62

Женя

– Жень, ты как? – через несколько минут осторожно интересуется Рома.

– В порядке. – Немного отодвигаюсь от него, с трудом, но только потому, что совсем не хочется так делать. – Честно, в порядке. Это… это всё платье. Корсет. В нём же нормально дышать невозможно. И хвост этот, – прихватываю пальцами пышную юбку. – Надоел.

– Угу. Дурацкое платье, – соглашается Рома. – Полотенце тебе больше подходит. – Не отрывая взгляда от лица, находит мои ладони, сжимает. – Идём отсюда. Сможешь?

– Смогу, конечно, – подтверждаю решительно. – Говорю же, всё из-за платья. Переодеться хочу. Побыстрее.

И забыть, как дурной сон, это нелепое торжество.

Рома крепко держит меня за руку, пока спускаемся по лестнице, а я подбираю подол и представляю, как странно буду смотреться в подобном наряде в общественном транспорте. Интересно, что подумают люди? Хотя, конечно, можно вызвать такси. Но Рома уверенно ведёт меня к краю тротуара, вдоль ряда припаркованных автомобилей. Останавливаемся возле одной из них: большой, чёрной. Рома, ни секунды не раздумывая, по-хозяйски берётся за ручку, распахивает дверь. На месте водителя никого нет.

– Чья это? – уточняю удивлённо.

– Моя, – спокойно произносит Рома, но тут же исправляется: – То есть, эта папина. А моя, наверное, сейчас дома, в гараже.

– Что? – На улице дышится гораздо легче, в платье с открытыми плечами даже чересчур прохладно. В голове у меня уже проясняется, но тут я снова теряюсь. – Разве в нашем доме есть гараж?

– Ну-у, не в том. В другом. В родительском.

– Но машина у тебя всё-таки есть? Своя. И почему ты на ней не ездишь?

– Так вышло, – Рома пожимает плечами, вроде бы и невозмутимо, но в то же время то ли немного виновато, то ли смущённо, а я признаюсь растерянно:

– Что-то я не понимаю.

Но Рома не успевает мне ничего объяснить, потому что рядом раздаётся:

– А! Вот вы где. Значит, сбегаете? – К нам приближается мужчина, не молодой уже, вроде бы даже старше моей мамы – ровесник Артуровых родителей.

Но, может, это они его и послали: найти нас, задержать, вернуть. Он подходит, останавливается, качает головой и восклицает, обращаясь к Роме:

– Ну, ты даёшь, сын! Честное слово, не ожидал.

Сын?!

Значит, это – Ромин отец?

Ведь именно он стоял в дверях зала и посторонился, пропуская нас. И похоже, я знаю его, видела пару раз, пока жила в отеле. Ещё и мама Лара с ним однажды беседовала. Она, как по мановению волшебной палочки, умела не только готовить, но и знакомиться с людьми даже далёкого от неё круга.

Хотя – вот о чём им разговаривать? Если только о свадебном банкете, который должен был проходить в ресторане отеля. Потому что этот мужчина – его владелец, Князев Михаил Глебович.

Или я обозналась?

– И куда вы сейчас? – интересуется Ромин отец.

– Домой. Жéне надо переодеться.

– У меня одежда в другом месте, – в смятении поправляю я.

– А где? У…

Наверное, Рома предполагает, что у Высоковских, и не торопится договаривать. А я мотаю головой, сжимаю губы. Его отец прекрасно знает ответ, но не вмешивается, только с любопытством смотрит на меня.

– В отеле. В котором я жила.

– Это в каком? – уточняет Рома.

Мне кажется, он уже и сам догадывается, что услышит в ответ. Потому что выражение на лице у него такое, будто его удачно разыграли, и он лоханулся по полной.

– «Княжий двор», – выдыхаю негромко.

– О! – с наигранным изумлением и пониманием кивает Ромин отец. – Тогда я примерно представляю, куда ехать.

Он отходит в сторону, достаточно далеко, чтобы не мешать нашему разговору, достаёт из кармана телефон, отворачивается. Но Рома молчит, и тогда я спрашиваю сама:

– Ты ведь Князев?

– Угу, – отзывается он.

– Тот самый?

– Видимо, да.

– И «Княжий двор» – это же… твоё?

– Отчасти, – подтверждает Рома. – Но вообще, конечно, папино. – Он резко меняет тему, словно не хочет лишний раз говорить о подобном или считает важным другое: – А ведь я даже к тебе домой ездил. Точнее, к твоей маме.

– Она эти дни со мной жила, – поясняю я.

– А ты жила… – Рома опять не договаривает, точнее, не произносит название, а обозначает пространно: – здесь. – Хмыкает, качает головой. – А ведь я мог бы и сообразить, что Арчи врал. И что поселил тебя в нашем отеле. Он тот ещё приколист.

– Арчи? – переспрашиваю озадаченно, и теперь уже Рома поясняет, произносит на мой манер:

– Артурчик.

– Вы хорошо знакомы?

Я уже и сама понимаю, что – скорее всего. Артур же сам говорил, что у них особые отношения с владельцами «Княжьего двора», он и Михаила Глебовича называл дядей Мишей.

– Да, – подтверждает Рома. – Наши отцы вместе учились. И с тех пор они, ну… не просто друзья, ещё и соперники. И партнёры по бизнесу.

– Так вот вы куда делись! – опять прилетает со стороны, прямо дежавю, только голос уже не мужской, а женский. Мамин. – Евгения! Ну, знаешь!

Я вижу, что ей много чего хочется сказать, но она сдерживается. И её распирает отнюдь не возмущение, а, скорее, любопытство. Она заинтересованно поглядывает то на Рому, то на его отца. И на второго, между прочим, гораздо больше. Я помню, как после беседы с ним в отеле, она многозначительно повторяла:

– Какой потрясающий мужчина. Во всех отношениях. И выглядит очень даже. Да, Женьк? И, между прочим, сейчас одинокий.

Но тогда я только согласно кивала, половину слов пропуская мимо ушей. А сейчас, когда всё предыдущее отодвинулось вдаль, для меня самое главное, что Рома рядом и крепко сжимает мою ладонь. А всё остальное… ну не знаю. Всё остальное кажется таким милым и… безобидным. Я ничего не боюсь, меня ничего не смущает, не представляется опасным, странным и нерешаемым.

– Ну и что дальше? – спрашивает мама.