Часть 14

Появившись в приемной, я подошла к Даниле и, протянув руку, попросила без лишних прелюдий:

– Займи сотню на проезд.

– О как, – озадачился Аполлоша.

Вынув из портмоне нужную мне купюру, вложил в ладонь и сделал свои выводы:

– Интересно ты день отработала. И вот терзают меня смутные сомнения: так всем можно или только особо приближенным? Тоже хочу пораньше свалить…

– Дерзай, Данила. Не попробуешь – не узнаешь, – пожала плечами я. – Если понадоблюсь – звони. Где-то через минут сорок буду на связи.

– Кир, все нормально? – уже без иронии уточнил Аполлоша, глядя, как я спешно натягиваю пальто.

– Прекрасно все, – отмахнулась. – Только не забывай, что завтра едешь со мной на дачу к родителям. Я не шутила. Выложил фотки в свой профиль, теперь будешь знакомиться с мамой – она почти твоя фанатка.

– Кир…

– Заезжай за мной часам к десяти, – отчеканила, не желая слушать возражений. – Там шашлык уже замаринован, и папа ждет с шампурами наперевес. Поверь: если ты не приедешь, он все равно найдет и угостит…

– Понял, – вздохнул Данила. – До завтра.

– Чао!

Я убежала, сжимая в руках деньги и сетуя только на то, что не могу сразу телепортироваться домой. В свою постель. Под одеялко…

Квартира радовала тишиной. Именно радовала.

Такое странное дело: вроде всего тридцать исполнилось, но первое разительное отличие вдруг четко нарисовалось в голове. Раньше, возвращаясь в съемное жилье, я переживала: мол, одинокая, никому не нужная, несчастная. А теперь прихожу и думаю: блаженство какое, никого нет, спокойно так. Нет, это началось не именно сегодня и не в день рождения, но примерные промежутки времени совпали…

Чуть позже, дожевывая третий бутерброд, сидя на кухне в одном нижнем белье, вспомнила мамины любимые слова, адресованные папе, про меня: “Вадик, замуж нужно ее выдать по молодости-по глупости, а то потом вообще фиг кто заставит!”. Еще год назад я смеялась над этим, фыркала и отшучивалась, мол, не торопитесь меня сбагривать кому попало, я вам еще пригожусь… А сегодня пришло осознание: правда замуж не сильно хочется.

Чем плохо вот так? Одной на кухне, закинув ноги на табуретку, не переживая о том, что на бедрах виден целлюлит, и поедая вкусняхи? Разве что кота завести надо, чтоб мурлыкал перед сном. И макароны обжарить с яйцом и беконом.

Железный настрой быть счастливой вопреки всему разрушил Эскин. Позвонил в момент, когда рука уже тянулась к холодильнику, и скороговоркой зашептал:

– Слушаешь, Кир?

– Ага.

– Короче, тут такое! Соколов устроил выволочку Минаеву, требовал уважения и настоятельно рекомендовал прийти в себя. Потом выскочил из кабинета как ошпаренный, уволил меня и ушел. Макс сказал, чтоб я работал дальше, вроде как, это у вас теперь в порядке вещей. И что ты думаешь? Соколов вернулся вот только что, потребовал у меня кофе и снова закрылся с Максом в его кабинете. Сказал, никому их не беспокоить. Я вот думаю: не прибьет Виктор Андреевич твоего Минаева? Трость у него такая… выдающаяся. Там клинок случайно не спрятан?

– Может, и спрятан, – пожав плечами, влезла-таки в холодильник и задумчиво уставилась на полки с едой.

Заправиться калориями или ну его? Вот чем вопрос.

– Кир, Макс что-то про помолвку говорил перед тем, как у Соколова крышу сорвало, – продолжал Аполлоша. – Потом он двери закрыл и вообще ничего не слышно стало. Как считаешь, что там могло быть?

Та-ак, а рассказ все интересней.

Я с сожалением отодвинула в сторону копченую колбаску и достала низкокалорийный йогурт. С презрением посмотрела на целлюлит в области бедер и, решительно закрыв холодильник, ответила:

– Понятия не имею. Мало ли, что Максу в голову взбрело. Он у нас такой непредсказуемый.

– Ну да, ну да, – Данила хмыкнул в трубку. – Ладно, толку от тебя никакого. Пошел кофе отнесу. Пожелай мне удачи.

– Ни пуха.

– К черту. На кой мне все эти нервы?

Последний вопрос явно был риторическим, потому что Данила отключился раньше, чем я сформулировала ответ.

Впрочем, меня это мало волновало в отличие от полученной информации. Значит, Макс говорил с Соколовым о помолвке, и они сильно поругались? Удивительное совпадение! Неужели он и правда решил уйти от Мариночки? Ко мне…

Мама дорогая!

Я подошла к зеркалу, включила свет и поправила очки.

Мысли о том, что одной в принципе тоже очень хорошо, моментально вылетели из головы. Замужем ни разу не была – вот, что важно!

– Работаем! – сообщила отражению, критически себя осматривая. – Кажется, сегодня будут важные гости!

К семи я была во всеоружии.

Ноги стали идеально гладкими и шелковистыми, тело упаковала в новенькое красивое белье и легкий, лишь разжигающий воображение, халатик; даже прическу соорудила на голове – сделала крупные кудри и собрала их в хлипкий хвост, чтоб не напрягаясь можно было его “случайно” распустить.

В общем, я приготовилась соблазнять! Но жертва все не являлась.

К восьми боевое настроение несколько упало. К девяти резиночка слетела-таки с волос, и прическа снова превратилась в гнездо одинокой сороки, и только в одиннадцать, когда я, забравшись под одеяло, доедала пол-литровое ведерко мороженого и смотрела новую мелодраму, в дверь позвонили. Сердце пропустило удар, ложка замерла у рта.

Медленно выбравшись из своего укрытия, я на цыпочках пошла к глазку.

Звонки повторялись снова и снова, а разведка показала, что сердце не ошиблось – там, за порогом, стояло оно. Не он. Именно оно! Чучело неблагодарное!

Минаев упирался одной рукой в стену, а второй давил на звонок. При этом смотрел он куда-то вниз, так что узнала его только по пальто и всклокоченному затылку.

– Кто там? – спросила, не отлипая от глазка и делано зевая.

– Кир…

Оно подняло голову. Твою ж мать! И для кого я, спрашивается, наряжалась? Кого готовилась соблазнять?!

Открыв замок, я резко распахнула дверь и строго уточнила:

– Ты что, напился, Минаев?!

– Есть немного, – он пошатнулся, поджал губы и икнул. – Не об-жайся, Кудр-и-ик.

Осмотрев горюшко с головы до ног, покачала головой. Шах и мат, товарищи. Кто же на пьяного мужика с щенячьим взглядом и букетом ромашек, зажатым между ног, обижается? Видно, руки были заняты, а там место свободно…

– Ладно, – устало вздохнув, потеснилась. – Проходи уж, пропажа. Чай, кофе?

– Потан-ц-цуем, – усмехнулось оно и потянулось ко мне за поцелуем.

Я без лишних церемоний отодвинула пышущее жаром и перегаром лицо в сторону и указала пальцем в комнату.

Минаев кивнул, пошел, куда сказали, по пути рассыпая ромашки.

Романтика, блин, о которой я и не мечтала! Так букеты мне еще не дарили…

Скользнув следом за начальством, проследила взглядом за тем, как он устроился на диване, и отправилась собирать цветы, щедро разбросанные по полу. Ромашки нашли пристанище в старом графине на кухне, а я, включив чайник, вернулась к гостю.

– Спишь? – спросила, склонившись над мерно посапывающим героем-любовником.

Ответа не последовало – запал у Макса кончился, усталость уложила страсть на лопатки одной левой. Покачав головой, укрыла горе-ухажера одеялом и пошла заваривать свежий чай.

Как у истинной женщины, к которой мужчина ворвался в квартиру лишь затем, чтобы уснуть, у меня была масса вопросов. Сон не шел, а глупости в голову лезли.

Пришлось снова есть, погребая непрошенную тоску под калориями. В то же время проверила социальные сети, но нового, любопытного и интересного ничего не нашла. Эскин молчал, девчонки с работы провокационных снимков не выкладывали. Только у Мариночки в статусе появилась новая запись: “Меня трудно найти и легко потерять!”.

– На фиг ты такая тогда вообще нужна? – поразилась я вслух, после чего решила сменить место дислокации на собственную мягкую кровать. Завела будильник, достала из тумбочки электронную книгу и принялась читать очередную романтическую историю. Ну, как романтическую? Героиня там решила отомстить бросившему ее парню и пошла на кладбище выкапывать себе зачарованного принца, чтоб в его сопровождении отправиться на бал. Прелесть, а не сказка, и девушка попалась весьма целеустремленная, чем-то меня напоминающая. Только зря она печать на гробу принца не прочла…

В общем, зачиталась я сильно, а потом в один момент моргнула и… проснулась уже не одна. Макс, тихо матерясь и опираясь на мою постель бедром, стягивал с себя штаны. При этом в свете луны, скользнувшем сквозь приоткрытые шторы, сверкал его голый зад. Вполне себе упругий и хорошо сложенный.

– А по какому поводу стриптиз? – зевнув, я легла на бок, чтобы лучше все рассмотреть.

Шеф не смутился ни капли. Замерев буквально на миг, он сел на кровать и все-таки разделся окончательно. Только после этого сообщил, чуть обернувшись:

– У тебя диван старый, пружины впиваются прямо в… везде.

– Какое у тебя везде чувствительное, – хмыкнув, подперла рукой голову, теперь с интересом наблюдая за пробуждением самой страстной части минаевского тела. – А разделся-то зачем? Так с пружинами будет легче бороться?

– Ну и язва ты, Кудримышкина, – грустно вздохнул начальник. – Подвинься. Я уже не в том возрасте, чтобы спать на плохих диванах.

– Не знаю, по-моему, ты еще о-го-го, – парировала я.

Макс проследил за моим взглядом и самодовольно улыбнулся, набивая себе цену:

– Это ты еще видишь плохо, Кира. А при свете дня я вообще… Куда-куда? Не надо ночник включать, воображение-то тебе на что?

Я засмеялась и немного подвинулась в сторону, позволяя Минаеву присоседиться на нагретой половине. Он предложением сразу воспользовался, еще и прижался как родной.

– Ух, хорошо у тебя здесь, – прошептал, набрасывая на нас одеяло и откладывая на тумбу найденную электронную книгу. – А то уже замерзать начал.

Мне на это ответить было нечего. В целом, ситуация мне не нравилась, но именно в тот момент я была согласна с Минаевым на все сто. Мне тоже было хорошо. Все-таки настоящий мужик лучше резиновой грелки в постели, хоть феминистки и утверждают, что разницы нет.

А вообще хотелось совсем уж в идеале, чтобы Макс немедленно воспользовался сложившимся положением. Так и согрелся бы быстрее, и я себя в порядок не зря приводила… Но нет! Видно, начальник ещё не до конца протрезвел, а потому его потянуло не в ту степь. Поговорить мужику захотелось.

– Кир, прости, что пришел вот такой, – услышала я, сразу после того, как устроила голову на его плече и замерла в ожидании ласки. – Ты, наверное, страшно разозлилась.

Да блин…

– Скорее, удивилась, – я провела указательным пальцем по его груди, как бы намекая, что не хочу сейчас говорить.

Он накрыл мою руку своей, поднес к губам, поцеловал. И снова завел пластинку:

– Глупо так вышло, – продолжил развивать мысль, задумчиво перебирая мои пальцы, – я ведь иначе все планировал. Совсем по-другому.

– Бывает, – сказала, разочарованно поджимая губы. Становилось все очевидней: пока Макс не выскажется, фиг мы уснем. И чего, спрашивается, раздевался?

– Я же чувствую: ты всё ещё недовольна, – он погладил мое плечо. – Ну не дуйся, Кир. Понимаю, как это выглядело. Пришел как баран – ни «бэ», ни «мэ», еще и уснул. Такой дурдом…

Я усмехнулась, вспоминая его явление пару часов назад.

Макс выпустил мою руку, повернулся на бок, заглянул мне в глаза:

– Хочешь знать, почему все так вышло?

Я на миг задумалась, как бы ему корректно посоветовать заткнуться и просто заняться любовью. Минаев тут же решил, что это «да», и кивнул:

– Так вот, слушай… В общем, я сегодня крепко попал. Точнее, попал не сегодня, а давно. Но именно сегодня решил прощупать, насколько Соколов во мне заинтересован, и понял, что нужен ему. Да ещё как. Там грандиозные планы, и даже дочку свою он под меня сунул. А ведь раньше, до нашего с тобой скорострельного романа, я и не предполагал, что Марина оказалась рядом по папочкиной задумке. Но тут сам виноват. Сглупил, веришь?

– Верю, – я зевнула, – только не понимаю ничего. Ты поругался с Соколовым?

– Вроде того. Виктор Сергеевич не любит, когда ему противоречат. На поводках всех держит, в ком заинтересован. Иногда этот поводок чуть спускает, чтобы давать иллюзию выбора и свободы, а потом резко тянет на себя.

Макс потер лоб, качнул головой.

– Марина просто как-то пришла на вечеринку, где ее и быть не должно было, а ушли уже мы вместе. И закрутилось все так быстро, что я даже не успел сказать "мяу"…

Я вдруг рассмеялась.

– Макс, тебя что, ещё пожалеть надо? Прямо жертва обстоятельств! Она – красотка, ее папа – твой босс. По-моему, все как раз в твою пользу.

В его пользу. Но не в мою…

– Это да, – Минаев и не думал отнекивается. – Тут ты права. Но! Мне все нравилось, пока я думал, что сам устроил эти отношения. Одно дело – завести интрижку с красоткой, которая на тебя запала, и совсем другое понимать, что тебя заарканили, как перспективного мужика по велению папы. Это бесит. Так бесит, что зубы в крошку стереть охота.

– Угу, значит, всё-таки пожалеть? – хмыкнула я, пытаясь отстраниться.

Он не отпустил.

– Злюка ты, Кир, – Снова лег на спину, прижал меня к своему боку и поцеловал в макушку. – Нет в тебе сострадания к бедному начальнику. А ведь я себя и правда отвратительно чувствую. Так плохо давно не было. Как будешь спасать несчастного?

– Может, аспирин поискать? От Соколова не спасет, но хотя бы похмелья избежишь.

Он засмеялся.

– Аспирин. Ну спасибо, Кудрик. В комплексе с остальной терапией, пожалуй, пойдет, – в голосе Минаева послышалось что-то новое. Что-то такое, от чего мурашки по спине побежали. А уж когда его рука переместилась мне на грудь, я и вовсе забыла о серьезном разговоре, который пытался завести шеф. Да ну его, завтра поговорим. Сегодня хотелось другого…

– Еще в моем арсенале есть целебный массаж – я положила ладонь на его живот, скользнула ниже, поглаживая кожу круговыми движениями. Нарочито медленно, испытывая терпение Минаева. Потерлась коленкой о его бедро и чуть дальше, чувствуя, что не все в нем поникло от тоски. Ох не все!

– Кир, ты просто доктор моей души, – он благосклонно кивнул и, взяв мою руку, потянул на себя, заставляя в итоге лечь сверху.

Кажется, хотел сказать что-то ещё, а я точно собиралась сострить в ответ, но… Дальше слова забылись.

Макс приподнялся, обхватил мое лицо обеими руками и жадно впился в губы. Мы целовались, словно ненормальные, прижимаясь друг к другу и сходя с ума от столь тесной близости…

На этот раз были прелюдии со всеми вытекающими. На всю комнату раздавались мои громкие стоны и его чуть хрипловатое "Кира…".

Мы были в огне, поглощенные страстью, забывшие о времени и разногласиях… Заснули тоже в объятиях друг друга, обессиленные, но счастливые.

Я приказала себе не думать о серьезности наших отношений и укрыла сомнения розовым одеялом, сотканным из надежды. Пусть будет как будет. По крайней мере, пока…

Но вскоре настало утро, и Ашер, запевший из моего мобильника ровно в девять, напомнил о реальности и о существующих мирских заботах.

– Выходной же, Кир, – с мольбой в голосе просипел Макс, натягивая на себя одеяло. – Зачем тебе будильник?

– Чтоб приготовиться к приезду Данилы, – честно ответила я.

Шеф завозился, привстал, прикрылся рукой от солнца, бьющего в глаза, и попросил:

– Повтори-ка, Кудрик, кого мы ждём?

– Эскина, – улыбаясь, проговорила я, после чего сладко потянулась, демонстрируя шефу весьма неплохие формы. Это ему не худосочная Марина, которую, ляг она на спину, наверняка не отличить от мальчика.

– Кир-р-ра, – с рокочущими нотками отозвался на провокацию Минаев, – что ты со мной делаешь?! Сколько у нас времени?

– Ни сколько, – призналась, грациозно поднимаясь с кровати. – Пора одеваться, товарищ большой начальник.

– А про Эскина это шутка такая?

– Отнюдь, – накинув на себя найденный на полу халатик, обернулась и напомнила: – Как ты мог подслушать вчера, мои родители его пригласили на дачу. Хотят посмотреть, с кем я провожу ночи.

– Тогда ты не того им показываешь, – откликнулся Минаев, усаживаясь, и, прикрыв глаза, лениво покрутил головой то влево, то вправо.

– Могу и тебя захватить, – улыбнулась я, наблюдая за его импровизированной зарядкой. – Скажу папе так: смотри, это Эскин, у него нет девушки, и с ним я смотрю кино ночами. А это Минаев Максим Сергеевич, у него есть невеста, но мы спим при каждом удобном случае. Думаю, папа будет мной горд.

– Главное твои родители поймут, что живёшь ты не скучно, – отшутился шеф, поднимаясь и разминая плечи. В отличие от меня, своей наготы он совсем не стеснялся.

– А если серьезно, Кир, то… Марина практически в прошлом.

– Практически? Это как? – я свела брови на переносице. – Поделись расшифровкой терминологии, а то ведь сама додумаю.

Сегодня я готова была слушать. Но Минаев уже окончательно протрезвел и не горел желанием говорить. Подхватив свои боксеры, он повернулся спиной и стал одеваться. Собранный и спокойный.

Я прокашлялась, напоминая о себе.

– Кудрик, давай сначала душ приму, – попросил он, повернув голову, – а потом обсудим, что и как. Иди ты первая. Я могу пока кофе сварить.

– Ну хорошо, дерзай…

Я первой ушла в ванную, закрыв дверь на щеколду изнутри. Снова появилось куча сомнений и желание постучаться головой об стенку. Неужели он не бросил Марину? Просто напел мне всякой фигни о том, какой несчастный, а я и довольна… Сама выводы сделала, сама обрадовалась. Что ж, сама и виновата…