41

Рома

Нет. Он ведь тоже потом пожалеет. Что так тупо, чисто на понтах, взятый на слабо. Да, всё-таки переспавший с нею, и, возможно, даже впечатливший в плане секса, но всё равно оставшийся прежним безотказным удобным доверчивым Ромочкой, который, конечно, нужен, но так, на всякий случай, просто потому что преданней и надёжней никого нет.

Надо было всё-таки уйти на кухню. Или к Жене. Она бы поняла, если объяснить. Тем более тахта там свободна. Но как-то глупо теперь вставать. Хорошо бы Лида сама отвалила. Ведь вряд ли тоже заснёт. Неужели же так приятно ворочаться всю ночь? А сам он всё-таки отключился, даже не заметил, как и когда. Просто мысли расплылись и провалился в тишину и темноту.

Проснулся Рома всё в той же позе, носом в стенку, ничуть не отдохнувший, словно прикорнул всего минут на десять. Лиды на диване было.

Может, всё-таки вернулась на своё место в комнату к Жене? Или вообще ушла.

Идеально, если бы так, но – не случилось. Наткнулся на неё на кухне.

Лида стояла у окна, смотрела на улицу. Развернулась, услышав его шаги, спросила, как ни в чём не бывало:

– Сваришь мне кофе?

– А растворимый не подойдёт?

– Ладно, – легко согласилась она, не забыв снисходительно улыбнуться уголками рта. – Пусть будет растворимый.

– Сахар надо?

– Ложку.

– А молоко?

– А ты совсем не знаешь, какой я обычно пью?

– Откуда?

Они же никогда не просыпались вместе по утрам. Это первый раз. А когда Лида заглядывала к нему в бар, она обычно другое выбирала. Поэтому он и правда не знал, не просто выделывался. Даже самому удивительно.

Женя появилась чуть позже, произнесла спокойно и ровно:

– Доброе утро.

Рома как стоял спиной к двери, так и разворачиваться не стал, создавал видимость, будто что-то делает, коротко бросил прямо через плечо:

– Доброе.

Услышал, как Лида откликнулась бодро:

– Привет!

А дальше воцарилась тишина, неуютная, полная предположений и недоговорённостей.

Интересно, Женя в курсе, что Лида уходила ночью из комнаты? Он почему-то почти уверен, что в курсе. И в том, что она наверняка думает по этому поводу. А неестественная тишина как раз тому подтверждение. Она и вчера сразу сбежала в комнату, и сейчас, судя по всему, жалеет, что зашла не вовремя.

Прошуршал по полу сдвинутый с места табурет.

– Я тогда пойду, – беззаботно и по-прежнему бодро сообщила Лида, а получилось так, словно делала одолжение, хотя и добавила проникновенно: – Жень, спасибо, что приютила.

– Да, пожалуйста.

Лида возникла рядом, коснулась его плечом, пока ставила пустую чашку, произнесла с ударением:

– Ром, до свидания. Я ухожу.

Он наконец повернулся.

– Угу, пока.

– К сестре. Или к родителям, – медленно отступая к двери спиной вперёд, подробно расписывала Лида. – Пока точно не решила. – Прошла мимо Жени, коротко глянув на неё и кивнув на прощание. – Но я тебе сообщу, как определюсь.

Ну и к чему это представление?

– Дверь сама откроешь, – напутствовал он. – Там не сложно. Просто поворачиваешь защёлку. А потом захлопываешь.

– Ясно, – отозвалась Лида. – До свидания ещё раз. Спасибо, что пустили. И поддержали.

Так и подмывало спросить: «Ещё не надоело?»

Окончательно развернулась она уже в коридоре, мелькнула последний раз, исчезла из вида. Тогда и Женя стронулась с места, подошла к чайнику, не прямо, а по какой-то странной дуге, держась от Ромы на расстоянии, вдавила кнопку.

– Он недавно вскипел, – не задумываясь, доложил он.

Женя, не глядя, кивнула, опять щёлкнула кнопкой – в прихожей эхом откликнулся замок захлопнутой двери – взяла свою чашку, выплеснула из неё остатки солнечно-жёлтого, сполоснула. Потом подвинула ближе сахарницу, достала ложку, банку с кофе. Насыпала, залила кипятком, двинулась к холодильнику за молоком. И не единого слова, и по-прежнему не подходя слишком близком.

– Жень.

Она оглянулась.

– Что?

– Ты почему молчишь?

– Ну-у, – протянула Женя неопределённо, открывая дверь холодильника и доставая бутылку. – Наверное, ещё не до конца проснулась. – По-птичьи наклонила голову к одному плечу, поинтересовалась самокритично: – А что, обычно я болтаю без умолку?

– Обычно да.

Она опять подошла к столу, на котором её дожидалась чашка, посмотрела серьёзно.

– Но ведь тогда я могу и лишнее ляпнуть.

– Раньше тебя не смущало.

– Просто я уже привыкла, – философски заключила Женя. – Что слишком часто говорю и делаю не то. Но одно дело, самой показаться дурочкой, и другое… – Она тормознула прямо на середине фразы, сжала губы, потом произнесла расскаянно: – Ну вот видишь, я уже опять несу всякую ерунду.

Рома протянул ей бутер. Ну да, соорудил несколько, чтобы как-то оправдать своё стояние спиной к происходящему.

– Держи. И можешь продолжать.

Женя бутерброд взяла, но выдала неожиданно:

– Не находишь? Смотрится весьма противоречиво.

О чём это она? О внезапном отбытии гостьи и слишком холодном прощании на фоне ночных событий?

Он озадаченно свёл брови, но Женя тут же пояснила.

– Ты даёшь мне бутер. Вроде как «Заткнись и лучше жуй». Но говоришь, что я могу продолжать.

Рома коротко рассмеялся, не удержавшись.

– А! Тогда верни.

– Ну уж нет! – решительно возразила Женя, торопливо подхватила чашку с кофе, переместилась к обеденному столу, плюхнулась на табурет.

Он направился следом, с остальными бутербродами и с собственным кофе, устроился напротив. Женя глянула на него из-за чашки, вопросительно и снова серьёзно, опять сжала губы, словно хотела остановить рвущиеся наружу слова, но всё-таки проговорила тихо и осторожно:

– Ром. А кто она? Лида.