61

Женя

Я опять замираю, но всего на мгновение. Мне наверняка послышалось, но даже если не так – какая теперь разница?

Шагаю.

– Жень! – раздаётся уже совсем рядом, чувствую горячие пальцы на руке, произношу, не глядя:

– Отпусти.

– Ни за что.

Он поворачивает меня к себе, пытается поймать взгляд и собирается ещё что-то сказать, но я успеваю раньше:

– Замолчи.

Это «ни за что» – просто пустые слова. Не желаю их слушать, и сама ничего не хочу объяснять. И даже музыканты реагируют на моё восклицание, прекращают играть, и в полной тишине я повторяю:

– Отпусти.

Даже не думает.

– Жень, ну чего ты творишь? Зачем?

Мы всё-таки встречаемся взглядами, и тщательно выстраиваемые мною заслоны, позволяющие сохранять спокойствие в течение трёх последних дней рушатся, разлетаются в прах всего за один миг.

Зачем?! Слова вырываются сами, даже если бы захотела, я не смогла бы их удержать.

– А тебе-то какое дело? Ты у Лиды разрешения спросил? Тебе, вообще, можно находиться здесь? А вдруг ей это не понравится, и с ней опять что-нибудь случится? И её опять придётся жалеть и успокаивать. А вот меня не надо… жалеть. И я не настолько жертвенная и доблестная – не спасаю, не прикрываю. Никого и ни от кого. И уж точно, не заменяю.

Голос истончается с каждой фразой, я физически ощущаю, как он натягивается, дрожит от напряжения, становится всё выше и почти срывается на последнем слове. В горле саднит.

– Жень, прости. – Он придвигается ещё ближе, почти вплотную, говорит негромко, но уверенно: – Такого больше не будет. Ты не защита. И не замена. Я…

– Ну хватит уже! – разносится по залу громкое и раздражённое. – Может, найдёте другое место для своих объяснений?

Кажется, это Жанна. Скорее всего. Но мне всё равно. То, что находится вокруг внезапно отодвигается куда-то вдаль, размывается, заглушается, перестаёт иметь значение. Вижу только его. Рому. Чётко проговариваю в уме имя, вслушиваюсь, жадно всматриваюсь в лицо.

Мне, действительно, не мерещится, не снится?

Рома аккуратно разжимает мои пальцы, вцепившиеся в свадебный букет, тот выскальзывает из рук, падает на пол, откатывается в сторону.

Откуда-то доносится всё тот же голос:

– Артур! А ты почему стоишь и молчишь?

– Стрёмно перебивать, – долетает совсем уж издалека. – Такое эффектное представление. Или ты предлагаешь нам подраться? Какая же свадьба без драки?

С трудом разбираю слова, потом – вообще ничего не слышу, кроме:

– Идём, – произносит Рома, сжимает мою ладонь, тянет к двери.

Иду. Потому что я просто не могу не пойти с ним. Потому что я безумно рада, что он здесь, что он успел. Потому что я… ТАКАЯ ДУРА!

Кто-то стоит в дверях, но отходит в сторону, уступая нам дорогу, зал постепенно наполняется гудением голосов и шарканьем сдвигаемых с места стульев. Но всё это остаётся за спиной, отодвигается дальше и дальше.

Заворачиваем за угол, останавливаемся у окна. Здесь никого нет.

– Жень, – опять произносит Рома. – Женька.

Меня ведёт от его интонаций, его голоса. Спрашиваю, чтоб хоть немного прийти в себя:

– Как ты узнал?

– Неважно, – беззаботно выдыхает он, опять подступает почти вплотную, наклоняется.

Как же я соскучилась по его губам, по этим особенным сумасшедшим ощущениям, которые возможны только с ним, которые захлёстывают настолько, что…

Нет, не объяснить словами. Особенно сейчас.

Задохнувшись, немного отстраняемся. Рома касается пальцами моего плеча, легко проводит по нему, облизывает губы, нежно и чуть пьяно улыбается.

– Кажется, я очень люблю веснушки.

Я тоже. В смысле – не веснушки. Совсем-совсем не веснушки.

Опять смотрю на него, не отрываясь. Сначала вообще ни о чём не думаю, просто смотрю, проживаю каждую чёрточку, каждое даже самое мелкое движение, взмах ресниц, тень улыбки, блеск глаз, слышу эхо ещё не сказанных слов, и вдруг – словно резкий порыв ветра в лицо, от которого перехватывает дыхание – мысли, ясные, острые, обжигающие сразу и лютым холодом, и палящим жаром.

А если бы Рома не успел? Или вообще не пришёл. Неужели я бы и правда вышла за Артурчика? Я, что, совсем ненормальная?!

То ли действительно сказывается напряжение и суматоха последних дней, то ли всё из-за слишком затянутого корсета, в котором я не могу свободно дышать. Только ноги вдруг ослабевают, коленки начинают складываться сами.

Я бы наверняка упала, просто уселась бы на пол, не сходя с места. Если б опять не Рома. Он точно ловит движение, успевает меня подхватить, крепко притискивает к себе. Запускает пальцы в волосы, не боясь испортить причёску, но возможно, как раз именно с этой целью, наклонившись, шепчет в ухо:

– Тихо. Ну что ты? Женька! Девочка моя. Теперь уже всё хорошо. Правда всё хорошо. Я с тобой.

Но от этих слов моя голова только сильнее идёт кругом. Обхватываю его покрепче, утыкаюсь лицом в плечо, тоже шепчу, но абсолютно беззвучно:

– Ромка. Ромочка.

Ты тоже прости меня. Я и правда – такая дура.