ГЛАВА ДВАДцать пятая

Второе пробуждение было еще более мучительное. Тело ныло от боли, а в голове взрывался фейерверк.

Попробовала пошевелить онемевшими руками и поняла, что они привязаны к душкам кровати. «Класс!» — подумала я.　

— Врачи решили подстраховаться. У тебя было внутреннее кровотечение из-за твоих крестовых походов. — меланхолично отозвался Колин. Я не могла его видеть. Наверно сидит в кресле.　

Попробовала спросить о Кирилле, но ничего не вышло. Только странные, хрипящие звуки. Появилась медсестра с уколом и водой. Колин, наконец, подошел и встал так, что я его могла видеть.　

— Он по-прежнему в коме. Врачи говорят, отек. Состояние стабильное… — Колин замялся, стараясь на меня не смотреть. Неужели так плохо выгляжу?　

— Благодаря очевидцам удалось найти грузовик. Водитель бросил его на выезде из города. Машина числится в угоне. Сложно теперь разыскать человека, протаранившего вас. Но, ясно одно — это было покушение. Наверняка есть и заказчик. Мы с Чарльзом подозреваем Уильямса Клифарда гендиректора конкурирующего холдинга, с которым Кирилл судился. Должен был судиться…　

Колин выглядел очень уставшим. Бледный с синяками под глазами, он выглядел не лучше меня. Я же переживала, что покушение могло быть организованно Мирзояном, если он каким-нибудь образом все же нашел меня. Необходимо обо всем рассказать Колину, что бы он с полицией проверил и эту версию.　

Захрипела, пытаясь пошевелить рукой.　

— Потерпи Катерина. Завтра тебя освободят. А пока спи, — сказал Колин, гладя меня по волосам.　

Черт! Глаза закрывались сами собой. Наверное, еще сутки я прибывала в ватном забытье. Ненадолго приходила в себя, пила воду и снова отключалась. Мне меняли бутыльки с лекарством, катетер и делали уколы. Колина рядом не было. Вероятно, помогает следствию.　

Когда меня перестало клонить в сон, пришел доктор.　

Мистер Колинз, прочла на бейдже.　

— Добрый день Екатерина Семеновна. Я ваш лечащий врач. Давайте освободим с вами руки, но постараемся обойтись без глупостей. Прошла ваша выходка могла стоить вам жизни. Понимаете?　

Я кивнула.　

— Отлично, — врач расстегнул ремни. Первые минуты даже просто поднять руки не могла, я их просто не чувствовала.　

Врач присел на стул и открыл мою историю болезни.　

— У вас был разрыв селезенки и мягких тканей брюшной полости. Множественные ушибы и ссадины, а так же тяжелое сотрясение. Из-за вашего героического похода, началось внутреннее кровотечение.

Пришлось делать переливание. Вы очень живучая, должен вам сказать. Вы в курсе, что у вас была остановка сердца?　

Киваю, пытаясь растереть запястья.　

— На момент приезда бригады скорой помощи ваш муж был уже в коме. Но благодаря вашим усилиям, сердце не остановилось, и клетки мозга не умерли. Конечно, есть отек и повреждения тканей, но процесс восстановления идет быстро. Все жизненные функции в норме. Помимо травмы головы, у Кирилла сломана ключица и колено, все с правой стороны, куда пришелся основной удар. Когда поднимитесь на ноги, я разрешу вам его посещать.　

— Сколько займет процесс восстановления? Когда он очнется? — хриплым, противным голосом, спросила и закашлялась. Врач услужливо подал бутылку с водой.　

— От одной до трех недель.　

Я вздохнула.　

— Сегодня вам необходимо поесть. Начнем с простого бульона. Завтра попробуем кашу. Пока больше ничего нельзя. Позже снимем мочеиспускательный катетер и попробуем встать. Туалет находиться в палате. Пробуйте ходить и переворачиваться, чтобы швы заживали равномерно и не образовались спайки. Попозже мы сделаем вам узи и мрт.　

— Можно позвонить? — сглатывая, спросила я. Губы были похожи на высохшие губки. Жуть.　

— Да. Вот телефон, который оставил для вас племянник вашего мужа, — врач вложил мне в руку серый айфон. Как любезно со стороны племянника моего мужа…　

Врач ушел, и я сразу набрала Колина.　

— Катерина? — удивился юноша.　

— Срочно приезжай. Мне очень нужно с тобой поговорить, — прохрипела я, еле ворочая резиновым языком.　

— Кать, я с комиссаром. Мы проверяем Клифарда. Вечером приеду. Напиши смс, что тебе необходимо из вещей. Есть тебе пока нельзя, — строго заявил мужчина и отключился.　

Положила телефон на тумбочку и стала думать. Просто о том, что произошло, очень опасаясь, что это приходили по мою душу. А если так, то Мирзоян не успокоиться пока я не отдам концы.　

Вечером приехал Колин, когда я была уже без дурацкого мешка и сама ходила в туалет.　

— Выглядишь лучше. Но синяк на скуле… Ты похудела, — грустно улыбнулся мужчина, раскладывая вещи в моей тумбочке. Я привез тебе расческу, — улыбнулся он и протянул массажку.　

— Ну, что удалось выяснить? — нетерпеливо спросила я.　

— Пока не много. Уильям был на совещании на момент покушения. Ну и так было понятно, что он сам бы не пошел на такой шаг. Но удалось найти незнакомый номер, с которого ему звонили за десять минут до аварии. Сейчас этот номер проверяют. Кирилл так же, — Колин поджал губы и сел.　

— Мне нужно рассказать тебе кое-что важное. Только пообещай, что не побежишь в Скотленд-Ярд. И ни кому не будешь об этом рассказывать вообще.　

Колин постарался скрыть удивление и кивнул.　

— И прежде чем, я начну рассказывать, поясню, что Кирилл уже об этом знает.　

— Это как-то связанно с нападением? — уточнил догадливый Колин.　

— Возможно. Это нам и предстоит выяснить. Если так, то мне не безопасно находиться даже в больнице и Кириллу тоже, — добавила я, опасаясь, что Мирзоян может через Кирилла на меня выйти. Точнее шантажировать меня, угрожая его благополучием.　

— Тогда рассказывай, — уверенно произнес парень и я рассказала.　

Всё с самого начала. Кто я, что я и почему оказалась в их доме. Колин слушал молча, лишь иногда задавая уточняющие вопросы. Лицо его по мере рассказа всё больше вытягивалось и становилось сосредоточенней.　

— Что ты, что Кирилл — два сапога пара. На него в прошлом году вооруженное нападение было. Хорошо стрелок косорукий попался и с Кириллом тогда телохранитель ходил. Думаешь, это Мирзоян тебя вычислил и подослал кого-то?　

— Возможно. Алексей говорит, что его с поста губернатора турнули после того, как вынесли приговор сыну.

И он до сих пор стучится во все инстанции, пытаясь вытащить этого подонка.　

— Надо рассказать Чарльзу. Он очень хороший знакомый Кирилла. Комиссар из Скотленд-Ярда.　

— С ума сошел? Никто не должен знать обо мне. Я же вне закона. У меня фальшивые документы. Я вообще-то тоже преступница, если разобраться.　

— Тогда что нам делать?　

— Надо придумать историю с Мирзояном. Типа старые счеты с Кириллом и бла-бла-бла, не упоминая меня. Просто чтобы поставили его на проверку.　

Колин вздохнул.　

— Ладно, попробую, — мужчина поднялся и подал мне воды. — Ты давай отдыхай, а завтра вместе к Кириллу пойдем.　

Я загрустила. В глазах задрожали слезы.　

— Ну. ты чего? — мягко спросил мужчина, приподнимая мою голову за подбородок.　

— Я боюсь, — поникшим голосом ответила, отворачиваясь и шмыгая носом.　

— Всё хорошо будет. Ясно? Кирилл сильный, он выкарабкается.　

Колин пошел на выход.　

— Сейчас к тебе Маркус заглянет. Он пока у Кирилла сидит. Вроде играет ему на гитаре. Даже не знаю, что из этого выйдет.　

Я хохотнула. Дверь за ним закрылась, и я прикрыла глаза. Не знаю, сколько пробыла в полудреме, но вскоре звук резанула довольно громкая музыка.　

Маркус пришел.　

— Привет, — бодро улыбнулась я.　

— Оо! Хреново выглядишь, подруга! — воскликнул юноша, плюхаясь на табуретку. Вместо привычного костюма на юноше была футболка с принтом рокера и рваные джинсы.　

— Да, извини, что не при параде. Не много не комильфо, — на его манеру, ответила я.　

— Сыграй, что-нибудь, — сделав милые глазки, попросил парень. Я даже закашлялась.　

— Я тут немного умерла, а потом ожила. И мне знаешь даже говорить больно. Давай ты сам.　

Маркус гоготнул. Непривычно видеть его таким расхлябанным.　

— Сорри, не подумал, — почесал в затылке и, пристроив инструмент на коленке, стал играть тихую мелодию перебором.　

— Слышал о твоем фееричном нападении на сиделку. О тебе разве, что в сводках не передают, а так　 судачит вся больница, — Маркус улыбался, даже не глядя на меня и играл виртуозно. Действительно, талант.　

— Еду в лифте, а там две молоденькие сестрички тебя обсуждают. Какая ты чокнутая, что у тебя с головой видимо не всё в порядке. Ну, я им с гордостью и сказал, что ты жена моего дяди, а дядя мой Кирилл Кашер. У матрешек челюсти отпали, щеки загорелись, а я ржу. Потом еще добавил, что именно эта чокнутая жизнь Кашеру и спасла, — добродушно смеялся парень. Я покачала головой.　

— Выздоровеете, придете на конкурс поддержать нас? — поинтересовался парень.　

— Конечно, — с улыбкой ответила я, радуясь, что никто даже мысли не допускает о плохом исходе. Главное, чтобы Колин успел разобраться во всем до того, как успеют разобраться с нами.　

— Ладно, я пошел. У меня еще репетиция. Давай, поправляйся быстрей и больше не бери в заложники сиделок. Лучше, сразу врача, — хохотнул парень и оставил меня одну.　

Спасть было безумно больно и тревожно. Из головы никак не выходили мысли о Кирилле и Мирзояне.

Несколько раз приходила медсестра и ставила обезболивающий укол.　

Сразу после обхода врачей в палату ворвались близняшки во главе с Алексеем. Ожидала их появление, поэтому не сильно удивилась, но обрадовалась. Близняхи загорели и нарастили округлые формы. Отчим выглядел дико замученным.　

— Привет, родная! — запищали девочки и бросились меня обнимать. Закряхтела, стараясь дышать.　

— Тише, тише, — шикнул на них Алексей. Девочки сели ко мне на кровать, а отчим на табуретку.　

— Как ты? — сочувственно спросил Алексей.　

— Лучше, чем Кирилл, — уныло ответила, поправляя трубку от капельницы.　

Девочки сникли, а Алексей ухмыльнулся.　

— Как сказать. Он спит себе спокойно, не чувствуя ни боли, ни дискомфорта, а ты тут страдаешь. Худая, побитая, голодная: вся в синяках, ужас, — Алексея передернуло. Невольно улыбнулась.　

— А тебе, правда ничего есть нельзя? — волнительно спросила Лиза.　

— Можно. Воду и вкусное ничего.　

Девочки хихикнули.　

— Должны были кашу принести, но что-то пошло не так с моим давлением и мне сказали подождать до обеда, — сетовала я. Есть и правда хотелось дико. По факту — это мои четвертые голодные сутки.　

— Засада, — ругнулась Мария.　

— А мы уже домой вернулись. Мать нас легко отпустила, даже старалась не ругаться с нами, — рассказала Лиза. Отчим просто наблюдал за нами с умиротворенной улыбкой на лице.　

— Мы рады, что вы оба остались целы, — прошептала Мария.　

— Я же вам говорил, что с ними всё в порядке будет, — хмыкнул Алексей.　

— Когда Колин позвонил… — Лиза закусила губу. Я тронула ее за руку.　

— Не надо. Я жива, а Кирилл выкарабкается, — произнесла, заражая уверенностью, которой меня заразили ребята.　

Мы посидели еще с часик и меня оставили отдыхать. Позже принесли еду. К моему удивлению, не смогла съесть даже половину порции, так объелась.　

— Да, у тебя желудок стал размером с наперсток, — усмехнулся вошедший Колин.　

Я погладила живот.　

— Ну, какие новости?　

— Есть одна… Катя, Мирзоян умер месяц назад. Что-то с сердцем. Так, что это точно не мог быть он.　

Облегченно выдохнула, откинувшись на подушку. С ума сойти! Неужели, я свободна? Даже не вериться.

Может, я даже смогу вернуться. В смысле стать собой. Викторией. Вернуться к своей работе, своей жизни. Это же выходит, что меня больше ничего в доме Кашера не держит. Нет. Держит. Еще как! Не хочу возвращаться в свою жизнь без Кирилла. Лучше останусь Катей.　

— Радость, то какая! Прости Господи, — спохватилась я. — А как Кирилл?　

— Без изменений. Ему близняшки цветы принесли, еще его ежедневник, представляешь? Думают, он не выдержит без дел и вскочит с койки. Алексей там еще сидит. Разговаривает.　

Добродушно усмехнулась, представляя себе эту картину.　

— Спасибо тебе, — прошептала я. Колин застенчиво улыбнулся.　

Так прошел еще один день. А на следующий, уже с утра была у Кирилла.　

Долго стояла в дверях, кусая губы. Руки затряслись, в груди всё сдавило. Но, я понимаю, что это нам жалко его, нам плохо, а ему хорошо. Набралась храбрости, вдохнула полной грудью и подошла к спящему мужчине. Слова кома, даже мысленно не хочу произносить. Он просто спит.　

Подвинула его руку и легла рядом, обняв его за торс, а голову положила на грудь. Сердечко билось, но слабо и тихо.　

— Спишь? — поинтересовалась я. — Ну спи, спи. Тут столько новостей разных. Мирзоян умер, представляешь? Ага, для меня вообще шок. Теперь я вроде как снова могу собой стать. Как тебе имя Виктория? Нравится? И мне… — провела ладошкой по груди.　

— А мне Маркус на гитаре играл. Он забавный. Не нужен ему экономический, такой талант пропадает. А Колин бегает с Чарльзом расследуют, кто на нас напал. Наверно кто-нибудь из твоих конкурентов. Я вообще не понимаю, как тебя угораздило, так головой удариться? Ремнями были пристёгнуты, подушки сработали. Хотя, Колин говорит, там машина вся раскурочена. Хорошо, что живы остались, — вздохнула, переводя дыхание.　

— Врач говорит, у меня сердце остановилось на две минуты. А я не помню. Нет там света в конце тоннеля, только темнота. И то ее не чувствуешь, словно питание отключили и всё. Не больно и не страшно. А вот в себя приходить еще как больно! Знаешь, как будто через мясорубку пропустили и выплюнули, — зевнула, прикрывая рот.　

— Из комы своей выйдешь, распишемся. Что зря время терять. Вдруг нас снова твои конкуренты переедут,　 — снова зевнула и прикрыла глаза. Кажется, так и уснула.　

Дни тянулись долго, но я стремительно шла на поправку. Целыми днями ошивалась в палате Кирилла.

Всё время с ним разговаривала, что то показывала в телефоне, смотрела с ним фильмы, читала книги.

Алексей каждый день заходил проведать, потом Колин. Маркус заставил меня сыграть на гитаре. Я сидела и пела Кириллу. Не какую-нибудь лирическую муру, а детские веселые песни. Особенно «Пластилиновая ворона» мне нравится. Попросила оставить гитару себе.　

Мне принесли книги, ноутбук, а еще я занялась вязанием. Это вообще не мое, но я упорная. Столько раз я всё распускала со злости. Бросалась спицами, рвала нитки, но варежки связала. Неуравновешенная, как Кирилл. Потом мне принесли краски и мольберт. Я изображала великого художника. Близняшки давились смехом и делали со мной селфи. Теперь можно. Мирзоян то мертв. Решила подтянуть испанский. А потом освоить вышивку. Я же девушка. На десятый день пришел врач и сказал, что выписывает меня. Случилась истерика.　

— Я никуда не пойду, — упрямо заявила я.

— Почему? — хлопнул глазами доктор.　

— Потому, — мотнула головой и легла на кровать.　

— Катерина. Вы ведете себя не разумно. Швы зажили, анализы в норме, температуры нет. Реабилитацию　 вы можете и дома пройти, я вам выпишу все рекомендации.　

— Да не нужны мне ваши рекомендации! — вспылила я.　

— Оставьте меня просто в больнице. Разве сложно? Вам, что жалко? — прищурилась.　

Врач окончательно растерялся.　

— Ой, кажется у меня давление! — испуганно схватилась за сердце. — Ой, и бок как заболел, — скулила я.

Врач стиснул зубы и стремительно вышел из палаты. Набрала Колину смс:　

«Они хотят меня выписать!»　

«Отлично. Скоро тебя заберу», — пришел ответ.　

«Нет!!! Я хочу остаться в больнице. Тут Кирилл, я могу сидеть с ним даже ночью, а если выпишусь, могу　 пропустить момент, когда он очнется», — настрочила я.　

«Вообще спятила? Ладно. Сейчас приеду, решим что-нибудь. Может тебе руку сломать?»　6c9dbb

«Ха-ха-ха. Шутник…»　

Колин договорился с врачом, чтобы меня пропускали в любое время. В больнице меня так и не оставили.

Домой без Кирилла было невыносимо возвращаться. Всю дорогу глотала слезы. Колин тревожно поглядывал.　

— Все нормально, — сердито буркнула, отвернувшись к окну.　

Долго решалась переступить порог, а потом сразу пошла в его комнату. Там и осталась.　

Всю следующую неделю ездила к Кириллу и часто оставалась допоздна. Еще приходилось ездить к врачам и сдавать анализы. На работу мне пока нельзя.　

— Лежишь? — сердито спросила, входя в палату.　

— Ну, у тебя и духота! Как ты тут дышишь? — бубнила, открывая форточку.　

— Сегодня видела доктора Перетта. Анализы сдавала, столкнулись с ним в коридоре. Спрашивал, когда свадьба.　

— Никогда, если ты будешь так и дальше бубнить…　

Замерла, боясь обернуться, а слезы уже застилали глаза. Затряслись плечи. Распахнулись двери, и палата заполнилась медперсоналом. Встала в угол, отвернувшись, глотая слезы, пока врачи проверяли состояние Кирилла.　

— Долго не сидите. Он еще очень слаб, ему нельзя много говорить, — сообщил мне врач, спустя минут пятнадцать.　

— Подойди, пожалуйста, — тихо прошептал Кирилл. Боязливо повернулась и неуверенно подошла. — Такая смелая была недавно… а тут, — мужчина слабо улыбнулся, беря меня за руку.　

— Привет, — шепнул Кирилл. Я, молчала как дура, только кивая.　

— Ну, что ты, родная? Я же пошутил. Бубни на здоровье. Я готов всю жизнь слушать твой голос…　

— Из-за твоего дурацкого условия, нам теперь еще месяц ничего нельзя ничего, — обиженно произнесла я.

Посмотрела в улыбающиеся глаза мужчины и истерично рассмеялась, упав ему на грудь.　

— Тише, родная. Мне смеяться больно еще, — пожаловался мужчина. А я не могла поверить в собственное счастье. В то, что живой, что говорит, что дышит…　

Минут десять просто рыдала в одеяло Кирилла, а мужчина молча гладил меня по волосам.　

— Мне селезенку удалили, — поднимая зареванное лицо, сообщила я, глупо улыбаясь. Кирилл постарался сдержаться, но усмехнулся и тут же болезненно скривился.　

— Прости, прости, прости… — запричитала я. — Я соскучилась, — призналась, опуская голову. Кирилл с нежностью смотрел на меня, его глаза сверкали. Облизнул пересохшие губы и прошептал.　

— Люблю тебя…　

Довольно усмехнулась, целуя руку мужчины, захлебываясь восторгом и ощущением счастья. Вот каким оно должно быть. Легкое, волнительное, слегка колючее, но безгранично приятное и радостное.　

— Выходи за меня замуж? — брякнула, вытирая слезы.　

Кирилл сначала изобразил удивление, сдерживая смешок.　

— Я согласен…