуратно берет мою руку, его пальцы касаются моих ладоней с такой легкостью, как если бы он не хотел, чтобы это прикосновение стало слишком важным.

— Всё нормально, — говорит он, но в его словах звучит неуверенность, словно он сам себе пытается доказать, что это правда. — Просто… много всего навалилось в последнее время.

Я киваю, чувствуя, как его слова растворяются в воздухе. Всё "нормально". Мы уже не те люди, которыми были несколько неделю назад. Поздний вечер в отеле нас изменил, наше отношение друг к другу. Даже в этой маленькой, уютной гостинице я ощущаю, как нас отделяет нечто невидимое, что нельзя преодолеть просто так.

— Наверное, — отвечаю я тихо, стараясь не выглядеть уязвимой. Мой тон более красноречивее, чем произнесенное слово.

Руслан морщится, но ничего не говорит. Мы оба молчим, и, несмотря на то, что на словах пытаемся сделать вид, что всё как прежде, в наших сердцах уже нет того тепла, что было раньше. Всё стало слишком сложным, и этот вечер в отеле, его тихие слова и жесты, всё это оставило след.

Он снова мягко улыбается, но теперь эта улыбка кажется мне чужой, как если бы она была частью маски, которую он надевает, чтобы скрыть то, что он на самом деле чувствует.

Я сижу рядом, а в голове у меня только одна мысль: мы оба так и будем скрывать друг от друга свои чувства, но не сможем избежать того, что между нами что-то сломалось. И нужно нам двоим понять, хотим ли мы быть вместе в этих сломанных отношениях.

Мы сидим и между нами снова тянется невидимая пауза. Я чувствую, как за пределами этого момента всё начинает казаться чуждым, как если бы мы находились в каком-то застывшем мире, где время не двигается, а мы пытаемся просто продержаться.

Руслан снова откидывается на спинку дивана и, как ни в чём не бывало, включает телефон. Он смотрит на экран, прокручивая ленту новостей, а я начинаю ощущать, как в этой тишине мы становимся ещё более далекими друг от друга. Я пытаюсь не обращать внимания на этот экран, но мысли не дают покоя. Почему он снова уходит в себя? Почему я чувствую, что между нами стала пропасть, которую невозможно преодолеть простыми словами?

— Ты знаешь, — начинаю я, пытаясь разорвать это молчание, но голос мой кажется слишком тихим, чтобы его услышал. — Я давно не была в нашем городе. Мне нужно разобраться с тем, что там осталось от прошлого. Могилы родителей, дом… Я даже не уверена, что я смогу всё это пережить.

Руслан кивает, его взгляд остается на экране. Он вроде бы слышит, но слова не затрагивают его. Я чувствую, как каждое мое слово словно уходит в пустоту. Я говорю о том, что для меня важно, но чувствую, что он не разделяет этих переживаний. В то время как Асхад… Он бы по-другому реагировал. Я уверена в этом.

Тоска сдавливает грудь, а сердце сжимается, как будто с каждым новым вздохом становилось всё тяжелее. Внутри всё кипит, но внешне остаюсь спокойной. В душе бушует шторм, но на лице ровное, беспристрастное выражение. Где-то глубоко внутри задыхаюсь от потребности быть услышанной. Я хочу, чтобы Руслан увидел, понял, почувствовал важность поездки для меня, но в ответ — пустота. Я хочу, чтобы он помог мне поставить точки в прошлом, чтобы без оглядки жить в будущем с ним, но, кажется, с прошлым только мне хочется покончить.

Вздыхаю, сглатываю ком в горле. Асхад вероятно лишних не слов не сказал бы, но молчанием дал понять, что мои чувства ему понятны, тревоги и страхи. Он бы поддержал взглядом. Руслан… Он был здесь, но как будто и не был рядом.

— Ты хочешь, чтобы я поехал с тобой на кладбище и к дому? — спрашивает спустя пару мгновений Руслан, поднимая глаза от телефона. Я чувствую в его голосе равнодушие, а может, это просто его способ защититься от чего-то большего.

— Нет, я не думаю, что это нужно. Ты ведь занят, да? — я отвечаю, стараясь скрыть свою обиду за лёгким сарказмом и разочарование.

Его глаза, наконец, поднимаются от экрана, и он смотрит на меня. В его взгляде скользит что-то похожее на сожаление, но я не могу понять, что именно это. Он откладывает телефон на столик и поворачивается ко мне.

— Мне не нужно быть "занятым", чтобы поддержать тебя, — его голос теперь мягкий, но в нем есть какое-то странное напряжение. — Но ты, похоже, уже всё решила сама.

Я молчу, потому что понимаю, что в этом есть доля правды. Мы оба всё решили. И больше не можем вернуть того, что было раньше. Наши отношения стали игрой, где каждый из нас играет свою роль, пытаясь не затронуть ту боль, которая скрывается внутри. Мы оба боимся того, что произойдёт, если мы откроем друг другу наши истинные чувства. Что я, что Руслан не готовы резать по больному и кардинально что-то менять, несмотря на то, что обстоятельства настойчиво стучатся в дверь.

— Мы не говорим о том, что нас действительно беспокоит, — шепчу я, ловя его взгляд. — Ты ведь понимаешь, что после того вечера ничего не будет прежним, правда?

Руслан молчит, но его лицо становится серьезным. Он словно что-то обдумывает, но не находит слов для ответа. Я вижу, как его плечи напрягаются, и он смотрит в сторону, как будто пытаясь найти точку опоры в этом разговоре, в этой тишине.

— Мы всё равно будем делать вид, что всё как прежде, — говорю я, почти беззвучно. — Но это уже не так.

Он тихо вздыхает, и его взгляд становится немного мягче, но мне всё равно кажется, что он закрывается от меня ещё сильнее. Мы оба, словно две фигуры, стоящие на разных берегах одной реки, пытаемся найти способ перебраться друг к другу, но не можем найти пути.

— Ты права, — наконец, признается он, но его слова больше похожи на признание собственной бессилия. — Но, возможно, нам всё равно нужно попробовать. По крайней мере, чтобы понять, что будет дальше. Рушить всегда проще, чем строить.

Он кладет руку мне на плечо, но этот жест кажется мне теперь каким-то формальностью, пустым жестом. Я чувствую его тепло, но оно не даёт мне утешения. Наши отношения — это хрупкий стеклянный сосуд, который мы пытаемся сохранить, но уже не верим, что он может быть целым, ибо в нем уже трещина.