ГЛАВА ПЕРВАЯ

Берясь за это дело, я и представить не могла, что оно последнее в моей жизни. Я сильно переоценила свои возможности. Меня подвело упрямство и желание доказать, что я лучше других. Впервые в жизни я не просчитала ситуацию. Покупая билет до Лондона, уже по новым документам, до конца осознала всю опрометчивость моего поступка. Это так странно для меня: не взять в расчет множество важных факторов　 и ввязаться в опасную авантюру. Я, не задумываясь, поставила на карту всё. Свою карьеру, свое состояние, свою жизнь. Считаю это наказанием судьбы за то, что однажды посмела отказаться от своей мечты, от своего призвания.　

Это случилось, когда мне было пятнадцать, через полгода после смерти матери. Мой мир перевернулся.

Он стал другим. А может, я была другой изначально и просто обманывалась? Кто знает, кто знает…　

«— Остановись! Вика! — кричал выбежавший во двор Алексей. На нем была серая футболка, шорты и сланцы. К отчиму я относилась ровно, но слушать его не собиралась.　

— Вернись в дом и оденься. Холодно, — сухо произнесла я, не оборачиваясь, продолжая бросать в огонь свои многочисленные фотографии, книги, открытки, постеры, статьи…　

— Прекрати, прошу! Это же твоя мечта, твоя жизнь, — Алексей сунул руку в мангал и выхватил обожженные листы. — Ноты хоть оставь, ты же дышишь музыкой!　

Отчим злился, его глаза сверкали в ночи, челюсти были плотно сжаты, но я была безразлична ко всему. Я решила избавиться от всего, что бы напоминало мне о ней. Все мои достижения в музыке, мои грамоты и награды в конкурсах. Буклеты из Академии искусств, куда я собралась поступать. Решила кардинально изменить свою жизнь. Мне пророчили карьеру актрисы, и с этим сложно было спорить. С пеленок у меня уникальный музыкальный слух и талант играть любые роли. Мать всячески меня поддерживала. Семь лет музыкальной школы, театральные кружки и репетиторы. Мама не жалела денег на любимую и единственную дочь. А потом взяла и бросила со всеми моими талантами и умениями. Еще и отчима, оставив на меня. Я больше не могла этого терпеть. Всё было слишком тяжело. А может, я излишне драматизировала, не знаю. Но решение изменить жизнь казалось мне правильным.　

— Мороз минус двадцать. Ты заболеешь, а мне снова заботиться о близняшках, — забрала листы и сунула в огонь. Отчим не мог поспорить с этим фактом. Не раз я его выручала, присматривая за своими сводными　 сестренками, которые жили отдельно со своей матерью.　

Отчим вздохнул и послушно направился в дом. Со мной спорить стало бессмысленно, да я и не спорила.　

— Ты стала слишком рациональна. И жуткая зануда, — улыбаясь краешком губ, произнес мужчина, стараясь сгладить неловкую ситуацию. Он почему-то стыдился, когда злился на меня. По-моему злость на неуправляемого подростка — это нормальное чувство. По-хорошему меня надо было высечь и отправить учиться в академию. Но каждый раз убеждаюсь: всё, что не делается, всё к лучшему.　

— Это реализм, Алексей: ты болеешь, я забочусь о близняшках, что бы их мать ни устроила тебе разнос.

Все просто: думать надо головой, а не жопой, — спокойно произнесла, кладя в мангал очередную книгу по актерскому мастерству.　

— Вик, проще будь. Тебе всего пятнадцать, — сердито выдохнул отчим и скрылся за дверью. Облачко пара опустилось на блестящие белоснежные ступени. А я все так же безразлично смотрела на разноцветные языки пламени, пожирающие мою жизнь».　

Считаю, что по крупному ошиблась с выбором профессии. За что и поплатилась жизнью. Вынуждена признать, но Кондратьевой Виктории Александровны больше не существует. Успешная, преуспевающая и самодостаточная врач психиатр навсегда покидает родные края. Смешно и глупо всё вышло. Ведь у меня было всё, о чем можно мечтать. Я ведь пробивная как танк! Только и успеваю ставить цели одна за другой и боюсь остановиться. Понимаю, если замру хоть на минуту — умру. Мой мозг постоянно должен быть чем-то занят. По несколько дней могу ничего не есть, полностью отдаваясь работе. Я поставила сама себе высокие идеалы и ценности, не прекращая к ним стремится. Всегда была строга к себе и очень критично оценивала свои заслуги. Иначе ни как. Психологи такое состояние называют синдромом безумного гения. Я не считаю себя гениальной или же талантливой. Скорее упорной и целеустремленной. Хотя окружающие твердят обратное. А еще я дико азартна и мне присущ дух соперничества. Но это скорее недостатки, что и сгубили меня, в конечном счете.　

Мне твердили коллеги и хорошие знакомые, чтобы я не бралась за дело сына вице-губернатора Московской области. Он опасный, жестокий, с темным прошлым человек. Мне это дело не по зубам. «Не ввязывайся, если не готова брать взятку», — серьезно предупредил меня прокурор. Но я отнеслась ко всему легкомысленно. Мне было даже весело. Я, не задумываясь, шагнула в пропасть с закрытыми глазами, что делает ситуацию еще более странной. Я не считаю себя лучше других или особенной. Свои достоинства и недостатки оцениваю трезво и непредвзято. Так вот; легкомыслие и безответственность никогда не были моими чертами. Наоборот! Всегда осторожная, внимательная и бдительная к мелочам.

Дальновидность — такая полезная черта, досталась мне от матери. Я просчитывала любую ситуацию　 даже саму мелочную вплоть до диалогов, до эмоций и выражений лиц. Я пыталась просчитать множество вариаций одной и той же ситуации, чтобы быть готовой ко всему. Я зритель в этом мире театра. Я оцениваю актеров со стороны, строгим взглядом режиссера. Иногда становлюсь сценаристом, как своей жизни, так и чужих. Любой другой может быть сценаристом моей. Так вот, в этом деле с убийством девушки, девятнадцатилетним сыном важного человека в правительстве, я не просчитала ничего.　

Мирзоян Альберт Романович стал моим сценаристом и прекрасным режиссером. Я получила завидную, в кавычках, роль. Горько усмехнулась своим мыслям и воспоминаниям. Соседка недовольно на меня посмотрела. Была почти ночь. Сильные крылья Боинга без труда разрезали кучевые облака на чернеющем небе.　

Меня ждет новая жизнь, в другой стране, в чужом городе… Я не боюсь перемен, но к таким оказалась не готова. Под новыми документами, под придуманным именем, под вымышленным прошлым я еду туда, где меня не особо ждут. В дом одного из богатейших людей Англии, нефтяного магната и акулу бизнеса Кирилла Кашера. В дом сводного брата моего отчима. А к кому я могла еще пойти под угрозой смерти? Я оказалась не способна брать взятки.　

Целый месяц я ходила к малолетнему убийце, который даже не сидел в КПЗ или СИЗО. Его выпустили под залог. Хотя, я считаю, что таких отморозков надо сразу сажать. Но защита этого богатенького сынка, решила доказать его невменяемость. Собрали целую кипу бумаг из псих диспансера, и предоставили заключение наркологов. Сторона обвинения, то есть прокуратура, при которой я проходила очередную практику предоставила своего эксперта. Меня. Мирзоян старший ни разу за целый месяц не объявился, и я полностью успокоилась, наивно посчитав, что губернатор не намерен мешать следствию. Как я была глупа! Это невероятно! С моим опытом, с моими заслугами перед здравоохранением страны и министерством обороны, так просчитаться.　

Мужчина явился за день до суда. Диалог проходил без угроз. Но сидя в машине в наручниках и с завязанными глазами я поняла, с какой серьезной проблемой столкнулась. Мне дали понять четко и ясно,　 что станет со мной в случаи моего отказа. От меня требовалось не многое. Только подготовить документы и зачитать в зале суда отчет и заключительный диагноз, который позволит Мирзояну вытащить сыночка из тюрьмы. При этом мой и без того не маленький счет в банке пополнился бы миллионом рублей.　

Счет мой не только не пополнился, но и опустел безвозвратно. В присутствии губернатора и Мирового судьи, я произнесла губительное для меня слово. Вменяем. На выходе Мирзоян показ своим холодным взглядом, что я подписала себе приговор. Прокурор предупредил, что у Мирзояна теперь только один выход спасти сына, это подать на апелляцию и добиться другого врача для освидетельствования. А сможет он это сделать, только если устанавливающий диагноз врач тяжело заболел или умер…　

Опустошенная и потерянная, поняв, что натворила, я сразу поехала к отчиму. Бледная с остекленным взглядом, пересекла порог дома человека, с которым не виделась очень давно. Он был мне тяжелым напоминанием о матери. Сказать, что Алексей был поражен, ничего не сказать. Я покинула этот дом сразу после окончания школы и с тех пор появлялась в нем всего два раза. По праздникам звонила и слала маленькие сувениры ему и его дочерям. В свое время отчим ушел в трехмесячный запой, чем поставил под угрозу свои встречи с дочерями. Девочек нужно было забирать после школы и делать с ними уроки до прихода его бывшей жены. И каждое воскресенье водить близняшек на прогулку. Эти заботы легли на мои плечи. Хотя в то время мне самой хлопот и проблем хватало. В конечном счете, Алексей смог отпустить мою мать навсегда и прекратить пить. После этого отчим не раз пытался меня отблагодарить. Я же не принимала ни чьей помощи. Сейчас мне было не к кому пойти. Точнее я могла пойти к кому угодно, но по-настоящему близок для меня был только Алексей. Единственный родной человек. И его я умудрилась потерять.　

В тихой обстановке под охраной сотрудников СОБРА, я рассказала отчиму, что со мной произошло. Все до мельчайших деталей, без утайки. Алексей слушал молча, и взгляд его становился все суровей и печальней. Он очень умный человек и ему не пришлось объяснять, что меня ждет, если я не покину страну. Алексей незамедлительно связался с братом в Лондоне и смог договориться с ним. Брат Алексея ни кто иной, как Кирилл Кашер нефтяной магнат и очень влиятельный человек в Англии. Кирилл не мог отказать брату и Алексей это знал. Старался не пользоваться своей привилегией, но не в этом случаи, когда на кону моя жизнь. Кашер сообщил, что ему как раз требуется домработница и если я согласна, то могу покупать себе билет. Я была рада и этому. Вернее сказать, я была безумно рада, понимая, что это самый лучший выход из сложившейся ситуации. Я смогу оформить рабочую визу, и даже вид на жительство. Оставалась проблема, о которой мне и поведал отчим.　

«— Кирилл невыносимый социопат, заносчивый циник, педант страдающий консерватизмом, — серьезно заявил отчим. — Вика, я знаю тебя как ни кто другой. Знаю твою внутреннюю силу и волевой характер, но этот человек настоящий тиран. Он мой младший брат и только этот факт сохраняет наши отношения. Для близких Кирилл готов на все, даже быть адекватным и временами добрым, но с посторонними людьми, а особенно с рабочими, он просто невыносим. Тебе нужно быть осторожной, чтобы не вызвать подозрений в нашей с тобой хлипкой легенде. Он проницательный и очень наблюдательный. Этот человек может, как и помочь, так и создать кучу проблем, — наставлял меня Алексей за день до отъезда».　

Почти сутки я изучала данные из интернета по своему будущему рабовладельцу. Многое рассказал Алексей, и про Кирилла, и про его племянников. Кем работают, где учатся, хобби, увлечения. Не забыл и о близняшках, ведь они второй год учатся в Королевском музыкальном колледже и живут так же у Кирилла. Еще не повстречавшись с этими людьми, я была готова ко всему и знала о них многое.　

У меня есть шестнадцать часов, чтобы осознать, кем я стала. Я стала ни кем. Простая девушка Катя из Подмосковья. Без образования и опыта работы. На руках только паспорт и свидетельство о рождении, еще аттестат за девять классов. У меня не осталось ничего из прежней жизни, кроме белого чемодана из натуральной кожи и личных вещей. Я продала всё свое имущество, чтобы заплатить за новые документы　 и исчезновение любых данных обо мне. Я нищая Катя. Просто Катя. Из принцессы я превратилась Золушку. Только принца не будет. Будет Кощей бессмертный и много, много работы…