Глава 11. 5
Изабеллу, конечно, никто не похищал, по крайней мере, Фея к этому была не причастна. Это слуги ее отца, посланные на ее поиски, наконец-то нашли ее и, подхватив под руки, потащили к отцу.
Не особо церемонясь, они затолкали ее в карету и отвезли домой. Половину пути девушка вообще проделала с мешком на голове, потому что самого главного похитителя она укусила.
— Пустите! — верещала Изабелла, упираясь. — Никуда я не пойду! Я замуж вышла! Люк! Люк! Спаси меня!
Она готова была дрыгаться и упираться сколько угодно, но тут над ее головой раздался знакомый стрекот крыльев, а щеку обожгла весьма неуважительная пощечина.
— Мерзкая девчонка! — прокричала Фея громовым голосом. — Как же ты мне надоела! Вышла замуж! Кого это интересует?! Меня так точно нет. Утром спалю эту книгу с записями, и брака как не бывало. А ты пойдешь за принца. Все уже готово, гости ждут. Король истомился в нетерпении. Не разочаровывай их.
Фея путь до замка Лесничего проделала на облучке, рядом с кучером. Она была порядком измотана, ее причёска на ветру растрепалась, платьице было покрыто пятнами и пылью.
Она ужасно устала, лицо ее постарело на пару десятков лет, крылья ее потускнели, но Фея не сдавалась. Никогда еще переэкзаменовка не давалась ей с таким трудом — и никогда Фея не видела цель так ясно, как сейчас. Осталось только руку протянуть и взять то, что ей так хотелось.
И потому никто и ничто не мог заставить ее отступить.
— Как же вы мне надоели, — прорычала крохотная, но очень злая волшебница, видя сопротивление Изабеллы. — Почему я должна за вами гоняться, уговаривать? Почему сразу нельзя сделать так, как мне надо?!
— Потому что не все в этом мире существует только для того, чтобы порадовать вас! — дерзко выкрикнула Изабелла, крепко схваченная под руки. — Я вышла замуж за своего садовника! Ясно вам?
— Ну, вышла — и вышла. Я здесь затем, чтобы все исправить. Магией, девочка моя, можно исправить абсолютно все!
— Все — но не любовь! Любовь вам не простит этого! Любовь сильнее магии! Вы совершаете преступление, заставляя меня нарушить брачные клятвы и пойти под венец с принцем! Я все расскажу отцу, нет, хуже — Юфимии! Она вас прихлопнет веником!
— Да, да, — небрежно ответила Фея. — Прихлопнет. Но прежде я превращу его в муравья. И никто его не сможет расколдовать.
— Что?! — вскричала Изабелла. — Да что у вас в груди за сердце?! Камень?
Мстительная Фея стремительно спикировала к девушке и снова ударила ее по лицу.
— Молчи, маленькая мерзавка, — злобно процедила она. — Я обломала принца, обломаю и тебя.
— Я убегу!..
— Даже не спросишь, что я сделала с твоим женишком? Давай, беги, — зло ответила Фея. — Беги.
Сердечко у Изабеллы заколотилось, она обмякла в руках удерживающих ее слуг.
— Что… что вы с ним сделали?!
— По моему приказу его кинули в королевскую тюрьму, — не моргнув глазом, солгала Фея. — И засекут там до смерти, если ты продолжишь упрямиться.
— Что! — вскричала Изабелла. Из глаз ее брызнули слезы.
— То, — язвительно ответила Фея. — Он страдает. Он ужасно страдает, и все из-за тебя и из-за твоей строптивости. Ты — невеста принца, Король так захотел. А твой садовник посмел к тебе прикоснуться. Это неслыханная дерзость! Твой любимый садовник без шкуры останется. Еще немного, и он не вынесет, и…
— Не смейте! — вскричала Изабелла. — Не трогайте его! Я все сделаю! Все!
— Вот это другой разговор, — произнесла Фея. — Вильгельмина!
Из-за ее спины появилась белка, ужасно виноватая и немного хромающая.
— Приведи королевскую невесту в порядок! — властно велела Фея. — Причеши, одень в приличное платье, а не в это недоразумение. И свяжи ее хорошенько для верности, чтоб не удрала, мерзавка. В этой жизни никому верить нельзя… Завтра утром, когда вы с принцем обвенчаетесь, я, так и быть, велю освободить твоего садовника. Но не раньше.
— У меня нет магии, совсем. Но остался последний орешек, — виновато пробормотала побитая белка. — Там должно быть свадебное платье, самое красивое и самое роскошное, что я могу найти в журналах. Можно использовать его?..
— Да хоть арбуз, — невежливо ответила Фея. — Если это поможет делу. И вытри ей сопли — смотреть противно! Как какая-то нищенка с паперти, а не королевская невеста! Накрась ее, что ли… Словом, исправь! Что я тебе объясняю?! О, господи, с кем приходится работать? Все я, обо всем должна думать я…
— А что сказать Лесничему? Как ему объяснить, что его дочь связана?
— Ничего не объяснять! Не пускать его сюда! После свадьбы будет задавать вопросы — и, конечно же, благодарить меня.
Фея раздраженно фыркнула, гордо вскинула голову и отправилась отдыхать, расслабить свои натруженные крылышки и подготовить папку для очередного диплома Феи.
* * *
Рано утром, в назначенный час, все было готово к королевской пышной свадьбе.
Почетный караул был составлен из самых заслуженных и бравых солдат, одетых в красивую парадную форму. Свадебная карета была запряжена аж шестью белоснежными лошадьми. Король, по своему обыкновению пришедший раньше обычного, метался по дворцовой площади у лестницы и очень нервничал.
С последним ударом часов, которые пробили десять, Люк спустился с лестницы под удивленное молчание королевской свиты с достоинством гордого человека, идущего на плаху.
Высокий, широкоплечий, золотоволосый. В парадном синем мундире, с боевыми наградами на груди, сияющими на солнце.
Он больше не опирался на щегольскую тросточку — на боку его, на красивой перевязи, висела шпага.
Принц лишь на минуту остановился перед изумленным отцом и посмотрел ему в глаза. Долго-долго и очень внимательно. На плечах его поблескивали полковничьи погоны, лицо, не намазанное белилами, было загорелым, голубые глаза — холодными.
— Ну, — произнес он просто таки ледяным голосом, — узнаете вы своего сына, Ваше Величество? Вот такой я настоящий. Вот то, что вы хотели во мне уничтожить.
— Узнаю, конечно, — пробормотал потрясенный Король, рассматривая Люка. — Но что значит эта форма? Эти погоны?..
— Прости, отец, — глухо сказал он. — Я не учился ни в каком университете. Не постигал тонких наук. Я выбрал другой путь. Я стал военным, папа. Я давно уже умею выбирать сам. И знаю, что такое долг, не тебе меня учить. Мне самому до тошноты противны эти парики и мушки. Тебе ведь сейчас тоже?..
— Офицер?.. Ты выучился на офицера?.. Зачем тогда весь этот маскарад?.. — изумленно выдохнул Король.
— Затем, чтобы ты видел, во что ты можешь меня превратить своими глупыми фантазиями, — ответил Люк. — Ты разве не этого хотел? Я же говорил тебе — не по душе мне эти стишки, эта философия, эти утонченные ценители моды! Я человек простой; и невеста мне нужна простая, девушка с душой, а не нарядная, напудренная кукла. Я хочу быть похожим на мужчину, а не на… зефир!
— Но долг, Люк! — простонал Король. — Ты не простой человек, ты принц!
Люк склонил золотоволосую голову, опустил глаза.
— Долг, — хрипло повторил он. — Долг перед королевством. И долг перед любимой женщиной… Да, я помню о нем. И только поэтому я сейчас здесь. Я сделаю то, что от меня требует долг, но ты, ломающий во мне мою волю и мое «я», теперь ожидай от меня только этого — долга, но не уважения и любви.
Люк повернулся на каблуках к почетному караулу. Четко, по-военному, отсалютовал им. И выстроившиеся в ряд солдаты отдали ему честь, признавая своего боевого командира.
Король не нашел, что ответить, а Люк, отвернувшись от него, проследовал мимо него затем, чтобы сесть в карету с видом арестованного и захлопнуть за собой дверцу покрепче, чтоб не видеть изумленных лиц и не слышать оханья придворных дам, изумленных настоящим лицом принца.
* * *
Изабелла заливалась слезами. Если б Фея ее уломала и все же накрасила ей лицо, сейчас щеки Изабеллы были бы в черных и розовых потеках. Но белкин сундучок на счастье куда-то делся, и пришлось обойтись просто свадебным нарядом.
На заплаканное лицо девушки просто опустили фату, и как следует связали ее, опутав веревкой, как паук опутывает паутиной муху.
Но даже если б не было этой меры, у девушки не было сил на то, чтобы сбежать. Королевские слуги схватили Люка — и это означало лишь то, что его ждало неминуемое суровое наказание за дерзость.
За дерзость приблизиться к королевской невесте.
И принцу было все равно, что она любит кого-то другого. И, наверно, все равно будет и то, что она кому-то принадлежала, ведь его больше интересуют нарядные воротнички и манжеты.
— Ну, не все так плохо, — робко произнесла белка, с жалостью глядя на рыдающую Изабеллу. — Король не такой уж злодей; конечно, Люка твоего выдерут, но он же военный, а они привычные к боли, наказаниям и муштре. Отсидит недельку в тюрьме, пока будут идти праздники по поводу твоей свадьбы, а потом его отпустят! Честное слово, отпустят! Он даже сможет увидеть тебя напоследок… когда вы с принцем пойдете по площади перед собором…
И белка не вынесла, завыла тоже, пуская носом пузыри и широко раскрыв зубастую пасть.
— Спасибо, Мина, — прошептала девушка. — Ты умеешь утешить. Мы оба попались, так глупо и так надежно… нас поймали, чтобы оторвать крылышки, как тем мотылькам. Знаешь что, Мина? У тебя осталось немного волшебства? Я видела, как блестят твои пальцы! Наколдуй мне платье!
— Но у тебя прекрасное платье, Изабелла, — горько прошептала белка, утирая слезы с глаз. — Самое прекрасное из всех, что я смогла найти в журналах! Я хотела хоть немножечко скрасить тебе горечь разлуки…
— Ты скрасила, Мина, — улыбнулась сквозь слезы Изабелла. — А теперь сделай для меня еще кое-что, мой меховой дружок. Преврати его в то платье, что подарил мне Люк. В простое голубое платье самой счастливой девушки, которая кружилась в танце со своим любимым!
Белке было очень стыдно и горько; Изабелла плакали, и белка думала, что она причастна к тому, что сейчас ее подругу и подопечную везут связанной под венец.
— Я, правда, пыталась защитить тебя! — торопливо, захлебываясь, выпалила она. — Я говорила Фее, что это плохо, я была против, но разве ж она послушает!.. Я не виновата, Белль! О, я не виновата!
— Я верю тебе, Мина.
Шмыгая носом, белка сучила пальцами, и на этот раз колдовства у нее было почему-то много-премного.
Растаял белоснежный королевский атлас, исчез набеленный парик. Темные волосы девушки заплелись в прическу, маленькие белые жемчужины украсили ее.
На Изабелле было то самое платье, в котором она была с Люком на балу. И в связанных руках у нее был букет из трех срезанных роз.
— Спасибо, Мина, — прошептала Изабелла. — Если он меня увидит… Он поймет, что я не забыла о нем.
Меж тем карета ее остановилась, и Изабелла испуганно заметалась по сидению. Сердечко ее забилось так сильно, что девушка едва не задохнулась от волнения и страха.
— Что, уже приехали?! — выкрикнула она. — Уже все?!
Она выглянула — напротив ее кареты, бок о бок, остановилась и королевская, и важные слуги открыли перед принцем дверцу. Изабелла зажмурилась, слезы брызнули из ее глаз, потекли по горячим щекам.
— Ну, все, — печально произнесла белка. — Пора…
Дверца кареты раскрылась, чья-то рука в белой перчатке протянулась к Изабелле, и девушка, мужественно стиснув зубы, чтобы не расплакаться в голос, оперлась на предложенную ей руку, чтобы выйти из кареты.
Это было довольно сложным делом. Она подпрыгивала и еле перебирала ногами, потому что веревка перехватывала не только ее тело, но и ноги чуть выше колен.
Но когда она, наконец, справилась с этой задачей и выпрыгнула из кареты на мостовую, над головами жениха невесты взлетел вздох изумления.
Да и сами они остолбенели, глядя друг на друга с раскрытыми ртами.
— Изабелла?! — выдохнул Люк, рассматривая знакомые черты, распухший и красный от слез нос, связанные ноги строптивицы и розы в дрожащих руках. — Что ты тут делаешь?! Ты что, настоящую невесту выкинула из кареты? Или постой… Маленькая разбойница — дочь министра?!
Лесничий из толпы приветливо помахал дочери рукой. Веревку он не заметил — или заметил, но посчитал ее дизайнерским ходом модельера. В конце концов, Лесничий ничего не понимал в моде.
— Люк! — сердито и изумленно выкрикнула Изабелла, рассматривая его мундир, его награды и верную шпагу, пока жених лихорадочно сдирал с нее веревки. — Белкины орешки! Типа, ты выкинул настоящего принца из кареты! Так значит, просто садовник Люк?!
Люк не стал ничего говорить. Он освободил Изабеллу от пут, порывисто обнял лицо девушки ладонями, и припал к ее горячим, распухшим от слез губам таким долгим, таким страстным и нежным поцелуем, что вся площадь, битком набитая зеваками, едва не умерла от умиления.
— Ах! — взлетело над головами людей.
— Изабелла, разбойница моя, — прошептал Люк, на миг оторвавшись от горячих губ девушки.
— Люк, мой хитрый садовник! Не права была Фея. Любовь сильнее ее магии. Любовь все решила. Любовь наша судьба!
Король так и остолбенел.
Мало того, что он запутался в мантии и едва не выпал из кареты на мостовую, так еще и принц его поразил в самое сердце своим откровенным и горячим порывом.
Безжизненный и потухший, сейчас Люк просто ожил заново. Невеста, от которой он отказывался полчаса назад, лежала в его объятьях, а он при всем честном народе целовал и обнимал ее так страстно, будто всю жизнь только и делал, что стремился воссоединиться с ней.
— А?! — изумленно произнес Король, поправляя сползшую на нос корону. — Что это значит? Снова актерская игра? Снова притворство?
Да и невеста-то была, к слову, не так уж и плоха. Нацепив пенсне на нос, Король с удивлением отметил, что дочка Лесничего, которую с такой страстью целовал принц, очень хороша собой. Яркая, юная, очень хорошенькая, она вовсе не была похожа на то чучело, что отплясывало на балу. На душе у Короля потеплело, он отыскал Лесничего взглядом и, невероятно счастливый, показал ему оттопыренный большой палец. Лесничий, счастливый за дочку, стирал с усов катящиеся градом слезы счастья, и Королю мог ответить только жалобными всхлипываниями.
— Лю-у-ук?! — белкина морда расплющилась от удивления так, что Вильгельмина стала похожей на косого зайца, помощника Анны, и на камбалу на дне морском одновременно. — Принц — это Лю-у-у-ук?! Вот те раз…
А маленькая Фея летала у жениха и невесты над головой и верещала:
— Тащите их к алтарю! Я не верю им! Это все притворство! Не спускайте с них глаз, пока они не обвенчаются!
Люк расхохотался, тряхнув золотыми кудрями.
— Но нам не надо жениться! — вкинул он. — Мы обвенчались вчера, при большом скоплении народа, у нас полгорода в свидетелях!
— А?! — подозрительно переспросил Король. — А кто вчера заключал городские браки? Подать сюда епископа!
Епископа, конечно, нашли — он мирно дремал в теньке, в храме, и от него остро пахло выпитым накануне вином.
— Эти вот, — подозрительно поинтересовался Король, — женились вчера?
Старичок-священник поправил на красном носу очки и расплылся в улыбке:
— А, глазастенькая! Да, помню эту пару. Вчера.
— Ложь! — прокричала Фея, понимая, что все ее усилия были напрасны и приписать себе в заслуги королевскую свадьбу не удастся. — Это ложь, подтасовка!
— Да как же ложь, — пробормотал удивленный священник, извлекая из-под мышки книгу. — Вот тут у меня все записано. Изабелла, дочь Лесничего, и… — старичок ахнул, прикрыв ладошкой рот. — Доминик Бернард Патрик Люк … принц, наследник престола.
— Не может быть! — просипела Фея.
Но вот же чудо! У Вильгельмины за спиной отрасли с легким волшебным перезвоном красивые крылышки, а на талии образовалась розовая балетная пачка. Порхая, как мотылек, проваливаясь в воздушные ямы с непривычки и взлетая ввысь снова, белка кое-как догнала беснующуюся Фею и огрела ее по голове своей новообретенной волшебной палочкой — крепким сучком с дубовым орешком-желудем.
— Ду-у-у-ура! — неуважительно выкрикнула вслед ушедшей в штопор Фее Вильгельмина. — Сама выходи за своих кротов, а к людям со своей глупостью не суйся!
Белка уверенно взмахнула своей палочкой, и на мостовой возникло целое ведро с панически возящимися там кротами. Фея и угодила прямо туда, в самую их кучу. Белка прихлопнула ведро крышкой и уселась сверху.
— Ну, чего замерли? — с широкой улыбкой произнесла новоиспеченная Фея, подпрыгивая на крышке, под которой происходила жестокая возня. — Веселитесь! Королевская свадьба сегодня!