20

Женя

Когда я проснулась в воскресенье утром, Ромы дома не было. Похоже, действительно, не возвращался. Интересно, где он и что делает.

А проснулась я от долго и настойчиво трезвонящего дверного звонка. Мама. Даже без вариантов.

Но прежде чем впустить её всё-таки проверяю и кухню, и ванную, и вторую комнату. Надеюсь, мама не загорится желанием сунуть туда нос. Я же ей говорила, что там заперто. А дверь своей я предусмотрительно распахиваю настежь. По-моему, теперь трудно не догадаться, где я живу и куда следует заходить.

– Евгения, ты чего? – возмущённо восклицает мама прямо с порога. – Спишь до сих пор?

– А что я по-твоему должна делать? Сидеть и дрожать от волнения?

Но её не смутишь ни фырканьем, ни сарказмом. Она одаривает меня снисходительным взглядом, означающим примерно такое «А ты что, моя глупенькая деточка, сама не понимаешь?» и убеждённо заявляет:

– Собираться.

– Мам, зачем сейчас-то? До вечера ещё далеко.

Мама придирчиво оглядывает прихожую и вдруг как-то странно покашливает. Определяю, куда он смотрит и упираюсь взглядом прямёхонько в Ромины кеды.

– Это что? – нарочно многозначительно растягивая слова, спрашивает мама. – У тебя тут мужчина?

– Конечно, мам. – Лучшая защита, это нападение. – А ты как думала? Под кроватью прячется. Или нет, в шкафу, по классике. А может, в запертой комнате? Не хочешь пойти поискать?

Она морщит нос и недоверчиво поджимает губы.

– Тогда откуда это?

– Да от прежних хозяев осталось, – сочиняю я на лету. Был у нас такой дополнительный предмет «Сказкотерапия». – Давно хотела выбросить, да вроде жалко. Прилично же выглядят. Наверное, надо возле помойки оставить. Бомжи с радостью заберут.

Прости, Ром.

Мама какое-то время сосредоточенно молчит, потом отворачивается от стоящей под вешалкой обуви.

– В общем, давай собирайся. Я нас в салон красоты записала.

– А это для чего? – восклицаю я возмущённо. Вот к чему эта пыль в глаза, долгие приготовления, желание показаться эффектнее и приглаженней, чем ты есть на самом деле?

– Ну, я понимаю, натур-продукт нынче в цене, – иронично замечает мама, – но как следует упаковать его всё-таки не помешает.

– Ну я же тебе сбрасывала фото платья. Ты сказала, что пойдёт. А краситься я умею.

– Платье пойдёт, – она согласно кивает. – А вот с этим вороньим гнездом, – мама легонько дёргает меня за пушистую рыжую прядь, – надо что-то делать.

– Ну я же только встала. Расчешусь ещё.

– Евгения!

Спор с ней легко может превратиться в акт самоистязания: чем больше ты сопротивляешься, тем сильнее мама напирает, а переговорить её практически невозможно. Зато мой мозг не в состоянии вынести несколько часов бессмысленной болтовни и стремления что-то доказать тому, кто мыслит исключительно выведенными самим же собой аксиомами. Но сдаваться сразу и без боя я не собираюсь.

– Ма-ам!

– Евгения! Марш в ванную умываться. А я пока завтрак приготовлю. У тебя ведь есть из чего и на чём готовить?

На вопрос я не отвечаю. Да, конечно, у меня ничего нет: одна дырявая сковородка, и в холодильнике мышь повесилась.

– Кухню там, – машу рукой в нужном направлении, ну и вообще, и смиренно плетусь умываться.

Иногда мне кажется, что у мамы реально есть волшебная палочка, ну или скатерть-самобранка, и еда у неё появляется мгновенно, стоит только подумать и представить. Много ли времени мне надо, чтобы сходить в туалет, а потом, перейдя в ванную, плеснуть пару раз водой в лицо и вытереться, даже не насухо. А на столе, когда я вхожу на кухню, уже и яичница с колбасой, выложенная на тарелки, и хлеб, и даже чашки с кофе и молоком, правда обычным растворимым.

– Ну и где это всё будет происходить? – спрашиваю, уминая завтрак. – Надеюсь мы не пойдём к ним в гости.

Почему-то мне не хочется сразу оказаться в каком-нибудь большом пафосном доме. А что у них именно дом, даже не сомневаюсь. И ведь наверняка какой-нибудь с наворотами, построенный напоказ, прикидывающийся старинной усадьбой или, вообще, замком.

– В ресторане, – гордо докладывает мама. – Гостиничный комплекс «Княжий двор».

Пф! Вот это название. «Княжий двор». А чего не царский? Хотя я что-то вроде о нём слышала. Или мне только кажется?

– А ты хоть знаешь, где он находится и как туда добираться? Может, в инете глянуть?

– Не надо, – категорично отрезает мама. – Такси вызовем.

А я, не удержавшись, восклицаю:

– Ой, всё! Не могу больше. Мам, к чему это? Даже странно, что ты не придумала лимузин заказать. Или машину напрокат взять.

– Я ж водить не умею, – невозмутимо напоминает мама.

– Ну и слава богу! – выдыхаю я с показательным облегчением, а она только снисходительно улыбается.

– Женьк, да хватит выпендриваться. Лучше доедай быстрей, а то в салон опоздаем.

– Господи, мам, и где ты таких слов нахваталась? Выпендриваться.

– Нормальное слово из моего детства.

В салоне моё «воронье гнездо» облагораживают, превратив пышную пушистую копну в изящные крупные локоны. Мне нравится. Как любой нормальный обладатель мелких непослушных кудряшек я, конечно, мечтаю об идеально прямых гладких волосах.

Вот у мамы волосы почти прямые, только чуть-чуть кучерявятся, густые, тёмно-каштановые, а у папы русые. И почему я такая рыжая абсолютно непонятно.

К назначенному времени мы подъезжаем на такси к тому самому заведению с претенциозным названием. Но, если честно, он так и воспринимается как целый двор или маленький городок за оградой из прямоугольных каменных столбов и металлических ажурных решёток. Внутри аллейки, клумбы, альпийские горки и несколько строений. Выглядят они скорее строго, никакой вычурности, излишеств и чрезмерной стилизации под определённую эпоху.

Основное здание – отель. Парадный вход с улицы. В общем-то, впечатляет, и мне приходит в голову странная идея.

– Мам, а эта твоя богатенькая семейка случайно не владельцы всего этого?