Глава 6

Глава 6

– Но, имея честь понаблюдать за тобой, я верю, – свысока хмыкает Хрусталев. Оскорбительно, ничего не скажешь. Зато честно. И главное, что мне поверили. А значит, никаких экзекуций, да? – Такая нелепость вполне могла с тобой произойти, – добивает меня Демид и затихает.

Лежим. Молчим. Я занимаюсь тем, что гадаю на кофейной гуще – в смысле, пытаюсь в глубине его глаз отыскать намеки на свое ближайшее будущее. Смутно все, конечно. А вот чем таким мое лицо, вполне обыкновенное, к слову, заинтересовало Хрусталева, сказать не могу.

– И-и-и? – тяну, когда уже не могу больше терпеть. И жарко от огромного тела Демида, и волнительно, и все еще страшно, и… нелепо, да.

– Чего «и», Пчелкина? Формулируй яснее, – строго требует тот.

– Так я могу идти? Пытки отменяются, надеюсь? Я ведь вам все, как на духу…

– Куда тебя еще пытать, болезная, – хмыкает гад.

И вот знаете, обидно! Сам-то он точно не лучше, и детей непонятно как воспитывает.

– Вот и нечего на мне лежать, раздавите! – фыркаю. И правда ведь тяжелый. Тяжеленный даже… туша!

– Твою бы наглость, да в нужное русло, – цокает Хрусталев то ли уважительно, то ли с раздражением. Но все-таки освобождает меня от «плена».

– У-у-ф-ф, – вдыхаю наконец полной грудью. Сажусь, приглаживаю одежду. Юбка сбилась, блузка набок – видок наверняка тот еще. Не будем забывать про всклокоченные диваном волосы. Демид цепко следит за каждым движением. Снова меня непонятно в чем подозревает? Поднимаюсь, еще раз зачем-то оглаживаю юбку. Как будто приличный внешний вид сможет сыграть хоть какую-то роль. – Ну, я пошла? – уточняю.

– На все четыре стороны свободна, – подтверждает безэмоционально.

– Спасибо! – выдыхаю искренне.

А ведь все могло гораздо страшнее закончиться. Бреду в прихожую. По пути раз пять оборачиваюсь: Хрусталев точно не передумал? Но он, сложив руки на широкой груди, монументальной скалой стоит посреди холла и глядит на все свысока.

– Тапки не забудь, – бросает с издевкой.

– С-с-спасибо, – эта благодарность уже не выходит столь душевной. Тем не менее, иду собирать обувку. Ясное дело, Демид не желает ничем подобным осквернять свое идеальное, вылепленное дизайнерами жилище.

– И тетке своей передай, что больше она у меня не работает, – а вот это уже жестко. – Самоуправства за спиной я не терплю.

– Ясно.

Подставила я, конечно, теть Тоню со своими проблемами. Нехорошо получилось. А с другой стороны, куда мне деваться было? Дома, куда коллекторы грозились прийти, полно малышни – моих братьев и сестер, да родители до кучи. Семья у нас большая, шумная, но добрая. Пчелкины в жизни никого не обидели!

Собственно, в основном из-за размеров нашего семейства я и связалась с Васькой. Как старшая, я всю жизнь приглядывала за младшими: одевала, кормила, водила в школу и на кружки, помогала делать домашку. Нет, детей я люблю, ничего не могу сказать, но от постоянного шума, мельтешения и вороха обязанностей очень устаешь. Когда квартира сильно переполнена, страстно хочется иметь собственный угол, чтобы отдохнуть. Чтобы тишина, чистота и сама себе хозяйка.

Уверена, если бы не это желание, я не клюнула бы так охотно на сказочку про свадьбу и первый платеж по ипотеке. А тут заманчивые перспективы затмили голос разума, и я оказалась там, где оказалась. Спасибо, не в пыточной с кафельными стенами…

Наверное, во всем нужно искать плюсы. Я честно стараюсь, но пока не нахожу.

Одеваюсь потихоньку. Резиновые тапки на стрессе засовываю в карманы пальто. Когда соображаю, что наделала, машу рукой – да и пускай. Так они и остаются торчать оттуда вместо перчаток. Обуваю чистые, но видавшие виды сапожки, накидываю шарф. Сумка в руках – считай, задерживаться поводов нет.

– До свидания, – прощаюсь с этим жутким хозяином дома навсегда. Вот уж по общению с кем я точно скучать не буду.

«И спасибо, что выпустили целой и невредимой» – добавляю мысленно, не решаясь озвучить подобное.

– И тебе не кашлять, Пчелкина, – хмыкает Хрусталев, тоже не испытывая печали от расставания.

Я уже собирать отворить входную дверь, как шум на втором этаже нас отвлекает. Там на площадку, ведущую к большой деревянной лестнице, выкатывается детский электрический автомобиль с двумя маленькими водителями внутри.

– Я пелвый за лулём поеду! – кричит один из близнецов.

В машине два места спереди и только один руль. Вот чем, скажите, Демид думал, когда приобретал такую машину для близнецов? Всего ведь поровну должно быть! Это прописная истина…

– Нет, я пелвый! – не уступает второй малыш. – Ты дулак!

– Ты сам дулак! И этот, как его, медвежатина!..

Пока дети заняты спором, машина медленно катится к лестнице. У меня внутри все замораживается от ужаса. Они же сейчас упадут! И Хрусталев бросается к детям, но ему не хватит времени! Дети уже опасно близко к краю!

– А ну стоять! – рявкаю во все горло я, как умею. Все же опыт и в семье, и в школе. Близнецы вздрагивают, отвлекаются друг от друга. Смотрят на меня во все глаза. Даже Демид слегка сбивается с шага… – Жмите на тормоз, быстро! Иначе получите… – на автомате хватаю резиновый тапок и вытаскиваю из кармана. Потрясаю им в воздухе. – Тапкотерапию!