Глава 24

Глава 24

– Ай! – роняю беспроводной пылесос, которым прибиралась в гостиной. Дорогой, наверное…

Слезы на глаза наворачиваются, из рук все валится. Потому что мы с близнецами уже два часа дома, а Хрусталева все нет! В детской идеальная чистота, ванны, раковины и зеркала начищены, и даже королевская ватрушка подрумянивается в мудреной современной духовке.

Трудотерапия возымела положительный эффект, и братья клятвенно пообещали больше никогда не драться. С незнакомцами – важный нюанс. Внутри семьи эти смышленые ребята оставили себе право разбираться при помощи физической силы. Может, никудышный из меня педагог, но я сочла сие маленькой победой и согласилась.

– Наштя, ну папа сколо? – начинают все чаще канючить дети.

А я и позвонить ему не могу! Нет у меня телефонного номера Демида Анатольевича. Как-то этот момент мы с ним упустили из вида. Да и он тоже хорош! Отпустил детей с едва знакомой девицей, ключи от дома всучил и сам не торопится. А если я маньячка? Ну всякое же в жизни бывает.

Я умудряюсь так сильно себя накрутить, что к моменту, когда Хрусталев, довольно ухмыляясь, появляется в дверях, встречаю его со скалкой в руках. Прямо как каноническая уставшая женушка из паршивых анекдотов. Усугубляется ситуация тем, что Демид держит в руках довольно пышный букет и двух плюшевых медведей.

Так и тянет прикрикнуть ядовито: «явился!»

Но меня опережают дети.

– Ула-а-а-а! Папа велнулся! – два маленьких урагана врезаются в ноги Хрусталева, и каждый обнимает свою.

– Мы боялищь, што тебя заглебли, – поднимает личико Стас. В огромных глазищах испуг, смешанный с облегчением.

– Как видите, со мной все в порядке, – смеется Демид. Ставит медведей на пристенную консоль и треплет близнецов по макушкам.

– Ты вошпользовался услугами адвоката? – на манер строгого родителя интересуется Егор.

– Что-то типа того, – мой начальник уже откровенно ржет, и даже меня как будто отпускает.

Дети тем временем продолжают:

– Пап, ты плошти нас, пожалуйста, – винится Стас, и Егор подхватывает:

– Пап, плошти, мы больше не будем глуппой лиц по пледвалительному жговолу…

Замечаю, как брови Демида невольно ползут вверх. Ловлю на себе ироничный взгляд. Откашливаюсь, прочищая горло. Поясняю тихо:

– Это… это отягчающее обстоятельство. За него наказание суровее дают. Но знаете, за драку в публичном месте ребята уже получили несколько часов исправительных работ. Собственно, ими мы и занимались, – под конец я совсем лишаюсь голоса.

Вдруг собственные затеи такими дурацкими кажутся. Нелепыми. И я сама нелепая в попытках воспитать чужих детей, лавируя между их пристрастиями и тем, что правильно. Вот выскажет мне все Демид Анатольевич, и будет прав, между прочим!

– Ясно, – Хрусталев поджимает губы. Со стороны выглядит так, будто ему смешно. Но это же не может быть правдой! Скорее всего он жутко недоволен, а мне просто чудится на нервной почве. – Избивать кого-то и в самом деле нехорошо, тем более группой. С другой стороны, парни на защиту женщины встали. Было бы хуже, если бы они мимо прошли.

– Да-а-а, – тут же важно соглашаются близнецы. – Мы не плошли. Наштя наша женщина!

– А это значит что? – продолжает Демид с заговорщицким видом.

– Что? – спрашиваем хором с братьями.

– Что у ребят есть смягчающее обстоятельство, – объявляет наконец Хрусталев. И атмосфера в холле из напряженной сразу становится радостной и немного праздничной. – Горжусь вами, парни, – он искренне выдыхает. Повели себя, как настоящие мужчины. Запомните, никогда нельзя давать в обиду женщин и слабых. А еще всегда надо наказывать несправедливость, – многозначительно. И почему-то мне кажется, что для меня. – Эти медведи-супергерои для вас, вы сегодня показали себя не хуже.

– Мы гелои! – дети радуются подаркам и тут же убегают в свою комнату играть. Краем уха слышу, что спасать они теперь будут игрушечный город от динозавров.

Хрусталев провожает близнецов взглядом и делает шаг ко мне. Закидывает руку на плечи. Обнимает, притягивая к собственному твердому боку и вручает цветы.

– А это тебе, моя боевая подруга. Шухер, полиция, – со смешком цитирует.

Утыкаюсь носом в букет. Розы, гортензия, маттиолы – аромат тонкий и нежный. Такой же у цветов вид, розовый и немного воздушный.

– И все равно я считаю, что драться нехорошо, – произношу, чтобы скрыть смущение.

Хрусталев не возражает. Трется о мой висок носом и говорит тихо мне на ухо:

– Так я же не спорю, Пчелка. Просто предоставь мужчинам решать все проблемы, а себе позволь наслаждаться результатом…

Нет, он точно на меня чем-то воздействует. Как иначе объяснить мои ненормальные мурашки, отсутствие связных мыслей и сбитое дыхание? А еще – неодолимое желание начать потираться о тело начальника. Я схожу с ума?

– А вы… вы решили мою проблему? – интересуюсь робко, боясь поверить в собственное счастье. Нет, первой я бы никогда не осмелилась о подобном спросить, но Демид Анатольевич ведь сам тему завел. Поднимаю к нему лицо и напарываюсь на темный взгляд. – Коллекторы дали отстрочку?

– Типа того, Пчелка. А чем это у нас так охренительно пахнет? – переводит тему тут же.

И получает ладошкой по плечу. Не думаю, правда, что этой горе мышц хоть сколько-нибудь чувствителен мой удар.

– Следите за речью, в доме дети! – требую строго.

Губы Хрусталева растягиваются в хищной ухмылке.

– А я тебе уже говорил, Настя, как сильно тебе идет эта скалка, фартук и моя кухня?