Глава 27

В город мы возвращались такой же шумной и веселой толпой. И хотя после завтрака снова была развлекательная программа с аниматорами и подвижными играми, дети совершенно не казались уставшими. Я тоже была переполнена какой-то ненормальной лихорадочной энергией, которой, несмотря на бессонную ночь, меня обеспечивала бушующая пузырьками шампанского в крови влюбленность. Как ей не бушевать, ведь рядом со мной сидел и улыбался довольным котярой директор по инновациям холдинга «Родные просторы» Богданов Игорь Станиславович. Моя рука в его руке, а все мои осторожные (чтобы не привлекать и так нацеленное на нас внимание) попытки освободить свои пальчики, успехом не увенчались. Устроить же потасовку из-за обилия народа вокруг я не решилась. Да и, что греха таить, держаться за руки с ним было очень приятно.

Как и обещал Богданов, он вернул меня в лагерь до побудки, разбудив своими поцелуями и нескромными касаниями.

– Золушка, пора возвращаться, а то карета превратится в тыкву.

– Это ерунда, лишь бы принц в козла не превратился, – сонно пробормотала я, удобнее устраивая свою голову на подушке.

Богданов шумно засмеялся, загоготал сивым мерином. Ой, вношу поправочку настоящим родословным рысаком.

– Если ты сейчас же не встанешь, то превращусь, причем в очень озабоченного, до нельзя похотливого, – и начал целовать губы, шею, грудь, постепенно спускаясь все ниже. Низ живота обдало жаром.

– Игорь, м-м-м, перестань, – уже поплыла я, – который час?

– Шесть, ну, может, чуть больше.

Боже, уже рассвело… Что подумают обо мне учителя и дети?! Оттолкнула принца, удирая из его жарких, лишающих воли объятий, перекатилась по кровати, и вскочила на ноги.

– Золушка, ты чего?! – обескуражено спрашивал Богданов, не ожидавший от меня такой прыти.

– Нам нужно срочно идти, скоро дети проснутся.

Заметалась по домику, пытаясь отыскать свои вещи. Я ведь, помнится, собирала их вчера или уже сегодня, и складывала куда-то. Вот, нашла на полках между цветами две аккуратных стопки одежды, в одной мои вещи, во второй Игоревы. Торопясь быстрее вернуться в лагерь, даже забыла на миг, что полностью раздета. Зато принц не забыл. Богданов, тоже полностью обнаженный, лежал на кровати со сложенными за головой руками и, нисколько не смущаясь, даже не попытавшись прикрыться, бессовестно и нагло пялился, наблюдая за моими метаниями. Словно спектакль какой-то смотрит. Судя по масляному взгляду единственного зрителя и отсутствию одежды на главной актрисе, эротический.

Попыталась прикрыться.

– Я уже все видел, – лыбился безумно красивый наглый принц, – даже успел потрогать.

Чем бы в него кинуть! Ничего тяжелого не нашла, а цветы жалко, пришлось бросить в принца его же толстовкой. В лицо не попала, расслабленный на вид Богданов, вмиг собрался, и поймал толстовку руками.

– Везде-везде потрогал, – продолжал смущать меня Игорь.

– Ваше Сиятельство, одевайтесь, пожалуйста.

– Даже попробовал на вкус, – безжалостно увеличивал степень моего смущения Богданов. – Золушка, ты безумно вкусная.

Сейчас еще получит.

Теперь бросила в него спортивными штанами, только от злости на этого невозможного бахвала стопки перепутала, в Богданова полетели мои штаны.

Он опять поймал на лету.

– И пахнешь безумно приятно, особенно там.

– Одевайся, черт тебя дери!

– Я-то оденусь, – во все тридцать два зуба скалился директор по инновациям холдинга «Родные просторы», – а вот тебе сначала придется забрать у меня штаны.

– Отдай, – тут же бросилась вперед, пытаясь вырвать из принцевых рук нижнюю часть моего новенького спортивного костюма.

А он вдруг резвым хищником сделал рывок в мою сторону, а вроде такой лениво-расслабленный лежал, затем ловко повалив на спину, запрокинул руки, сам навалился сверху. Большой, сильный, почти двухметровый, горячий, как раскаленная сковородка, и принялся меня целовать. Видит бог, из врожденной вредности я попыталась вырваться, но Богданов же огромный, так сладко, головокружительно целующийся. Мне все равно с ним не справиться, поэтому лучше и слаще отдаться на милость победителю. Стала всасываться в мужские губы ответными жаркими поцелуями. И все… пропала, забылась, потерялась во влажности его поцелуев и настойчивой властности совсем нескромных касаний. Зажглась, стала совсем другой, страстной вакханкой, с энтузиазмом отвечающей на его ласки, стонущей ему в губы и призывно разбрасывающей ноги.

А Игорь вдруг остановился, перестал меня целовать. Желая продлить волшебные ощущения, обхватила его за поясницу ногами, снова притягивая к себе. Мужской палец стал привычно сминать мои губы. О, этот его характерный жест, этот сосредоточенный облизывающий горящий взгляд!

– Э нет, девочка, если мы так будем продолжать, то я верну тебя детишкам только в следующем учебном году.

– Ваше Сиятельство, – наконец опомнилась я, – слезьте с меня немедленно!

– Золушка, после всего, что между нами было, мне кажется ужасным моветоном обращение на «вы».

– Нет, дорогой принц, ужасным моветоном будет, если после всего, что между нами было, я тресну вас чем-нибудь тяжелым по башке.

– Дашунь, не советую, поскольку это неизменно повлечет агрессивные действия с моей стороны. Но девушек я не бью, поэтому мне захочется тебя наказать другим образом, и тогда мы точно не вернемся в лагерь до побудки.

– А что нужно сделать, чтобы мы вернулись вовремя?!

– Дай подумать, – Богданов так мило нахмурил брови, изобразив озадаченную физиономию.

– Поцеловать…

Я уже потянулась к нему губами, но Игорь упреждающем жестом поднес палец к моим губам.

– Нет, Золушка, нельзя, боюсь, мы снова увлечемся. Лучше повторяй за мной. Игорь, отпусти меня, пожалуйста, а взамен я клятвенно обещаю, когда мы вернемся в город, поехать к тебе и всю ночь быть послушной.

Фыркнула! Ишь чего придумал, нашелся тут падишах.

– Игорь, можно я все-таки тебя тресну.

– Учитывая, сколько сейчас времени, то можно.

Но я не успела воспользоваться его разрешением.

Игорь откатился. Бросил мне в руки мои штаны, сам стал натягивать толстовку.

– Одеваемся быстро, иначе точно не успеем вернуться вовремя.

Я уже почти надела штаны, а потом поняла, что без трусиков.

– Игорь, ты случайно не знаешь, где мое нижнее белье?!

* * *

До побудки, назначенной на половину восьмого утра, мы успели, правда большинство девочек в палатке уже не спали, моя попытка проскользнуть мышкой и лечь спать провалилась. Вместо приветствия девочки беззастенчиво спросили:

– Дарья Ивановна, вы с Игорем теперь поженитесь?!

Мама Кати Ждановой прыснула смехом в кулачок, потом деловито откашлялась.

Ой-ой, теперь вся школа будет говорить о моем романе с миллионером, раз уже семи-восьмилетние дети обо всем догадались. Вот тебе, учительница, сложная задачка, попробуй тут правильно ответь. Но отрицать очевидно, глупо.

– Наша симпатия с Игорем Станиславовичем только началась. Даже феи не знают, как все сложится. Может, я познакомлюсь с ним поближе, разочаруюсь, и сама дам ему от ворот поворот.

– Нет, такого быть не может, – убежденно хором воскликнули девочки. – Принцев не бросают!

– Ну, почему же, – возразила Катя Жданова, самая умная девочка моего первого «в». – Фиона из «Шрека» предпочла принцу гоблина.

– Там принц был очень противный и самовлюбленный, – возразила моя тезка Даша Коваленко, – А Игорь совсем другое дело, он классный, – и все девочки, даже мы с мамой Кати Ждановой, согласились с ее выводами. Хотя самолюбования Богданову тоже не занимать.

Вернуть-то Игорь меня вернул, но уже совсем другую. Теперь я сама не своя, теперь я его. Во мне появилась ужасная жажда близости с ним. Хотелось даже, чтобы он снова забросил меня к себе на плечо и везде с собой таскал. Я ведь не тяжелая, всего каких-то 50 килограммов, а Богданов – здоровенный двухметровый лось, его такой вес не сильно затруднит.

Сейчас, когда мы ехали в автобусе, держась за руки, я до ужаса желала большего, залезть к нему на коленки, прижаться всем телом, просить даже на минуту меня не оставлять. Такая вдруг возникшая зависимость ужасно страшила и пугала. Ведь я девочка здравомыслящая (была когда-то), в сказки не верю…

Родители ждали своих детей у школы, ребята с горящими глазами принялись рассказывать о том, как чудесно провели время. Игорь стоял в сторонке, разговаривал с кем-то по телефону, дожидаясь, когда я раздам своих первоклашек в родительские руки. Наконец, все дети были переданы, пожелания хорошо провести лето розданы и получены, благодарности приняты. По мере того, как убавлялись дети, Богданов, нещадно испепеляя меня горячими взглядами, приближался. Кот, кружащий над мышкой, чтобы потом ее сожрать.

Когда последний ребенок с родителями скрылся за поворотом, котяра сделал рывок, точнее, шаг в мою сторону, и снова сцапал мою ладонь в свою лапищу.

– Игорь, куда ты меня опять тащишь?!

– В машину, у меня возникла срочная потребность тебя поцеловать…

Пузырьки шампанского, горячо щекоча, хлынули в живот, а сердце радостно встрепенулось в груди. Внутри меня тоже есть эта жажда, кажется, я сейчас задохнусь, умру от напряжения, если снова не окажусь в его объятьях, не почувствую на губах грешный вкус принцевых поцелуев.

– Игорь, но мне нужно домой.

– Какой домой, мы едем ко мне, и это не обсуждается. Ты обещала всю ночь быть послушной, – такой сосредоточенный, серьезный, прущий как танк. – Золушка, я не готов сейчас с тобой расстаться.

Я тоже испытываю физическую боль, даже когда просто думаю о разлуке. Но, с другой стороны, мне надо немного дистанцироваться, остыть, отдышаться, поразмыслить хорошенько. Я боюсь сгореть, задохнуться от жара, который от нас исходит. А еще больше боюсь, что, насытив свою страсть, Игорь быстро перегорит.

Уперлась кроссовками в асфальт.

– Ваше Сиятельство, я серьезно. Мне нужно домой, там Вера Ильинична волнуется. Кроме того, я очень устала, нам только пару часиков удалось поспать.

Ведь после утоления первой страсти, мы еще пили шампанское, ели вкуснейшие закуски, потом снова занимались любовью. Спать мы легли только в начале четвертого утра.

– У меня отоспишься, – отмахнулся Богданов и даже не притормозил, теперь уже волочил меня по школьному двору, – а своей бабушке-старушке позвонишь по телефону, расскажешь, что жива, здорова и безмерно счастлива.

Ну почему в кроссовки не встроены самовыдвигающиеся в нужный момент шпильки, вдруг они смогли бы хоть немного замедлить этот раскочегаренный донельзя паровоз.

– Нет, Игорь, я не поеду!

– Вот же упрямая коза! – откровенно злился Богданов.

– Мне нужно отдохнуть, немного подумать, заняться домашними делами, в конце концов!

Он остановился, вперил в меня недовольный, до безумия горячий взгляд. Мое сопротивление его раздражало и даже злило. Привык, что всегда получает желаемое, считает, все его капризы должны исполняться, причем немедленно. Но я хочу, чтобы со мной, моими интересами и желаниями, тоже считались.

– Игорь, мне надо домой.

Он молчал и продолжал пялиться на меня недовольным взглядом, Ноздри в гневном раздражении расширились.

– Я обещала Вере Ильиничне помочь убраться в доме, не у всех же есть прислуга. Но, главное, мне нужно отдохнуть, подумать, – упрашивающе лепетали мои губы. – Я валюсь с ног от усталости… и физической, и эмоциональной. У меня внутри так много эмоций, что еще немного, и может случиться бабах.

Принц продолжал молчать.

– Игорь, пожалуйста.

– Хорошо, – наконец тяжко вздохнул Богданов. – Только не смей думать, мало ли что ты себе напридумываешь своей милой головкой. Там полно тараканов. Сегодня я тебя отпускаю, но завтра после работы заберу к себе.

– Игорь, понедельник день тяжелый… у тебя, наверное, будет много дел.

– Завтра я заберу тебя к себе! – отчеканил Игорь, опаляя своими карими глазами с зеленым искрами.

Мне не понравился приказной тон, поэтому я тут же воинственно выставила подбородок.

– Соглашайся, Золушка, – теперь Игорь говорил намного мягче, сделал шаг вперед, подушечка большого пальца лишая воли снова прошлась по моей губе, – или злой Кощей Бессмертный, он же Иванушка-дурачек, прямо сейчас перекинет тебя через плечо и утащит в свое логово. Могу дать передышку только на один день. И так не знаю, как переживу это время.

Мне ничего не оставалось другого, как согласиться, попробуй устоять под напором такой страсти.

* * *

Когда зашла домой, Вара Ильинична сразу же бросилась ко мне с расспросами:

– Ну, рассказывай, девонька, как все прошло?

Я отнеслась спокойно к проявлению такого любопытства, Вера Ильинична женщина пожилая, событий в жизни мало происходит, конечно, ей интересно, что там у других, тем более, у собственной квартирантки. Да и мне самой надо с кем-то поделиться, иначе, точно взорвусь.

Мы прошли на малюсенькую кухню, Вера Ильинична захлопотала, ставя чайник на плиту.

– Ну, рассказывай скорее, – не терпелось хозяйке услышать мою историю.

А я не знала, с чего начать, более того, бесновавшийся внутри меня ураган чувств, вдруг неожиданно пролился на мои щеки слезами.

– Ты чего? – оторопела Вера Ильинична. – Он тебя обидел?!

Не в силах говорить, отрицательно замотала головой.

– Тогда что?!

– Он такой… – горло снова перехватило вышедшими из-под контроля эмоциями.

– Какой? – требовала продолжения, хозяйка.

– Великолепный во всем! – и слезы опять чертили влажные дорожки по моему лицу.

– Так чего ты ревешь, девонька, никак не могу понять?!

– Веры Ильинична я в него так сильно влюбилась. Ужасно боюсь, если Игорь потом меня бросит, то я умру от боли. Истеку кровью без единой раны на теле. Боюсь, саму себя потерять в этой невозможной любви.

– Ой господи, что ты глупости говоришь, радоваться надо, коль влюбилась, а она ревет… глупенькая. В жизни не каждому такая любовь выпадает.

Любопытная хозяйка стала выспрашивать подробности, я не болтушка и не сплетница, но мне действительно нужно было с кем-то поделиться, поэтому я почти все ей рассказала. Вера Ильинична охала и ахала, восхищенно повторяя: «Ох, Дашка, в самом деле, принц!»

От бессонной ночи кружилась голова и перед глазами мелькали золотистые мушки. Но внутри бурлило столько много адреналина и эмоций, что заснуть никак не получалось. Когда в своей дюймовочкиной комнате очередной раз раздраженно повернулась на другой бок, прозвенел дверной звонок. Кто это в гости пожаловал? Сердце сделало немыслимый кульбит. Неужели Игорь не выдержал разлуки?!

Кряхтя и ругая проклятый радикулит, Вера Ильинична пошла открывать дверь.

– Девонька, Даш, иди сюда, посмотри, какую красоту принесли.

Вскочила с кровати, выбежала из комнаты. Двое мужчин, нанятых Богдановым для охраны лагеря, заносили в квартиру цветы, которые были в домике-беседке возле озера, где я впервые стала женщиной. Они ходили туда-сюда четыре раза и вскоре дюймовочкина квартира Веры Ильиничны, стала напоминать цветочный магазин, Каких только цветов тут не было: дурманяще пахнущие пионы, вторящие им розы, белые, праздничные как платье невесты лилии, радужные герберы, и нежные эустомы.

– Боже мой, вот это мужик, весь цветочный магазин скупил! А она плачет, глупенькая, – восхищалась Вера Ильинична.

Я, словно зачарованная, ходила от одного букета к другому, вдыхала запах, проводила пальчиками по нежным лепесткам и со счастливой улыбкой на лице продолжала реветь, как последняя идиотка.