Глава 8

Глава 8

– Что-о-о? Вы в своем уме? – я полна искреннего негодования и, не стесняясь, выплескиваю его на Хрусталева.

В кабинете, куда он меня привел, царит порядок, что удивительно. Разве что в углу стоят две детских рисовальных доски с разноцветными каракулями. Обстановка скорее классическая – массивный дубовый стол, деревянные панели на стенах, резные шкафы со стеклянными дверцами. И не скажешь, что помещение принадлежит не самому благородному человеку.

Сам Демид, облаченный в белоснежную рубашку с распахнутым воротом, темно-серый пиджак и джинсы, смотрится тут гармонично. Если не смотреть на лицо, конечно, которое скорее бы подошло главе мафиози. Аккуратная щетина, жесткий взгляд, всегда чуть сдвинутые темные брови. У такого мужчины определенно не хочется стоять на пути.

И, разряжая напряженную обстановку, из-за двери доносятся сипящие и шипящие звуки выпускаемого через сомкнутые губы воздуха. Это близнецы старательно учатся свистеть, выполняя распоряжение папы. Сюрр какой-то.

– С какой радости я чего-то там вам должна? – требую и в показательном жесте руки на груди складываю. В самом деле, не многовато-то ли развелось взыскателей на меня одну? Так и надорваться недолго. – Или услышали мою историю и тоже решили с глупой девицы свою долю поиметь? Знаете, это совершенно не делает вам чести ни как отцу, ни как просто мужчине… – мамочки, ну кому я это говорю, а?

– Не мельтеши, Пчелкина! – приказывает Демид. – Сядь и выслушай меня, – давит на плечи, заставляя опуститься на кожаный диван. Сам продолжает стоять, нависая угрожающе. – Во-первых, было бы что с тебя брать.

– Да как вы… – задыхаюсь от возмущения.

– Цыц! Я сказал, сперва выслушай, – строго. – Домой тебе нельзя – там ждут кредиторы. Денег у тебя тоже нет, заработков не предвидится. Зато с детьми ты справляешься, как надо, я заметил. И пацаны тебя приняли, прониклись. Мне как раз такой человек в помощниках не помешает. Ну и раз я теперь вроде как без горничной, следить за домом тоже придется тебе.

– А не пойти бы вам с вашим предложением… – шиплю, обидевшись и за теть Тоню, и за себя, и еще непонятно за что. Но Хрусталев снова не позволяет договорить.

– Я же сказал, выслушай сперва. Что за характер, Пчелкина? Учить тебя и учить. Позволить твоей тетке остаться я не могу. Один раз дашь слабину, и весь персонал забудет про дисциплину. Но если согласишься помочь мне, претензий к Антонине не будет, я ей даже рекомендации годные для агентства напишу. А тебе платить нормально буду, не как бюджетникам. По итогу все в плюсе: близнецы получат няню, я – отсутствие головной боли, а тебя перестанут прессовать коллекторы. Вот теперь можешь высказаться, – взмахивает рукой, давая высочайшее разрешение.

И я, к собственному стыду, зависаю. Признаться, Демиду удалось загнать меня в тупик. С одной стороны, он пообещал приличные деньги, за которые ничего НЕприличного мне делать не придется. И это, пожалуй, основное, из-за чего я вообще задумываюсь о его предложении.

Потому как добровольно согласиться работать на типа с настолько скверной репутацией – просто-таки верх глупости. А я их наворотила уже предостаточно, теперь последствия бы к старости разгрести. Да и как потом в глаза теть Тоне смотреть? Ведь я подвела ее, подставила. Со стороны вообще будет выглядеть так, словно ушлая Настька добрую родственницу подсидела.

Что случилось с предыдущей няней – тоже вопрос. Ну и не будем забывать про комнату для пыток и пристрастие маленьких близнецов к шантажу и членовредительству…

И вот если бы не острая нужда в деньгах и надежном убежище, с каким бы удовольствием я послала сейчас мерзавца! Полюбовалась бы на ошарашенную физиономию – потому как уверена, ни одна душа не позволяла себе ТАК говорить с самим Хрусталевым – и королевской походкой удалилась в закат.

Эх, как всегда все упирается в деньги, будь они неладны! Вот и сижу, перевариваю. То, что предлагает Демид, вообще безопасно? Каковы шансы выбраться отсюда живой и невредимой?

– Ну, Пчелкина, – поторапливает он. – Не слышу твой положительный ответ?

Так не терпится заполучить меня в личное пользование? Ну подозрительно же! Что делать-то, а?

– Кхм… – прочищаю горло. – Хотелось бы более подробно узнать ваши условия, – мой голос откровенно слабый.

Вообще, меня больше всего интересует наличие пыточной в подвале и правдивы ли слухи про то, что он закапывает неугодных людей прямо у себя во дворе. Но не спросишь же так в лоб! Вдруг решит мне по этим местам экскурсию устроить. В назидание, так сказать…

– Какие тебе условия? Договор, что ли, на тридцать страниц мелкого шрифта составить? Дети должны быть здоровы и счастливы, вот и вся премудрость. Я своими глазами оценил: ты на это способна.

Как же хочется согласиться! Это ведь и правда решение всех моих проблем. И будь на месте Хрусталева кто-то другой, я бы уже вовсю орошала его пиджак слезами благодарности. Но мне ведь не может так в жизни везти. А цена ошибки запредельно высока.

– А если окажется все-таки, что не совсем способна? – уточняю осторожно. Чувство – словно по минному полю иду! – Если я не справлюсь?

– Никаких если, Пчелкина. Запомни, нет в этой жизни такой опции. Хочешь хоть чего-то добиться, транслируй уверенность. Иначе тебя сожрут и не подавятся. Ну а что касается детей, сама понимаешь, отвечать будешь головой и прочими частями тела, – Демид ни капли не облегчает мне задачу. – Так что, по рукам? Или я прямо сейчас собираю тебя и отвожу к коллекторам, чтобы не оттягивать неизбежное, – опасный блеск темных глаз напротив подсказывает, что их владелец ни капельки не шутит.