Глава 7

Глава 7

Не знаю, что срабатывает лучше: грядущая тапкотерапия, мой поставленный командный голос или непечатное восклицание мчащего спасать сыновей Хрусталева. Но в результате детский электромобиль замедляется, а после и вовсе останавливается. Близнецы отвлекаются друг от друга и от ругани заодно.

– Ой! – восклицают хором и испуганно.

– Вы что творите, а? – орет Демид. Он уже взлетел по лестнице на второй этаж и к этому моменту вытряхивает сыновей из опасного транспорта. Сажает каждого на руку, по очереди заглядывает требовательно в испуганные широко распахнутые глаза. – Совсем берега попутали, парни? – вдобавок ругается, как гопник.

Ну хоть не матом уже – и то хорошо. Спустя пару мгновений закономерно раздается синхронный плач. Его громкость резко возрастает и достигает небывалых высот за какие-то жалкие секунды. У меня даже в прихожей уши закладывает, страшно представить, каково Демиду, который находится в самом эпицентре.

«Что ж, на этой ноте можно и распрощаться с негостеприимным домом Хрусталевых» – малодушно решаю я. И, крадучись, дабы не отвлекать хозяев от маленькой семейной драмы, направляюсь к двери. Берусь за ручку. Свобода уже так близко, и я почти сумела вдохнуть ее полной грудью, но…

– Пчелкина! – прилетает разъяренное мне в спину. – Не смей сливаться и бросать меня! – требует самый загадочный, предположительно бандит, города.

– А чего это сразу я? – отзываюсь фразой своих младшеньких, когда их принуждают к уборке или мытью посуды. Еще и возмущенную интонацию на автомате копирую.

Ну в самом деле, с какого перепуга я должна участвовать в их небольшом скандальном междусобойчике? Мне и своих проблем хватает, вообще-то.

– А кто их завел? – Демид недоумевает искренне. Под непрестанный вой двух сирен шустро спускается по лестнице. На каждом предплечье сидит по орущему близнецу. Все трое угрожающей шайкой двигаются на меня. – Вот теперь и успокаивай! – протягивает мне малышей.

– А вы им на что? – отшатываюсь, теряясь от чужой наглости.

Да и для расстроенных детей родной отец явно предпочтительнее чужой тети. Вон они как в Демида цепляются. И орут-орут-орут. Я хоть и привычная, но даже у меня уши в трубочку сворачиваются.

– А я им на безопасность, материальное обеспечение и яркий досуг. Подтирать сопли – женская работа, – умудряется сквозь старательный вой близнецов прочеканить Хрусталев.

А те вдобавок сцепились взглядами и ревут. Стараются, кто громче, устроив негласное соревнование. Зависаю ненадолго. Шестеренки в мозгу скрипят и буксуют, пытаясь постичь чужую логику. А потом вдруг на меня снисходит озарение.

– Вы что, своих детей успокаивать не умеете? – округляю глаза.

Ладно бы близнецам было по паре месяцев, такое понять еще можно. Но за три года не научиться управляться со своими отпрысками? Тут, знаете ли, Хрусталев превзошел самого себя. Значит, пытать несчастных он со своими детьми может, а приласкать малышей – нет.

– Я много что могу, Пчелкина, – раздраженно и с долей высокомерия. – Но прямо сейчас им требуется нежность и ласка. Поэтому прояви заложенные в тебе природой качества и исправь ситуацию, – мне в руки суют двух горячих в буквальном смысле парней.

Вой оглушает с новой силой, раскрасневшиеся личики синхронно утыкаются носиками с двух сторон мне в шею. Пачкают чем-то мокрым, зато звук приятно приглушается, что приносит облегчение.

– Ш-ш-ш, все в порядке, малыши, – шиплю успокаивающе. Хорошо бы еще их по спинкам в этот момент поглаживать, но как это делать сразу с двумя – вопрос. Поэтому просто покачиваю крох. Это движение у меня отработано до автоматизма. Пару раз я даже ловила себя на том, что качаю тележку с продуктами в магазине вместо детской коляски. Со стороны, наверное, забавно выглядело. Вот только сейчас мне совсем не до шуток. – Папа просто испугался за вас, он не сердится, – объясняю. Вообще, детей довольно легко отвлечь, чем я и пользуюсь: – Кстати, я недавно одну передачу смотрела про капибар. Там, конечно, никого не шантажировали, но тоже интересно. Вы знали, что капибары катают на спине всяких птиц. А еще у них есть свой язык. Для общения они используют свист, лай и стук зубов. Давайте, говорить как капибары? – дети, вцепившись мне в шею, затихают.

Их уже приличный вес, помноженный на два, оттягивает руки. Но я держусь. Не хочется все испортить и получить новый виток истерики.

– Я только пло плеступников пеледачи люблю, – подумав, сообщает один из близнецов.

– А я швистеть не умею, – расстроенно сообщает второй.

М-да, с капибарами у нас не задалось. А я думала, все дети их сейчас любят. Видимо, у Хрусталева какие-то неправильные малыши. Точнее – воспитание, полученное от отца, слишком далеко от нормального.

– Так пусть вас папа научит, – предлагаю. – Он-то наверняка свистеть умеет.

«Соловей-разбойник» – добавляю мысленно.

– Пап, швистни! – отлипают от моей шеи мальчишки.

– Я вам что, клоун? – Демид возмущенно смотрит на меня. Хотя предложение от его малышей поступило!

– А вам что, трудно сыновьям приятное сделать? – я улыбаюсь, чтобы не напугать близнецов. Но голос все равно звучит как шипение.

Хрусталев поджимает губы.

– Должна будешь, Пчелкина, – бросает надменно.

А потом как-то хитро вставляет пальцы в рот и издает звук такой громкости, что стекла и зеркала едва не трясутся. Во всяком случае недавний рев близнецов в сравнении кажется безобидным шепотом.

– Ва-а-ау… – тянут со священным восторгом мальчишки и на отца глазеют, как на супергероя.

– Ну все, теперь идите тренируйтесь, – Демид наконец освобождает мои руки от близнецов. – А мы с Пчелкиной пойдем про ее должок поговорим.