Глава 26

Глава 26

Конечно же, я не так глупа, чтобы совать руку в пасть к тигру. Поэтому сижу, пронизываемая крошечными электрическими разрядами по всему телу, и запрещаю себе шевелиться. Застываю в слабой попытке сделать вид, что меня тут нет.

– Такой уютный вечер, – задумчиво тянет Хрусталев, наблюдая за увлеченными детьми. – Спокойный, теплый, домашний. Семейный, – добавляет со слишком серьезной интонацией, от которой у меня мурашки бегут по телу. А Демид Анатольевич тем временем продолжает: – Это все благодаря тебе, Настя. Твое присутствие удивительным образом преображает нашу жизнь. Спасибо тебе, – он скользит своей рукой до моей, переплетает наши пальцы. Потом подносит их к губам и оставляет мягкий томный поцелуй на тыльной стороне моей ладони.

У меня резко дыхание перехватывает. Смотрю в темные глубокие омуты Хрусталева и понимаю, что не в силах им противостоять. Слишком сильно затягивают, а у меня нет ничего, чтобы ухватиться и не начать тонуть. Я, как загипнотизированная. Не могу дышать, не могу шевелиться, даже звука произнести не могу. Только чувствую, как расходится теплом под кожей покалывание от касания мужских губ и короткой ухоженной щетины.

«Я всего лишь делаю свою работу» – было бы правильным в ответ сказать. Но ведь это не правда. Себя не обманешь – я точно знаю, что всей душой прикипела к близнецам, да и их отец давно уже вызывает не страх, а другие чувства. Осторожный интерес, уважение, любование – но только на расстоянии! Конечно, я никогда не дам хода этим чувствам, я же не дурочка, а реалистка. Однако заявить, что Демид Анатольевич с сыновьями для меня всего лишь труд за деньги, язык не поворачивается.

И если честно, я безумно рада тому, что мне довелось стать частью их жизни. Никогда не узнать шкодных любителей детективов было бы огромной потерей. Слишком они яркие, слишком чудесные, открытые, добрые, порывистые. Мальчишки как два солнышка, к которым невозможно не тянуться.

– Пап, Наштя тепель наша семья? А кто она нам тогда? – встревают юные Шерлоки, доказывая, что эти двое всегда начеку.

Их бдительность не дремлет. Как бы ни был интересен и увлекателен паровоз, взрослые все равно остаются под неусыпным контролем малолетней группировки. И пока я все еще зависаю в омутах Хрусталева, окончательно плененная ими, он сам оставляет на моей руке еще один чувственный поцелуй, проводит по тому месту большим пальцем, словно запечатывая, и разрывает контакт. Поворачивается к детям.

– Так, парни, пришло время серьезного разговора, – объявляет. Егорка со Стасиком тут же переползают на колени отца и взирают на того с абсолютной готовностью слушать и мотать на ус. – Я правильно понял, что вам нравится Настя и вы хотите сделать ее своей семьей? – серьезным тоном интересуется Хрусталев.

Мне лишь остается лихорадочно соображать, к чему он ведет. И молиться, чтобы это не обернулось чем-нибудь непоправимым для меня.

– Да!

– Да!

– Наштя класивая и холошая.

– И пахнет вкушно.

– И готовит вкушно.

– Наштя наша, мы ее никому не отдадим! – тут же раздается наперебой.

Братья вот вообще не сомневаются, что меня надо брать. От их искренней убежденности так тепло в душе становится. И я не встреваю, наивно позволяя Демиду продолжать.

– Тогда ваша первостепенная задача, как мужчин, сделать так, чтобы Настя стала носить вашу фамилию. А то вы Хрусталевы, а она – Пчелкина. Разве это правильно? Так никто и не поймет, что Настя наша…

Стоп! Что? У меня слуховые галлюцинации или Демид Анатольевич несет какую-то ахинею? Он бы еще детям предложил повесить на меня ошейник с номером телефона и именем хозяев. Или на лбу написать – тоже вариант.

– Да! – радостно кивает Егор. – А давайте вожьмем ее пасполт и пелепишем фамилию. Так в одной пеледаче дядя делал. Плавда, его потом в тюльму посадили… – заканчивает уже на так весело. Сникает. Тюрьма ребенка явно не вдохновляет.

Ну хоть это радует.

– Значит, кто-то один из нас тлоих должен будет сешть в тюльму, – хмуро подхватывает Стас. – Иначе Наштя так и оштанется Пчелкиной и сможет уйти от наш… Ладно, я шогласен, – произносит решительно спустя пару секунд раздумий. Только вы меня навещайте и пиложки плиносите.

– С напильником! – азартно подхватывает Егор, приводя меня в пущий ужас. Ну что за криминальные наклонности в три года? А дальше что будет? – Штобы ты лешетку пелепилил и сбежал!

Нет, ну вот это уже ни в какие ворота! Не удивлюсь, если эта троица доведет меня, и я добровольно фамилию в паспортном столе сменю, лишь бы молодое поколение и не пошло по кривой дорожке. С такими-то склонностями и отцом…

– Стоп-стоп, пацаны, – Хрусталев откровенно ржет и бросает на ошарашенную меня хитрые взгляды. – Есть другие, более легальные способы сменить женщине фамилию. Например, ее можно удочерить. Но наша Настя слишком взрослая для этого. Поэтому будет лучше на ней жениться.

– Чул, я женюсь на Наште!

– Нет, чул, я! – между братьями завязывается настоящая потасовка за великовозрастную невесту.

И мне тоже хочется принять в ней участие! Только в паре с их ненормальным папашей. Руки так и чешутся долбануть по бессовестной физиономии. Ну что за шутки у него, а? И главное, для чего? Нервы мне лишний раз помотать?

– Ненормальный! – выплевываю шепотом Хрусталеву и начинаю разнимать детей.

– Ребята! Егор и Стас! – приходится криком привлекать к себе внимание. – Ваш план, конечно, хорош. Но есть одна нестыковка, – крепко обнимаю близнецов и прижимаю к себе с разных сторон. – По закону вступать в брак можно с шестнадцати лет, не раньше. А вам еще только по три, – вздыхаю делано.

Переглядываются. Хмурятся, сопровождая тем самым мыслительный процесс.

– Тогда только тюльма, – вздыхает Стасик, как будто смиряясь с незавидной участью.

– Зачем же тюрьма? – вкрадчиво говорит Демид Анатольевич. – Есть же еще я. Я могу жениться на Пчелке, и тогда она окончательно станет нашей.

Что-о-о-о-о?!