Глава 31

Глава 31

Я наивно полагала, что Демид шутит. Что юмор у него такой дурацкий, который он прививает и детям. Верила, что они поиграются, да перестанут, ведь любая игра в конце концов приедается…

Как же глубоко я заблуждалась!

Эти невозможные мужчины Хрусталевы взялись за меня всерьез! Отныне мне запрещена любая работа по дому. Демид организовал целый штат приходящих работников. Повар, горничные, только не смейтесь – чистильщик бассейна, чтобы мы с детьми могли расслабляться по вечерам. И вишенкой на торте – садовник. Не тот, который газонокосильщик, а тот, который отвечает за декоративные цветы и кустарники. Ведь стоило мне только вслух пожалеть живые срезанные цветы и букеты, Демид тут же пообещал вырастить их за окном.

Теперь каждый вечер ко мне приезжает массажистка, потому что я (цитата) устаю с детьми. На самом деле я всего-то пару раз схватилась за поясницу, и вот. Но массаж, это, пожалуй, единственное против чего я не протестовала.

А пару дней назад мы с близнецами вышли во двор, чтобы посадить лук и зелень – будут летом витамины – разбили маленькую грядочку и вдоволь поковырялись в земле. Кто бы мог предположить, что уже сегодня там будет красоваться огромная и технологичная стеклянная теплица? У меня только и получается ошеломленно хлопать глазами на происходящее.

Сам Хрусталев тоже хорош. После памятной ночи на кухне он больше не пристает и не «штрафует». Можно было бы с облегчением выдохнуть, если бы не одно существенное «но». Демид совершенно перестал контролировать свои взгляды. Он смотрит на меня так жадно, так жарко, так откровенно, словно я уже принадлежу ему. Словно я – единственная женщина на свете, которая ему нужна и которую он искренне желает.

Чувствую себя осаждаемой крепостью. Я словно на краю обрыва стою и знаю, что вот-вот придется в него рухнуть. Страшно от этой неизбежности и в то же время постоянно пульсирует мысль: а вдруг он наиграется и передумает? Так и продолжается наше молчаливое противостояние.

Однако, близнецы не дают долго хандрить или предаваться размышлениям. Весеннее тепло и солнышко умножают их активность на десять, поэтому почти все время мы проводим на улице. Вот и сегодня, в выходной, они потащили нас с Демидом на детскую площадку. В коттеджном поселке имеется несколько таких, и там детвора отрывается вовсю. Хотя почти на каждом участке стоит свой игровой комплекс, не уступающий общественному, ребятня всегда предпочитает последний. Оно и не удивительно, ведь вместе всегда веселее.

Хрусталев идет, нагруженный сумками с игрушками. Там у нас и экскаваторы с ковшами, и трактора, и лопатки-формочки, и мелки, и мыльные пузыри, и даже бадминтон. Мне выпало вести за руки парней.

– Наштя, – говорит вдруг Стасик с невероятно озабоченным выражением лица. – У наш к тебе сельезный лазговол.

– Да, – важно кивает, подтверждая, Егорка.

– Хорошо, я вас внимательно слушаю, – отзываюсь, стараясь подавить расползающуюся улыбку и сохранить серьезное лицо.

Глядя на этих ребят, так и хочется счастливо рассмеяться. Не знаю, существуют ли более милые и чудесные дети. Лично мне кажется, что этих двоих переплюнуть попросту невозможно.

– На людях мы будем тебя нажывать папиной невештой, не обижайся, – важно сообщает Стас.

– Да, мы обсудили с папой, так будет лучше для вшех, – подтверждает Егор. – Ведь мы еще маленькие, наш не поймут.

– И зашмеют.

– И не повелят, што у нас все сельёжно.

Оглядываюсь на Демида. Тот вышагивает с таким невозмутимым видом, что как минимум вцепиться ногтями в эту физиономию хочется. Придумал ведь, гад! И детей убедил, иначе они не говорили бы явно чужими взрослыми фразами. Умеет же все в свою сторону вывернуть. Поразительно…

– Ну? Мы договолились? – дергают меня за руки близнецы, пока я мысленно посылаю все кары небесные на своего «жениха».

– Конечно, мои хорошие, никаких проблем, – улыбаюсь неестественно детям.

Но те верят и принимаются болтать о своем. А на детской площадке и вовсе о нас забывают, убегают к гомонящей, резвящейся детворе, оставляя нас с Хрусталевым возле скамейки.

Ничего ему не говорю. Только фыркаю, выражая свое ко всему отношение. Плюхаюсь на сиденье и стараюсь больше в сторону Демида не смотреть. Сосредотачиваюсь на детях.

– Де-е-емид, привет! – тем временем томно тянет подплывающая к нам мадам.

Незнакомая мне, но явно знакомая Хрусталеву. У нее противный писклявый голос, накаченные губы, неестественно выдающиеся скулы и слишком обтягивающая одежда. Впрочем, с таким плоским животом и объемным задом она может себе подобное позволить. Мужчины должно быть в восторге. А я при виде нее лишь острее чувствую свои несовершенства.

– Я так рада тебя видеть! – она безо всякого приглашения склоняется к его щекам и оставляет возле щетины звонкие поцелуи.

Меня передергивает от отвращения. Еще и ее приторно-сладкие духи с восточным акцентом окутывают плотным облаком, лишая кислорода. Дамочка же, не замечая ничего вокруг, продолжает щебетать:

– Своих сыновей на прогулку вывел? Правильно! Мы с девчонками тоже дома не усидели – погода такая, грех в четырех стенах задыхаться. Да и детям важно проводить время с родителями. Ведь, когда вырастут, они будут вспоминать не айфоны и мерседесы, которые мы в состоянии им приобрести – ха-ха-ха! – а время, проведенное с родителями. Ты согласен? Ой, у тебя наконец-то няня появилась? – она внезапно обращает внимание на меня. – Молодец, я давно говорила, что вам это очень поможет. Только позволь дать тебе совет, как более опытной матери: персонал должен знать свое место. Не стоит их приближать к себе и позволять многое. Требуй от няни железной дисциплины. Нечего расслабленно сидеть на лавочке, пусть лучше идет развлекать детей. Тем более ей физические нагрузки только на пользу, – по мне проходится пренебрежительный, наполненный ядом взгляд.