Глава 12

Боже. Боже. Боже! Я произнесла это вслух?! Да! И не жалела об этом. Глядя в голубые бездонные глаза, в которых плескалась смесь легкого ужаса, азарта и явной симпатии ко мне, как к особе женского пола, я понимала, что не ошиблась в желаниях.

Тем более, после той позы, в которой Максим меня не только видел, но из которой спас… И эти его “маленькая моя”. Актер, возможно, и умер в заведующем, но не верилось мне в то, что мужик бросится спасать каждую встречную поперечную.

Да и, в конце концов–то! Когда, если не сейчас? Сам предложил сыграть в Деда Мороза. На деда он не больно–то и похож, а вот для первого мужчины – в самый раз. Фронт работ, так сказать, уже видел. Так что, мне почти не стыдно будет.

И пока моя Надежда на становление женщиной не рухнула под напором мужскогослабоумияблагоразумия, первой потянулась к таким манящим влажным губам, словно к источнику жизни.

Легкое, почти смазанное касание, потому что блондин решил дернутся, не могло и не должно было статься нашим первым поцелуем. Мои руки, словно лианы, обвив крепкую шею, легли на чуть колючие скулы.

Мужчина громко сглотнул. Стало быть, я действовала правильно. Хотя и дрожала, как осиновый лист под ноябрьским порывом ветра. Мне было одновременно и жарко, и холодно, и душно, и…

Да к черту все! На сей раз решительнее прижалась к чужим губам своими и замерла на несколько секунд. Хватка крепких рук на моем теле мгновенно стала жестче. Мгновение – и в мой рот ворвался наглый язык, полностью перехватывая не только мое дыхание, но и всю инициативу.

Вот, что значит, опытный мужчина! Целуясь с таким уже не до формул или люстр. В принципе, даже все равно, пахнет ли изо рта, что там с прической на голове, да и не только там.

Мир закружился, когда Максим резко развернулся, сел на кушетку, распластывая меня на себе, словно препарированную лягушку, продолжая жадно целовать. Оставалось цепляться за твердые плечи и получать удовольствие.

Я забыла обо всем на свете. Почти не помнила собственное имя и где находилась. Зато четко знала, с кем. С тем самым мужчиной.

Прекратив практически насиловать мой рот только тогда, когда ощутил мою нехватку дыхания, Надеждин двинулся ниже.

– Злата, – полурык–полушепот прошелся по моей шее, сопровождаемый горячими поцелуями. – Кошка.

Невольно запустила пальцы в мужскую шевелюру и, не сдерживая себя, поцарапала блондинистый затылок.

Одна, видимо, наиболее смелая ладонь, уже скользила под мою рубашку, туда, где должен был находиться мокрый бюстик, который я стянула перед походом в туалет и пристроила на батарее за креслом заведующего.

Поэтому, когда горячая рука накрыла мою прохладную небольшую грудку с вздыбленным от новых ощущений соском, в шоке оказались оба: и я, и Александрович.

Так далеко не забирался ни один из моих несостоявшихся любовников. Теперь я понимала выражение: гореть от желания.

Глухой звериный рык и довольно ощутимый укус в районе ключицы указывали на обоюдное желание.

И я уже ждала, когда другая рука двинется в сторону отсутствующих трусов, как мир вновь перевернулся: я оказалась сидеть попой на кушетке, а блондин, словно ошпаренный, отскочил к стене.

– Я… Эм… За… Этой… Точно! Елкой! – путаясь в собственных и мыслях, и ногах, бросил на ходу Надеждин, сбегая из собственного кабинета.

На сей раз плакать не хотелось. Как и обижаться. Маленькая победа была на моей стороне. У меня даже возникло ощущение, что мы поменялись ролями: он тихий девственник, а я шальная училка. которая решила соблазнить мальчонку.

Ну, ладно. Начнем с елки.