Глава 32

Глава 32

«Вот ведь гадина ядовитая!» – вспыхиваю тут же. Обычно я спокойно отношусь к замечаниям по поводу внешности, не всем же быть моделями и глянцевыми красотками. Вполне обычная, человеческая внешность тоже имеет место быть. Да, между прочим, таких, как я, большинство! Но отчего-то именно эта прилизанная, сделанная хирургами и косметологами знакомая Хрусталева выводит из себя. Фигура у нее, может, и красивая, но все эти филлеры в лице выглядят неестественно и отвратительно.

Да и плевать! Мне вообще не хочется находиться рядом с этой неприятной фифой. Пускай Демид сам с ней общается, раз ему так нравится. А у меня даже повод имеется, чтобы свалить подальше. Пойду к детям, выполнять свои непосредственные обязанности няни.

Поднимаюсь со скамейки. Как вдруг мою руку перехватывает Хрусталев. Он показательно меня не отпускает.

– Ты попутала, Анжела, – сообщает мрачно дамочке.

Внимательно смотрю на Демида и понимаю, что он просто в бешенстве. Желваки ходят под скулами, челюсти плотно сжаты, глаза метают темные молнии. Будь у меня получше с фантазией, я бы вообразила, что это сам Зевс явился поквитаться со смертной.

Рот Анжелы некрасиво распахивается в удивлении. Огромные губищи выстроились в четкую «О», и теперь лицо дамочки слишком уж похоже на рыбье. Особенно если учесть выпученные в крайней степени удивления глаза.

– В смысле? – выдыхает она, поскрипывая на гласных.

– Никогда не уважал людей, которые делают поспешные выводы, – хмыкает Демид. – С такой идиотской привычкой они всегда попадают впросак. Если бы ты дала себе труд подумать или присмотреться чуть внимательнее, то поняла бы, что Анастасия никакого отношения к персоналу не имеет. Тебе следует извиниться перед ней.

По мне проходится колючий изучающий взгляд богатенькой фифы. Ощущения не из приятных, надо сказать.

– А кто она тогда? – Анжела напрочь игнорирует совет про извинения.

Считает, что признать передо мной вину, ниже ее великого достоинства?

– Моя женщина. И если ты планируешь продолжать жить в поселке в благоденствии и безопасности, советую все же признать вину и впредь следить за языком.

– Но это же… это не твой уровень, Демид… – дамочка шепчет задушено. Ее так разбирает, что она даже хватается пальцами за горло. Бедолага, такой шок испытать…

– Твое счастье, что я с бабами дел не имею, – Хрусталев поднимается со скамейки. Продолжает держать меня за руку, успокаивающе поглаживая пальцем по кисти, и нависает над побледневшей Анжелой. – Имейся у тебя муж, я бы уже с него спросил за твое поведение. А теперь сделай так, чтобы я больше никогда тебя не видел.

Я честно думала, что эта дамочка возмутится. Хотя бы попробует поставить на место распоясавшегося Демида. Но она лишь пищит что-то неразборчиво пару мгновений, а потом подбирается и вскакивает с места.

– Ариадна, Фелиция! – зовет визгливо, видимо, дочек. – Мы уходим!

Хоть девчонки чуть старшего возраста, чем наши близнецы, канючат и не желают прерывать веселье, им приходится уйти. Анжела, как паровоз, тянет их за руки и сквозь зубы обещает все кары небесные, если только они не начнут слушаться.

Отвратительная женщина. И все же…

– Зачем вы так? – интересуюсь тихо у Демида. – Не все ли равно на ее мнение?

– Во-первых, «ты», – поправляет он.

– Что? – не понимаю сразу. – «Ты», Пчелка. Уже пора перестать мне выкать, у тебя давно не тот статус.

– Но я не могу, – жалобно. – Это неприлично, в конце концов.

– Оштрафую, Пчелка, – Хрусталев низко рокочет. – Прямо на детской площадке. Только дай мне повод, – его тяжелый взгляд – прямое подтверждение словам. И в самом деле «оштрафует». Не посмотрит ни на присутствие детей, ни на их родителей, ни на мои протесты. Демид сейчас не в том состоянии, чтобы уступать или идти на компромисс.

– Хорошо, ты, – повторяю осторожно. – Зачем тебе было угрожать и выгонять ее? Да, она не самая приятная личность, но я считаю, мы могли сами уйти. Необязательно затевать конфликт.

– Настя-Настя, – Демид качает головой. – Это ты добрая и искренняя. А такие, как Анжела, понимают только язык силы, денег или власти. – Если бы я не поставил ее на место, она так и продолжила бы тебя травить. Пустила бы слухи по поселку. Поверь, тут еще тот серпентарий. Зажравшиеся бабы, а по-другому их не назвать, от скуки развлекаются, как могут. Да, не все тут такие, но и тех, что есть, достаточно. Надеюсь, я тебя убедил? – он тянет меня за руку и ведет по дорожке, что пролегает вокруг площадки.

Задумываюсь над словами Хрусталева на какое-то время. Трудно так сразу сказать, прав ли он. Но определенная доля здравого смысла в его суждениях есть.

– Ладно, возможно, все именно так и есть, – признаю спустя пару минут. – Но по-бандитски угрожать женщине, тем более – матери, такое себе. Тебе пора бросать эти свои замашки. Это уже пережиток прошлого и вообще… не модно.

– Пчелка, а когда я, по-твоему, угрожал ей? – интересуется Демид вкрадчиво.

Неужели и тут имеется подвох?

– Ты же сам сказал, что, если она хочет жить в поселке в безопасности… – повторяю его слова.

– Ага, именно, – Хрусталев отчего-то смеется. – Потому что эту самую безопасность обеспечиваю жителям я. Точнее – мое предприятие. Я просто пригрозил перестать оказывать свои услуги.

– Но как же? – совсем теряюсь я. – Ведь в городе говорят, что ты самый страшный бандит. Тебя все боятся…

– Ох, Настя, наивная ты душа, – улыбается он. – Так боятся потому, что я лучший в своем деле. Могу найти кого угодно, могу потерять. Могу решить любую проблему, а могу и точно определить виновных. У меня много нужных связей, друзей и самые профессиональные сотрудники. Мои методы хоть и действенны, но абсолютно легальны. Честному человеку меня бояться не стоит. А говорить народ всегда будет, фильтровать просто надо.

– И пыточной у тебя в подвале нет? – ляпаю в диком шоке от откровений Хрусталева. Да он только что мою картину мира перевернул! Вот так легко, буквально парой слов.

– Нет конечно! Что за фантазии? – смотрит на меня с недоумением.

А мне, кажется, окончательно отказывает инстинкт самосохранения, потому как я продолжаю:

– А мать близнецов тогда где? Разве не ее ты закопал у себя во дворе под дубом?