Глава 21

К вечеру город словно проснулся после дневного сна. На деревьях зажглись ярким светом новогодние гирлянды, машин на дорогах стало в разы больше, а на заснеженных улицах бурлила снующая в разные стороны толпа.

На соседнем с полицейским участком здании висел подсвеченный неоном плакат с изображением бородатого мужика, что сидел на санях, запряженных десятком оленей, и с улыбочкой маньяка махал прохожим, приговаривая — «хо-хо-хо».

Еще вчера этот звук действовал Дэшу на нервы, но сегодня мало что могло испортить его приподнятое настроение.

Оставив свой внедорожник на парковке, он засунул ключи в задний карман джинсов, натянул на глаза капюшон толстовки, рванул на себя обшарпанную входную дверь и, протопав тяжелыми ботинками мимо расплывшейся в белозубой улыбке симпатичной секретарши, завернул к кабинету своего приятеля.

— Как ты живешь в этом ледяном холоде? Может мне тебе обогреватель подогнать? — поинтересовался он, закрывая за собой дверь.

Сидевший за заваленным бумагами столом Волков весело хмыкнул.

— Черта с два! Я выжму у начальства новенький, вот увидишь. Надо только немного потерпеть.

— Смотри, как бы терпелка в процессе не отморозилась. Ты обещал мне телефончик человека подогнать, что сигналку поможет поставить.

— И ты из-за этого сам лично приехал? — удивился Яр, но нарыв в верхнем ящике нужную визитку, протянул ее другу.

— Мимо проезжал, чего бы не зайти? — пододвинув к себе стул, Дэш уселся на него верхом и в этот момент в кабинет заглянула молодая секретарша.

— Ярослав Андреевич, может вам… чаю? — предложила она, не сводя заинтересованного взгляда с гостя.

Яр кивнул Дэшу, но тот отрицательно качнул головой.

— Спасибо, Лиль, не нужно — улыбка на ее губах несколько увяла.

— Ну, если что, дайте знать.

Как только за девушкой закрылась дверь, Волков издал приглушенный смешок.

— Бедные бабы, тебе пора табличку на шею повесить — «женат и разводиться не планирую».

— Хватит скалиться, не факт, что это по мою душу.

— Да, конечно. Наша короткая связь закончилась так печально, что я у нее даже сухарик в голодный год не допрошусь. Рассказывай, давай, как прошла встреча с твоей ненаглядной? Видел ее вчера, теперь понятно, чего у тебя мозги в трубочку свернулись.

Вспомнив о виновнице своего хорошего настроения, Дэш мысленно усмехнулся.

— Моя Эль неповторимая, как отпечаток пальца. Или как… что-то, что похоже на отпечаток пальца.

— Бриг, да ты романтик, — откинув голову на спинку кресла, приятель хрипло рассмеялся, — надеюсь, она оценит.

— Она считает, что я ее не узнал, — Волков удивленно приподнял брови, — думал они сегодня приедут, даже речь подготовил. А случайно столкнулся с ней вчера ночью, и все из головы вылетело.

Вспомнив ее точеное бледное личико, с пухлыми губами, вздернутым носиком, и испуганными аквамариновыми глазами, Дэш снова почувствовал, как начинает заводиться.

— Значит, признаваться не собираешься?

— Пока нет… Не хочу налажать. Сейчас она мне не поверит, даже пытаться не стоит. Первым делом выясню, что тогда произошло, узнаю, кто ее от меня скрыл, кто разлучил меня с ней и детьми, и отомщу этой твари. Я не снимаю с себя вину, но, твою мать, Яр… она же могла со мной поговорить, а не бежать сломя голову? Я бы все объяснил! А так, потерял три гребаных года. Я не был рядом с ней, когда родились мои дети, не видел их первых шагов, не слышал первых слов. И та сволочь, что прятала их, от меня не уйдет.

— Это понятно, а как жену возвращать собрался? Что-то мне подсказывает, что второй раз она так просто тебе в руки не свалится. Не знаю, какой она была раньше, но в глазах этой девочки я видел характер.

— Я и не думаю, что будет просто. В лепешку расшибусь, но верну ее обратно. А потом во всем признаюсь. И даже в том, кто я на самом деле.

— А ты не размениваешься по мелочам.

Дэш зловеще скрипнул зубами.

— Наше знакомство началось с вранья. Я больше не хочу ничего от нее скрывать, — мужчина был готов поверить, что у него есть душа — так муторно на ней было от воспоминаний.

Он три года жил словно умертвие. Ходил, что-то делал, кому-то отвечал. Но все на автомате, не думая и не чувствуя. И лишь вчера ночью, стоя между двумя кроватями, на одной из которых спала его красавица-жена, а на другой его сын и дочь, наконец-то смог вздохнуть полной грудью, примириться со второй сущностью и ощутить умиротворение.

— Не завидую тебе, мужик. Работа предстоит не легкая.

— Не легкая была, когда я ее искал. Охренеть, какая нелегкая. А когда нашел, и увидел на пороге ресторана, где она работала, думал помру. Застыл, как столб и подойти не мог. А потом шеф ее гребаный показался. Я когда понял, что он к ней яйца катит, чуть прямо там, средь бела дня, не обратился. Но моя Эль молодец. Отшила его быстро, а я потом еще от себя добавил. Но, наверное, мало, руки до сих пор чешутся.

Мысли о том, как лысый ублюдок умолял его отпустить, заставили уголки губ Дэша изогнуться в презрительной усмешке.

— Это серьезно была улыбка? — изумленно уставился на него Яр — мать твою, Дэш. Все время нашего знакомства я сомневался, есть ли у тебя зубы.

— Заткнись! Вот найдешь свою истинную, тогда я на тебя посмотрю.

— Надеюсь, этого никогда не произойдет. Влюбленный мужик, как тот паучок, что старательно плетет себе паутину, а потом в нее попадает муха… и теперь это ее паутина. А паучок у нее под каблуком!

— Ладно, поздно уже, поеду к деду Баско.

— Передавай привет жене, — подмигнул ему Яр, — кстати, подружка у нее — огонь.