Глава 8. Самый желанный десерт
Марк
— Чего ты лыбишься? Как крокодил, сожравший туриста.
Вадим прав. Улыбаюсь с самого утра. Настроение приподнятое, в теле необыкновенная легкость. Ощущение, что я не ступаю ногами по земле, а парю над ней. А все мысли — о Лизе.
Сегодня среда, она придет.
— А ты чего хмурый? — спрашиваю Вадима. — Проблемы?
— Да нет, все пучком.
Мы обедаем вместе, что случается нечасто. Когда-то у нас были общие проекты, но потом каждый пошел своим путем. Мы не коллеги, просто друзья. Еще со студенческих времен.
Я тогда был бедным, но очень амбициозным юношей. Мечтал горы свернуть и взобраться на самую вершину. Что ж, у меня получилось. Может, я еще не на пике, но на пути к нему. И что делать, чтобы оказаться еще выше, представляю очень хорошо.
Вадим, в отличие от меня, был мажором. Самоуверенный, избалованный — золотой мальчик. Он невероятно меня бесил! Мы даже один раз подрались.
А потом оказалось, что он не такая уж какашка. Отец давил на него по-страшному, он взбрыкнул и ушел из дома. Без денег и даже без вещей. Мы вместе снимали квартиру и перли вперед, как танки. Замутили одно дело, другое, третье… Поначалу нам везло, потом мы прогорели, потеряли все. Но нас было уже не остановить…
— Ну что, завалил свою непорочную горничную?
Вадим в своем репертуаре.
Может, я бы и поддержал этот разговор. Но не сейчас. Меня коробит, когда он в таком тоне говорит о Лизе.
— Не твое песье дело, — выдал я.
— Ох ты ж ежик! Какие мы нежные! Что, прямо запал на нее, да?
— Повторяю: не твое песье дело.
— Нет, я понимаю. Она та еще конфетка. Сама невинность и неопытность, а внутри — вулкан! Я такое сразу чую.
— Слушай, заткнись, а? Скажи лучше, чего такой смурной пришел.
— Да папаша опять чудит.
Они давно помирились, но ровными их отношения не назовешь. Оба горячие, вспыльчивые, нетерпимые. А теперь у отца Вадима новая причуда: требует внуков, грозит лишить наследства.
— Да мне его деньги нафиг не нужны, — бушует Вадим. — И жениться по его прихоти я не собираюсь. Прикинь, он сватает меня за дочку своего друга!
— А, может, дочка ничего? — предположил я.
— Да хоть царица Шамаханская! Я свободный ковбой.
— По-моему, ты оговорился. Не ковбой — кобель.
Мы поржали, вспомнив еще несколько неприличных эпитетов, которыми можно обозначить Вадима. Ну и меня, конечно, тоже. Хоть до него мне далеко.
Лиза
Я не выдержала и попросила Полину перестать слать мне фотки. Она на пляже в своем обалденном белом купальнике, нежится на солнце. Она плещется в море с крайне довольной рожицей. Она ест мороженое в кафе на набережной, волосы развевает легкий морской бриз. Она в окружении рослых голубоглазых блондинов и подпись: «Кого выбрать?».
А я в это время еду в забитой душной маршрутке, затылок припекает палящее солнце, в лицо из открытого окна дует ветер, пропитанный выхлопными газами. Сзади на меня напирает тучная тетенька с авоськой, а прямо передо мной мужик поднял руку и ухватился за поручень. Боже! Он когда-нибудь слышал о душе и дезодоранте?!
Сегодня я приехала пораньше. Не в шесть, как это делала тетя Оля, а в четыре часа. Я знала, что Марка не будет. По средам у него тренировки, он едет в спортзал сразу после работы. Так что шансов столкнуться с ним у меня нет.
Ну и славно. А то в прошлый раз натерпелась неловкости. Без белья, в его халате… Да еще все эти нечаянные прикосновения! Меня бросало то, в жар, то в холод. Какие у него сильные, уверенные руки! Но при этом нежные, даже, можно сказать, деликатные. Мне потом долго мерещились его прикосновения. С большим трудом удалось избавиться от этого наваждения.
Так что да, очень хорошо, что я его сегодня не увижу.
Я провозилась почти два часа, хотя работы было немного. Надраить и без того чистые санузлы, поменять постельное белье, ну и так, прибраться по мелочи, довести все до идеального состояния.
Вот зачем человеку, который живет один, два огромных роскошных санузла? На первом этаже — ванная комната с джакузи, кожаным диваном и окном во всю стену. С диваном! И окном. Так и представляю, как Марк лежит в ванне с бокалом вина и любуется на панораму ночного города.
Нет, лучше это не представлять. Ведь ванну он точно принимает не в костюме и галстуке. А в чем мать родила. Я знаю, как он при этом выглядит. И не хочу это снова вспоминать!
А на втором этаже, в спальне, у него душевая. Тоже роскошная, хоть без окна и дивана. И, насколько я понимаю, пользуется он именно ей. А вторая так, для красоты. Может, заваливается иногда туда с девушками. С проститутками!
Я не забыла, при каких обстоятельствах произошла наша первая встреча. Забудешь такое… Марк — абсолютно аморальный тип. Не надо об этом забывать, когда он рассказывает о своей бабушке и мне начинает казаться, что в нем много хорошего.
Так. Вроде все. Можно уходить.
Пискнул мой телефон. Снова фотка от Полины. С припиской: «Извини, не могла удержаться)) Это точно последняя, клянусь!» Моя подруга лежит в гамаке под навесом. Песчаный пляж, набегающие волны, солнце.
Следом пришло сообщение: «Мне так тебя не хватает!» Ага, не хватает, конечно. Там у нее целая толпа скандинавов. Она чувствует себя королевой. А я тут тружусь, как Золушка. И бал мне не светит. И крестной феи у меня нет…
Марк
Конечно, я не пойду на тренировку! Написал своему тренеру, отменил.
Зато домой летел как на крыльях. Так радостно, что в моей одинокой берлоге сейчас Лиза! С ней там сразу становится теплее и светлее. Обычно после работы я домой не тороплюсь. Но сейчас — чуть ли не подпрыгиваю от нетерпения!
Я открыл дверь, предвкушая приятную встречу. Но меня ждал не очень приятный сюрприз.
Лиза стояла у двери, с рюкзачком и в кроссовках. Сначала я подумал, что она только что вошла, и удивился, что мы не встретились в подъезде. Но, оказывается, она уже уходит.
Так. Надо очень быстро что-нибудь придумать. Я не могу ее сейчас отпустить! Я два дня ждал этой встречи.
— А я думала, ты на тренировке, — произнесла она после приветствия.
О, она в курсе моего расписания. Видимо, узнала от Ольги Васильевны. Ладно. Попробуем это использовать.
— Да собирался, но не смог себя заставить, — произнес я с максимально грустной рожей.
— Лень одолела?
— Не совсем. Что-то как-то сегодня паршиво.
— В смысле, плохо себя чувствуешь? Заболел?
— Скорее просто очень устал. День был сумасшедший. Настоящий дурдом. Все как взбесились, сплошные форс-мажоры.
— Понятно, — произнесла Лиза, посмотрев на меня с совершено искренним сочувствием.
Может, ей захочется пожалеть меня и погладить по голове? И не только по голове…
— Ладно, до свидания. Отдыхай.
Она взялась за ручку двери.
— Слушай, — начал я. Сейчас надо очень технично разыграть мой козырь. — Я бы сейчас слопал чего-нибудь сладкого. Смел бы десяток десертов, и мне бы полегчало.
— Понимаю, я тоже бросаюсь на сладкое, когда расстроена.
Улыбается. Как будто солнце выглянуло из-за тучи.
— Поехали в кондитерскую! Помнишь, я тебе рассказывал? Там повар-француз, такое творит…
— Так поезжай. Я-то тебе зачем?
— Для прикрытия. Мне немного неловко на людях поедать всякие там розовые трюфели и воздушные безе. Я же брутальный мачо.
— А, то есть ты всегда берешь кого-нибудь для прикрытия?
Сейчас надо изящно выкрутиться.
— Вообще-то, обычно я делаю заказ на дом. И предаюсь своему пороку в одиночестве, за закрытыми дверями.
Лиза хихикнула. Я на верном пути.
— Но сегодня в кондитерской завал, заказа придется ждать несколько часов. А мне нужен килограмм отборной глюкозы прямо сейчас. Поехали?
Лиза еще колебалась, но я видел, что она готова согласиться. Кто молодец? Я молодец! На ходу изобрел лучшую наживку для моей рыбки. И сладости пообещал, и на жалость надавил… Она не сможет устоять.
Марк
Я распахнул дверцу, Лиза уселась на переднее сиденье. Я ликовал. Получилось! Мы едем в «Крем-брюле», ресторан-кондитерскую, где заправляют какие-то французы. Признаться, я там ни разу не был. Но внимательно изучил сайт заведения. И, думаю, смогу изобразить из себя знатока.
Кондитерская находится в центре, а сейчас самое пиковое время, на дорогах пробки. Так что ползли мы как черепахи. Я, в общем-то, не возражал. С Лизой я готов застрять где угодно! Жаль только тему для разговора она выбрала не самую лучшую.
Сначала Лиза была напряженной. Молчала, смотрела в окно. Но я сумел ее разговорить. Я умею поддерживать непринужденные беседы, и сейчас это мое умение как нельзя кстати. Минут через десять она уже вовсю болтала, в основном о своей подруге Полине, с которой я уже знаком.
И об этом самом языковом лагере, куда Лиза не попала моими усилиями. По всему видно, что ей страшно хочется быть сейчас там, с Полиной, однокурсниками и новыми друзьями. А не торчать со мной в пробке посреди душного города.
В какой-то момент я даже почувствовал укол совести. Лишил малышку такого развлечения! Их в ее жизни и так не много… Но ведь я не просто лишил. Я готов многое предложить взамен. Очень многое. Вот только бы она захотела это принять…
— По-моему, пешком быстрее, — вздохнула Лиза, когда мы в очередной раз плотно встали.
— А ведь, правда. Давай пойдем пешком. Вот только припарковаться тоже проблема…
И тут я вспомнил о платной и запредельно дорогой парковке в одном из ближайших дворов. Из-за цены там обычно бывают свободные места. Я свернул в переулок, доехал до парковки.
Хотел распахнуть дверь перед Лизой и подать ей руку, но она уже вышла сама. Не дает мне возможности быть галантным кавалером!
Зато у меня есть прекрасная возможность прогуляться с ней вдвоем.
— Пойдем коротким путем, — сообщил я. — Через сквер.
— Ты тут хорошо ориентируешься, — заметила она.
— Ага, у меня офис неподалеку.
Когда мы переходили дорогу, я взял ее за руку. Теплая маленькая ладошка легла в мою руку, и отпускать ее так не хочется! Но Лиза осторожно освободила свою лапку, когда мы оказались на другой стороне улицы.
Идти рядом с ней так приятно! Вот только она слишком торопится. Нам некуда спешить, мы наслаждаемся прогулкой! Во всяком случае, я точно наслаждаюсь.
— Ой, уточки! — воскликнула Лиза, когда мы пересекали речку по небольшому ажурному мосту.
Под мостом, действительно, плавали утки. Штук двадцать. Серые, толстые, откормленные.
Лиза остановилась, с интересом уставилась на пернатых.
— Вот бы у нас был хлеб! Можно было их покормить.
Ну, раз ей нужен хлеб, значит, найдем. Я начал озираться по сторонам в поисках какого-нибудь магазинчика.
Как назло, ни одного не было. На нашей стороне улицы сквер и мост с речкой, на противоположной — аптека, книжный и ателье.
— Ну ладно, пойдем, — вздохнула Лиза.
— Постой, сейчас что-нибудь придумаем.
— Ну что тут придумаешь? Булки на деревьях не растут. Просто детство вспомнилось. У нас рядом с домом был пруд, и мы с мамой постоянно ходили кормить уточек.
Она так и сказала «уточек». Это звучало трогательно, совершенно по-детски. Неужели я не выполню такое незамысловатое желание моей малышки? Конечно, выполню!
Я, как какой-нибудь супергерой в развевающемся плаще, помчался наперерез тетке с пакетом, из которого торчало два багета. Тетка шарахнулась от меня, как от черта. Но потом я помахал перед ее носом крупной купюрой и заявил, что хочу купить багеты. Она долго не раздумывала. Схватила купюру, вручила мне хлеб и отправилась дальше.
А я с видом победителя вернулся к малышке.
— Да не нужно было, — произнесла она. — Это же просто каприз…
— Мне приятно выполнять твои капризы, — ляпнул я.
И чуть не стукнул себя по губам. Слишком рано делать такие заявления. Лизу это настораживает.
Я активно начал заговаривать ей зубы, живописуя, как испугалась тетка и как хотела огреть меня багетом. Лиза улыбнулась, и мы вместе начали крошить хлеб и кидать его уткам.
Они смели все за каких-нибудь пять минут. В течении которых Лиза смеялась, давала указания птицам и старалась закинуть кусочки багета подальше, чтобы досталось всем. Раскрасневшаяся, оживленная, с сияющим взглядом, она была чудо как хороша. Как мало ей надо для счастья… как ребенку, который радуется всему на свете.
— Эй, отойдите, вы больше всех съели, — кричала она. — Оставьте другим!
Совместными усилиями мы накормили всех птиц и отправились дальше.
Когда мы переходили дорогу, я снова заключил ее руку в свою. Пусть привыкает! Но она опять ее вырвала, как только мы оказались на тротуаре.
Лиза
Идти рядом с Марком было странно. Он — весь такой холеный, в дорогущем костюме, при галстуке. И я — в драных джинсах, старых кроссовках и самой простецкой футболке. Знала бы, что сегодня ждет такое мероприятие, приоделась бы… Хотя в моем гардеробе нет ничего, что могло бы гармонировать с костюмом Марка.
То ли мне кажется, то ли все встречные девушки смотрят на меня с неприязнью. Наверное, не могут понять, чем такая замухрышка привлекла такого роскошного красавчика. Они же не знают, что ничем. Я просто его горничная. А сейчас еще и прикрытие. Он, видите ли, стесняется есть сладости один…
Ой, уточки! Обожаю уточек!
Марк
Куда я попал? Такое ощущение, что вовнутрь огромного торта. Все такое розово-зефирное, в рюшечках и финтифлюшках. И тут почти одни девчонки. И пара страдальцев, сопровождающих своих сладкоежек.
Все лопают десерты, они тут везде — в витринах, на столах, на фотографиях. Дорогие владельцы, вам не кажется, что это перебор? Вот попрошу жалобную книгу и выскажусь. Нормальному человеку просто невозможно находится в вашем ресторане!
Но придется.
Малышка, похоже, в восторге от обстановки. А меню разглядывает с видом пирата, нашедшего карту острова сокровищ. О. Тут и нормальная еда есть. Салатики. Стейки. Рыба на гриле. М-м-м…
— Что ты обычно заказываешь? — спросила Лиза.
Так. Я же готовился! Смотрел в интернете названия, запоминал. Но сейчас у меня перед глазами только сочный аппетитный стейк.
— Да тут все вкусное, — я очень старался изобразить энтузиазм.
Мне стоило невероятных усилий заставить себя перевернуть страницу. Бу-э! Сладкое. Приторное тесто с липкими кремами.
— Поэтому я и не могу выбрать, — призналась Лиза.
— Да бери все подряд!
— А сколько тут всего видов десертов? — спросила Лиза, листая меню. — Чуть больше тридцати…
А потом она произнесла фразу, которая меня добила.
— Давай закажем все и каждый десерт попробуем вместе!
Лиза
— Это пирожное очень сладкое, но не такое сладкое, как ты, — произнес Марк, глядя на меня откровенно раздевающим взглядом.
Я смутилась, но как-то не по-настоящему. Похоже, мне нравится это слышать…
Мы сидели друг напротив друга за столиком в кондитерской. Вокруг были другие столики, посетители, официанты, десерты. Но сейчас это все погрузилось в розовый туман. И посреди этого тумана, на островке, мы были совершенно одни.
— Знаешь, о чем я мечтаю? — спросил Марк, глядя мне в глаза.
— Нет, — прошептала я.
Но я знала, вернее, догадывалась. Не догадаться было невозможно. Он так смотрел на меня! Я таяла под его взглядом.
Он накрыл ладонью мою руку, лежавшую на столе. Это прикосновение пробудило в моем теле дремлющий вулкан. Он всего лишь коснулся руки! А меня бросило в жар, мне стало не хватать воздуха.
— Я мечтаю о твоих сладких губах, — произнес Марк.
И в ту же секунду оказался рядом со мной, на розовом диванчике. Он обнял меня одной рукой, а другой взял за подбородок и повернул к себе. Его губы были все ближе и ближе, вот они уже коснулись моих… и меня унесло водоворотом ярких ощущений.
Ладонь Марка, тем временем, скользнула по моей шее, задержалась на ключице, проследовала ниже… Он обхватил мою грудь, легонько сжал ее, я застонала.
В следующую секунду он сорвал с меня футболку и его губы коснулись тех мест, которых еще никто никогда не касался. О, боже, как это приятно! Я не могла даже вообразить подобного.
— Да, — застонала я.
Я хотела продолжения. Страстно его желала. Весь жар моего тела сейчас сконцентрировался в одной точке. И губы Марка подбирались к ней.
И тут вдруг на нас упал потолок. Розовый, душный и мягкий. Я начала задыхаться. Пытаясь выбраться из духоты, я потеряла Марка. Где его нежные руки и жадные губы?..
— Марк, — жалобно пропищала я.
И проснулась.
Я умудрилась замотаться с головой в одеяло, это оно меня душило и мешало дышать. Высвободившись, я не сразу смогла восстановить дыхание. Сердце колотилось, как после пробежки, во всем теле — какая-то сладкая ломота. Хочется тянуться и извиваться. А в самых укромных местах все еще пылают отголоски костра.
Что это было?
Мне никогда, ни разу в жизни не снились подобные сны! Такие яркие, правдоподобные, такие неприличные… Откуда все это в моей голове?
Я все еще ощущаю губы Марка на своей коже. Эх, рано я проснулась!
Закрыв глаза, я снова залезла с головой под одеяло. Может, будет продолжение?
Марк
Все любят комплименты. Даже те, кто в этом ни за что не признается. Но Лизу мои острожные любезности совсем не радовали.
Когда она вымазала носик в розовом креме, я, подавив желание наклониться к ней и слизнуть этот крем, произнес:
— Тебе идет бледно-розовый. Подчеркивает зелень твоих русалочьих глаз.
— Скажи еще, что от меня тиной воняет, — буркнула она и принялась вытирать нос салфеткой.
А когда я сказал что-то про ее чудесные волосы, она кажется, разозлилась. Я и предположить не мог, почему.
— Давай не будем обсуждать мои волосы. Я их всего лишь расчесала утром и скрутила в жгут. А во время уборки все разлохматилось…
— Я был уверен, что это художественный беспорядок. Что так и задумано. Выглядит мило…
— Марк, я понимаю, что ты привык быть галантным с дамами. Но не стоит расточать свои таланты на меня. Я не дама.
— А кто ты?
— Я твоя уборщица. Сегодня я этими руками чистила сортир.
Она продемонстрировала мне свои розовые пальчики.
— Не шарахайся, я была в перчатках.
— И не думал шарахаться. Были времена, когда и я чистил сортиры. В прямом и переносном смысле.
— Это мотивирующая речь? — усмехнулась Лиза. — Типа: упорно работай, и станешь как я?
О, боже! Как получилось, что наш разговор с комплиментов глазам и волосам свернул к сортирам? Я этого не планировал. Поэтому попытался снова вернуться к комплиментам. Это работало со всеми девушками. Должно сработать и с Лизой.
Но она не дала мне развернуться.
— Я прекрасно знаю, как я выгляжу. Особенно рядом с тобой. Как замухрышка рядом с принцем.
— Да что за чушь! — совершенно искренне возмутился я.
Неужели эта дурочка думает, что, глядя на нее я вижу что-то кроме ее огромных завораживающих глаз, нежной улыбки и сияющей юностью кожи? Может, она предполагает, что для меня имеет значение, что на ней надето? Или как уложены ее волосы?12727c
Да я бы предпочел видеть ее вообще без одежды! А волосы уже давно мечтаю распустить.
В общем, говорить себе комплименты Лиза запретила. Пришлось болтать о сладостях. Как можно восхвалять то, что вызывает отвращение? Поверьте, можно. Я в этом преуспел.
Уж лучше говорить, чем жевать этот сахар и мед! От одного вида нашего столика, уставленного десертами, мне становилось дурно. Но я это пережил. Отщипывал по крошечному кусочку, искусно имитируя обжорство, и вливал в себя литры чая.
Все прошло нормально, Лиза меня не раскусила.
Она меня вчера весь вечер удивляла. И вовсе не количеством съеденных сладостей. К этому я был готов. Я уже видел, как она уплетает мед с пирожными и даже не морщится!
Кстати, мы этот момент вспоминали. Не помню, как, но речь зашла о меде и моей бабушке.
— Вот уж не думала, что у тебя есть бабушка, — произнесла Лиза.
— А почему у меня не может быть бабушки? — удивился я.
— Ну, ты… и деревенская бабушка с медом и вареньем как-то не сочетаетесь.
— У меня и мама есть, — сообщил я со смехом. — Этот факт тебя тоже удивит?
— Безмерно! — воскликнула Лиза. — Я была уверена, что ты появился на свет нетрадиционным способом.
— В смысле? Каким еще нетрадиционным?!
Я был заинтригован. Что за фантазии бродят в этой маленькой головке?
— Например, тебя вырезали из глянцевого журнала, — выдала Лиза. — Из страницы с рекламой дорогих часов. Там обычно как раз такие, как ты, рекламируют роскошную жизнь.
У меня аж челюсть упала. Моя малышка еще и остроумна! И язвительна. Не ожидал. Но мне нравится, когда ее язычок становится едким.
— Хочешь сказать, я пижон? — спросил я.
— Что ты, я и слова такого не знаю.
Смеется. Она далеко не так проста, как кажется!
Вчера я увидел ее с новых сторон. Раньше я замечал только свежие манящие губы и упругие прелести. Теперь разглядел живой ум, чувство юмора. И повышенную самокритичность. От последнего ей нужно избавляться! Негоже такой умнице и красавице себя недооценивать.
После того как мы перепробовали все десерты, Лиза — с удовольствием, я — преодолевая отвращение, я отвез ее домой.
Моя попытка проводить ее до двери с треском провалилась. Пока я отстегивал заклинивший ремень, Лиза произнесла "Пока", выпорхнула из машины и влетела в подъезд вместе с какой-то теткой. Мне оставалось только с тоской смотреть ей вслед.
Ради чего я, спрашивается, давился десертами?!