Глава 14

Выписка из дневника Ариэль В.

Тысяча и один способ признаться мужчине, что ты беременна:

По телефону;

Написать сообщение;

Дождаться, когда он уснет…

Моя свадьба походила на похоронную церемонию.

Оркестр играл что-то до ужаса заунывное, навевающее послеобеденный сон. Возрастная категория присутствующих гостей, — за исключением Поли и сидящего неподалеку от нее Елагина, — была пятьдесят плюс. А вместо священника, что должен был нас поженить, под дугообразной цветочной аркой стоял седой старец в длинном белом балахоне, что носят пациенты психбольниц.

Вот только мне не было до этого никакого дела. Я шла между рядами, держа за руку отца, и не могла перестать пялиться на своего без пяти минут мужа.

Прошло две недели с нашей последней встречи, и до этого момента я понятия не имела, как сильно скучала. Напряжение, что сковывало меня все это время, сошло на нет. Словно за окном была ночь, а с его появлением выглянуло солнце.

Высокий, широкоплечий мужчина, одетый в черный смокинг. Можно было лишь догадываться, какой бурный темперамент скрывался за его внешним спокойствием.

Сдержанный, но было в нем что-то… грубое. Дикое. Властное. Будто внешне человек, а внутри зверь сидит опасный.

Только глаз эта грубость не касалась. Черные, как обсидиан, они контрастировали с такими же темными, отросшими за две недели волосами, и проступившей после недавнего бритья щетиной. В их глубине плясали искры пламени, а пристальный, голодный взгляд был направлен в мою сторону.

Аж мороз по коже.

Стоило нам поравняться с ним, как Дэш буквально вырвал из руки отца мою ладонь и встал рядом.

Перед глазами пронеслось воспоминание, где я лежала на постели, а надо мной нависал обнаженный мужчина. Сосредоточенный взгляд кричал о том, что он готов сделать меня своей, и мало что в этом мире могло его остановить. Божественно красивый и такой же недосягаемый.

Новый кусочек пазла. Так глядишь, и вся картинка сложится. Скорее бы.

Смутившись, я бросила взгляд на сидящих неподалеку гостей. Мария Владимировна вытирала слезы, а ее муж нежно гладил ее по спине. Поля подбадривающе мне улыбалась, а Ангелина вместе с отцом были собраны и сосредоточены, как всегда.

Дэш развернул меня к седому старику, что держал в одной руке хрустальный шар, а второй принялся водить над нашими головами, что-то шепча про себя. Я прислушалась, но смогла уловить только обрывок фразы.

— … две души, два сердца, станут одним… Истинным светом благословенны, путь их не разделим.

Пришло время признаться самой себе — мой муж и вся его семейка служители какого-то культа. Впрочем, если они не пускают кровь девственницам на алтаре, волноваться мне не о чем. Да даже если и пускают, не велика беда. Я-то уже не девственница.

Стоило старцу убрать свою руку от наших голов, как я почувствовала неладное. По телу прошла дрожь. Дыхание участилось. В груди начало разгораться настоящее пламя. И меня, словно магнитом, начало тянуть к стоящему рядом мужчине.

Замечательно. Только инфаркта мне в день свадьбы не хватало.

Из-за беспокойства о малыше меня начало трясти, голова закружилась. Я только и успела, что схватить Дэша за рукав, прежде чем окончательно потеряла сознание.

— Ариэль, детка, приди в себя! — словно сквозь плотную завесу, до меня донесся низкий, грубоватый голос моего — вроде бы как — мужа.

Медленно открыв глаза, первое, что я увидела, это его лицо. Хмурое, обеспокоенное. Но все равно такое красивое, что сердце заходилось.

Приподняв руку, я погладила его по щеке, пытаясь проверить, настоящий ли он, или мне сниться сон.

Колючая. Настоящий.

— Это сердечный приступ? Я в больнице? — прохрипела я, чувствуя, как проясняется мое сознание, и возвращается тревога за ребенка, — мне нужно поговорить с врачом, очень срочно!

— Ты не в больнице, милая, и никакого сердечного приступа у тебя не было. Ты просто переволновалась и потеряла сознание. Такое с невестами случается и часто. Сейчас тебе надо успокоиться и отдохнуть, — он прошелся большим пальцем по моей нижней губе.

— Где я? — спросила, а сама вместо того, чтобы оглядеться, не могу оторвать от него взгляд.

— В моей комнате. Решил, что здесь ты скорее придешь в себя. Мы одни, я попросил родных дождаться нас на заднем дворе. Там как раз начали разносить закуски.

Одни. В его комнате.

Боги, да лучшего момента рассказать ему о ребенке и быть не может!

— Дэш, мне надо с тобой поговорить, — я привстала на локтях, и приняла сидячее положение.

— Дождись меня здесь, — он сжал мою ладонь, затем поднялся с колен и направился к двери, — я вернусь через минуту, не больше. Мне нужно предупредить остальных, что ты пришла в себя. Побудь хорошей девочкой и не вставай с кровати. Обещаешь?

Улыбнувшись, я кивнула. Несколько минут все равно ничего не решат.

Дождавшись, когда за ним закроется дверь, я принялась разглядывать комнату, в которой мой муж провел большую часть своего детства и юности.

Просторная. Тут точно было где развернуться. Большая кровать. В углу забитый книгами шкаф. На стенах семейные фото и детские рисунки.

Ничего необычного. Уютная спальня повзрослевшего парня, каким был Дэш до того, как уехал отсюда.

Единственное окно выходило на задний двор, где сейчас отдыхали, гуляли и обедали гости и хозяева дома. Но Дэша внизу не наблюдалась, хотя высматривала я его минут десять, не меньше.

Что же его так задержало? Может, выйти и поискать? Чувствую я себя намного лучше…

Для верности погуляла по комнате еще минут пять. Никто не появился, и я направилась к двери.

Коридор встретил неестественной тишиной. Пройдя к лестнице, я собралась было спуститься, но тут мое внимание привлек приглушенный женский голос, раздававшийся из Полининой спальни.

Решив, что подруга болтает по телефону, я направилась к ее двери, а подойдя вплотную поняла, что ошиблась. Это была не Полина. В ее голосе не было таких визгливых ноток.

Там находилась какая-то другая женщина и, судя по всему, не одна. С Дэшем.

— Злата, это просто формальность. Родители настаивали на браке, мне пришлось согласиться, — донесся до меня его успокаивающий голос.

Формальность… Пришлось…

— Но почему именно с ней? — истерично всхлипнула та самая брюнетка с фото, с которой, как я думала, у моего мужа все уже кончено.

Сознание тут же нарисовало плачущую у него на груди женщину. Сердце замерло в груди и внутри все похолодело. Не в силах сдвинуться с места, я была вынуждена слушать дальше.

— У наших отцов совместный бизнес. И я уже говорил тебе, что она моя пара…

— Но ты же меня любишь? Скажи, что ты меня любишь! — не унималась она.

— Конечно. А сейчас успокойся и…

— Не хочу я успокаиваться, мне нужно, чтобы вы развелись! Мне плевать, что она твоя истинная! — о чем она говорит? — хотя… она может подарить тебе ребенка, а я не могу.

Судя по голосу, у женщины нервный срыв, или что-то вроде.

И что за слова про ребенка? Злата бесплодная? Почему Дэш женился на мне, если все еще ее любит? Боги, за что эта агония?

— Злата, давай ты сейчас прекратишь…

— Нет-нет-нет! Я передумала. Пусть она родит, ты с ней разведешься, мы заберем ребенка, и я сама его воспитаю. Это же гениально, милый! Тогда твои родители примут меня. Ты согласен? Скажи, что ты со мной согласен.

Скажи нет, скажи нет, умоляю!

— Согласен, а сейчас положи… — Дэш что-то еще говорил, но я уже не слышала.

Невыносимая боль разлилась по всему телу. Словно в сердце вонзили острый нож и прокрутили для верности несколько десятков раз. Я упала на колени, прямо на мягкий ковер, и пыталась закричать, но никак не могла. Крик звучал у меня в голове — страшный, непрекращающийся, причиняющий еще больше боли.

А снаружи царила гробовая тишина.