Часть 15

Через несколько минут мы снова встретились. Босс и правда сварил кофе да такой, что аромат кружил голову. Увидев меня, он протянул мне чашку, молча подставил сахарницу поближе и едва заметно улыбнулся.

Я кивнула, неловко пожав плечами.

Разговор не клеился, мысли разбегались как тараканы.

– Во сколько Эскин приедет? – уточнил Макс, вероятно, устав играть в тишину.

– В десять.

Я села на стул, взяла кружку и принюхалась. Не поднимала глаз, думая о том, что больше не стану сама задавать вопросы, сделала несколько маленьких глотков, только тогда вспомнив, что не подсластила его.

– Блин. Горечь одна, – проговорила, недовольно поморщившись.

– Это временно, – сразу отозвался Макс. – Дай мне пару дней, чтобы разрешить кое-какие проблемы. Тогда все станет прозрачней, Кир. Не всегда сразу бывает сладко.

Я вскинула брови, открыла сахарницу и демонстративно насыпала в чашку пару ложек песка.

– А, ты про это, – Минаев хмыкнул, запустил руку в волосы на затылке. – Кир… Давай начистоту. Я не хочу врать тебе.

Мне понадобилась вся выдержка, чтобы спокойно посмотреть ему в глаза.

Что ж, кажется, меня бросали. Снова. Подобное уже происходило раньше, но я умудрилась забыть, как болезненно это бывает для самооценки… и вообще.

– Соколов связывает со мной большие надежды, – продолжал Макс. – Я ему нужен, и он не скрывает, что тут два варианта: либо пан, либо пропал. То есть или я женюсь на Маринке, или валю на хер ко всем чертям с волчьим билетом, вместо погона.

– Я понимаю, – сказала безэмоционально, снова отпивая кофе. Теперь не чувствовала ничего: ни горечи, ни сладости. Безвкусица какая-то…

– Ничего ты не понимаешь!

Он всплеснул руками, прошелся к окну, зачем-то поднял графин с ромашками, покрутил его в руках, осмотрел и поставил на место, что-то пробормотав под нос.

Вернулся уже как будто совсем успокоившись. Сел на табурет рядом, подпер кулаком щеку и уставился на меня, что-то обдумывая.

Наверное, слова подбирал поласковей, чтобы сбежать из моей квартиры и остаться невредимым. Тоже не сладко мужику – рисковое это дело, бросать женщин, славящихся импульсивностью характера.

Пришлось выдавить из себя улыбку. Не пугать же пока еще начальника окончательно?

Вид уравновешенной, все понимающей женщины-мечты давался тяжело, проще было бы послать его немедленно, запереться и порыдать. До прихода Эскина как раз оставалось минут двадцать, и я бы успела выплеснуть негатив в подушку. Но вот беда – до жути хотелось услышать те самые слова. Безотлагательно. Сегодня. Сейчас.

Мол, конец, финита ля комедия. Чтобы потом вспоминать их и понимать, почему не могу пойти на попятную.

– Макс, я не маленькая, – сказала, подталкивая его к диалогу.

– О да, поверь, я знаю, – он с готовностью кивнул, усмехнулся.

– Мне можно говорить прямо, как есть. Не срослось, не получилось… Хотя по итогу было бы неплохо отметить, что дело не во мне, а в тебе. И вообще заметить, что я – супер…

Я очень старалась говорить сдержанно и ничем не выдать шквал бушующих внутри эмоций, только бы не вызывать в нем жалость. Нет уж, никакого сострадания, я же не больная какая-то.

– Кудрик, ты супер, это факт.

Он прикрыл глаза, провел по ним ладонью. Посмотрел по сторонам, увидел мою чашку и, схватив ее, выпил почти весь кофе.

Я устала ждать, посмотрела на часы, перевела выразительный взгляд на собеседника.

– Макс…

– Ты нужна мне, – выдал он тихо, со стуком вернув чашку на стол. Накрыв своей ладонью мою, продолжил: – Не просто для секса по выходным, Кир, не смотри так. Нужна… как бы это сказать? На постоянной основе. Легальной. Официальной…

– Боже, Минаев! – я закатила глаза. – Не добивай романтичную натуру внутри меня такими кощунственными методами. Чего ты хочешь?

– Встречаться. Для начала. Но…

Он снова вскочил со стула и пошел к окну.

А во мне все кипело.

– Отойди от моих ромашек! – занервничала я. – Что там за “но”? Ты меня до инфаркта в столь юном возрасте решил довести?

Максим повернулся и снова заговорил, опершись филейной частью на подоконник:

– Я для себя точно решил, что не оставлю все, как есть, Кудрик. С Мариной не останусь. Мог бы, если б, скажем, убрать тебя из этого уравнения. Но не стал бы, потому что противно. Маленькая дрянь легла под меня по велению отца, не знаю уж, чем он там ей пригрозил. Наверное, наследством. Бабки очень волнуют Марину. Она любые интрижки готова прощать, глядя на них сквозь пальцы, лишь бы довести наши, так называемые, отношения до логического финала. До ЗАГСа.

– А ты?

– А я совсем не богат. Купил квартиру, машину, кое-что отложил… Мой главный ресурс – мозги. Я люблю свою работу, отлично с ней справляюсь, знаю, что делать дальше, и не хочу терять возможности. Но и пресмыкаться не стану. Только это все обо мне, а тут другое. Понимаешь, если прямо сказать всем, что у нас с тобой что-то есть, то ты вылетишь следом, как пробка от шампанского. Даже меня обгонишь. И здесь Эскин с его любовью к социальным сетям – манна небесная.

– Данила? – я устало вздохнула. – Ты предлагаешь мне продолжать делать вид, что у нас с ним роман? А сам уйдешь из фирмы?

– Не уйду. Ну, не по собственному желанию точно. Но это совсем другая история, у меня есть план. Тебя вмешивать в него я не собираюсь. И так впутал во все это… Единственное, чего прошу сейчас, – это терпения. Не знаю, что в итоге получится, но хочется верить в лучшее.

– И какие исходы возможны?

– Или я продолжу работать там же примерно на тех же условиях, или вылечу. Со мной все очень неопределенно, а на тебя могут махнуть рукой, если мы по разные стороны. Враг моего врага – друг и все такое… Я хочу, чтоб стало ясно: ты была втянута во все это не со зла. В тот памятный вечер, на корпоративе, обычная симпатия переросла в нечто большее. И я понимал, что нужно сдать назад, только не смог. Ты красивая, Кир, веселая, находчивая и остроумная. Мне с самого начала нравилось находиться в твоем обществе, но именно в этот период я совсем не рассчитывал на начало отношений. Несерьезные – пожалуйста, а то, что у нас… Вот никак.

– Минаев, дорогой, – я подалась вперед, – ты меня бросаешь или предлагаешь попробовать что-то кроме секса из-под полы?

Глаза Макса на миг округлились:

– Кудрик, что это за метафоры? Мы как будто про алкоголь без лицензии говорим.

– Ну знаешь, ты тоже выражаешься, мягко говоря, не очень ясно, – обиделась я.

– Да куда яснее-то?! – он яростно рванул вперед, встал передо мной, чуть наклонился и отчеканил: – Хочу, чтоб ты была только моей. Только моей! Точка. Ясно так? Но если ты согласишься, то придется еще немного подыграть и покрутить с Эскиным в любовь. Фиктивную, Кир! Не приставать к чужому мужику, а так, самую малость, изобразить что-то. Вот на выходных как раз сделаете парочку селфи для благодарных зрителей, и будет превосходно. А в понедельник все станет яснее. Как тебе такой расклад?

Я, признаться, растерялась.

– Ну…

– Не торопись, у тебя есть пара минут, – Минаев посмотрел на часы. – Сто двадцать. Сто девятнадцать…

– Эй, я так думать не могу.

– Кудримудрая, – с нажимом протянул Макс, склоняясь ближе и почти касаясь губами моих губ, – Сама временные рамки установила. Сейчас Эскин придет, и мне пора ехать. Ну?

– Хорошо. Да, – выдохнула, сразу ощутив легкий поцелуй.

– Умница, Кир. Я очень постараюсь не оставить нас нищими и безработными. Но если что, помнишь, как там говорят? С милым рай и в шалаше.

– Угу, если шалаш взят в аренду где-то в Доминикане, – буркнула я, пытаясь подавить довольную улыбку. Но та, зараза, все равно вылезла наружу, сдавая мое на все согласное настроение с потрохами.

Уже через минуту Макс был собран, серьезен и в пальто. Меня всегда поражала в нем эта способность: мигом прийти в себя и мчаться куда-то навстречу перспективным сделкам. Лишь бы не к Марине. Последнее я озвучила.

– Кир, какая нафиг Марина? – он потянулся вперед, поцеловал меня в щеку. – Мы же только что все обговорили. Я слов на ветер не бросаю, хотя и могу долго ходить вокруг да около.

– Хорошо.

Спорить не стала. Да и, собственно, он был прав: обговорили, конечно. Детали, правда, остались неизвестны, в планы меня не посвятили, обещаний никаких не дали. Но зато щедро одарили надеждой.

– До встречи, Кудригрустикова, – Минаев подмигнул. – Улыбнулась бы, что ли.

Я растянула губы в стороны.

– Мило. Ты просто вдохновляешь на победу, – Макс все не уходил. И я вдруг поняла, что он переживает из-за моих сомнений. Мужик только что признался мне, что очень хочет быть вместе, хоть ему совсем не до любви в данный конкретный период, а я стою и провожаю его, едва ли слезы не утирая.

– Иди-иди, – встрепенувшись, шагнула вперед, коснулась губами губ, – удачи там во всем! Не хочу в шалаш.

– Меркантильная моя, – хмыкнул уже гораздо более довольный начальник. – Пока.

– Пока.

Я закрыла за ним дверь, привалилась к ней спиной и прикрыла глаза, блаженно вздохнув. Хотелось верить, что все будет хорошо. Мне нравился этот конкретный мужчина, я, очевидно, нравилась ему, так что, в принципе, вероятность общего счастья рисовалась вполне вероятной. А там… ну, хуже вроде как быть не может.

Обхватив себя за плечи, открыла глаза и хотела пойти одеваться-собираться к родителям, когда в двери постучали.

– Забыл что-то? – мурлыкнула, открывая и… недовольно разглядывая не менее хмурого Экскина. – А, это ты.

– И тебе доброго утра, – Данила отодвинул меня, вошел, скинул ботинки и сразу перешел к делу: – Напои меня! Кофе дай, или сдохну. Я полночи не спал из-за этой сволочи.

– Марины? – сразу предположила я.

– При чем здесь она? – удивился Данила. – Это твоя сволочь, а у меня свои. Маша, мать ее… Я ночью встал водички попить и чуть не подавился насмерть. Чего смотришь? Иди, вари кофе несчастному другу. Сил моих нет.

Кто я такая, чтобы возражать?

Усадив Данилу на стул и маясь от нетерпения, принялась выполнять указания, попутно слушая рассказ горемыки.

– Так вот, – распинался он, патетично вскидывая руку с зажатым в ней смартфоном, – решил я ночью проверить соцсети. Открыл Гарика – все в порядке, спит вроде бы. Тишина. Стал воду пить, добрался до Маши его и все…мир перевернулся! Она в Париже!

– Кафе «Париж»? – уточнила я.

– Во Франции! – чуть не завизжал Эскин. – Но да, на фоне моего любимого кафе. И за руку кого-то держит, только кончики пальцев видны. Ни хрена не понятно, Гарик там или нет! Но я уверен, это он. Она же не камикадзе – фоткаться с другим, когда официально всем известно об их связи с моим… С Гуриным.

– Ну-у, – протянула я, изо всех сил пытаясь придумать, как бы подбодрить товарища.

– Это тебе не Минаев с его ромашками, – прервал меня Данила, после чего поднялся и подошел к подоконнику. Осмотрел цветы, покачал головой, сообщил доверительно: – Безвкусица какая.

Я хотела узнать, откуда такая осведомленность, но последнее замечание Аполлоши задело до глубины души.

– Вот только не надо! – гордо выпятив грудь, я встала на защиту своих цветов. – Они красивые. И… необычные.

– Угу, – Эскин презрительно фыркнул. – Только помни, Кира: не научишь его сразу дарить нормальные розы, так и будет раз в год с веником приходить.

Я отвела глаза, посмотрела в окошко на небо, пожала плечами.

– Аа-а, – Данила всплеснул руками, – ясно! Любовь-морковь! Видел я уже такое выражение на твоем некогда умном лице! Хочешь ромашки – твое дело, а мне налей уже кофе и поехали шашлыки есть. Хватит с меня любовных тем, жрать хочу!

* * *

Спустя пятнадцать минут мы с Эскиным действительно отбыли в места, где водились всякие вкусности. Но сначала преодолели расстояние, успев побывать в метро, на электричке и в автобусе… Данила машину не взял по моему настоянию: чтобы спокойно принять на душу сто грамм успокоительного. Потом еще сто грамм и еще двести… Ведь мой папа гонит отличный самогон, которым непременно будет угощать нового ухажера своей единственной доченьки.

Сопротивлялся Эскин недолго, решив, что путь нам предстоит на такси до самого порога. Глупенький. Однако уже спустя сорок минут в метро и полчаса на платформе в ожидании электрички, Аполлоша понял, как сильно ошибался. Он даже хотел поднять бунт, но я благоразумно схватилась за виски, сослалась на головную боль и предложила высказать все чуть позже. Доверчивый мой друг и тут согласился.

В общем, когда мы вышли из автобуса и пробрались по нечищеной несколько дней дороге к дачному поселку, Даня говорить уже просто не мог. Он вяло моргал, хмурился и иногда тихо ругался. Шепотом и без души.

– А вот и она! – оповестила я, наконец, сама уже жалея, что не вызвала такси от железнодорожной станции. – Дача. Видишь пар? Это наверняка папа с Лешкой баню топят.

– С кем? – уточнил Эскин, с интересом посмотрев в указанном направлении.

– С другом детства моим. Лешей Драговым. Красавчик-офицер, которого родители мечтают видеть в моих объятиях.

– А он?

– А он на Жанку запал. Это моя коллега из больницы. Я же медсестрой работала до “Sokolov”. Ее, кстати, тоже пригласили. И Аньку с мужем.

– Та-ак, – Даня медленно повернулся ко мне. – То есть там до фига народу? И меня заранее списали как жениха, желая передать тебя в руки офицера?

– Ну, вроде того, – я беззаботно отмахнулась. – Они же не знают, что у Леши с Жанкой роман, а мы с тобой просто друзья.

– Вот это подлость! – возмутился Данила. – Пригласить меня, чтобы втоптать в грязь. Предварительно еще усыпив бдительность шашлыком с домашним самогоном! Ничего себе у тебя родители.

– Какие есть, – улыбнувшись, подхватила Эскина под локоть и потащила к дому. – Идем, а то я уже ног не чувствую. Кстати, про Макса они ничего не знают, если что. Вернее, мама знает, что у нас с ним ничего не вышло.

– Прелесть какая, – Даня устало вздохнул. – Ладно, придется показать им, какой принц заморский прибыл из Москвы.

– В смысле? – я уже протянула руку к калитке.

– В том самом. Ну-ка, посторонись. Дай джентльмену помочь, – он сам распахнул двери, галантно проорав: – Входи, любимая, знакомь меня с нашей мамой!

– Эскин, – зашипела я, – твою мать, не смей трогать мою мать!

Но было поздно. Данила оказался настроенным решительно, а родители, словно по волшебству, явились пред наши очи. Замерли, такие милые, обаятельные и внушающие доверие: мама с ножом и папа с топором. Просто идиллия.

– А вот и мы, – сообщила я, разрывая внезапно повисшую тишину, в то время, как Даня медленно попятился.

– Отлично! Я как раз пирог резала, – всплеснула руками мама, и лезвие ножа сверкнуло в лучах солнца. – Проходите скорее!

Данила отрицательно мотнул головой.

Папа продолжал хмуро смотреть на моего спутника, никак не аргументируя наличие холодного оружия.

Я чуть развернулась и тронула Эскина за плечо, будто пылинки смахнула. При этом глазами показала, что “заморскому принцу” пора себя проявить уже.

– Данила, – со вздохом представился Аполлоша, смело сделав шаг вперед. – Ваш зять.

– В каком смысле? – папа чуть крепче сжал черенок топора.

– В смысле, если вы нас благословите, – исправился Даня. – Традиции есть традиции.

Я кашлянула в кулак, “жених” постучал мне по спинке.

– Наверное, простыла в автобусе, – предположил он, качая головой. – Или в электричке. Или в метро… Путь-то неблизкий.

Тут Даня посмотрел на моих родителей, обвел взглядом голые, засыпанные снегом кусты смородины вокруг, посмотрел на небольшой двухэтажный домик и добавил:

– Безусловно, оно того стоило! У вас здесь очень… самобытно. Скажите, а отопление в наличии? Мы бы погрелись.

– Ой, Вадик, отойди с дорожки, дай молодым пройти! – опомнившись, мама невзначай отодвинула отца, которому ростом доходила до плеч. – Иди вон… дрова ещё поруби.

– Там уже достаточно, – хмуро отозвался папа.

– А мне кажется, что нет! – с нажимом заметила мама, после чего метнула взглядом пару молний. Последняя попала точно в цель.

Папа сдался.

Кивнув, перекинул топор в левую руку и снова вернул в правую. Вздохнул и пошел к бане, бросив через плечо:

– С приездом! Очень рад!

– Вот уж спасибо, – Данила сразу оказался передо мной и подхватил маму под локоток, защебетав: – Прекрасно выглядите. Глядя на вас, я понимаю, что ещё больше хочу жениться на нашей Кирочке. Теперь я знаю, какой она станет, и млею от мысли, что такая женщина будет рядом. Очаровательно! А что у нас за пирог?

– С клюквой, – мама немного растерянно оглянулась на меня. Я ей улыбнулась.

– Вы просто невероятная! – снова восхитился Эскин. – С клюквой – это же мой любимый! Сладкий, но не приторный, с небольшой кислинкой… Это не просто еда, а искусство! Ах… как вас, простите, по батюшке?

– Анна Васильевна.

– Прекрасное имя. Спасибо вам за приглашение, Анна Васильевна, я так давно хотел познакомиться с вами, с семьёй!

– Вы же… Кира! Вы же недавно?.. – мама резко остановилась, воззрилась на меня. – Разве вы давно знакомы?

Я помялась, не зная, что ответить.

– Четыре дня, – не стал отрицать Эскин, – и уже три из них я волнуюсь, что Кира предпочтет другого.

– Почему три? – сразу спросила мама.

– Потому что сегодня я намерен привлечь вас в свои союзники, и мы вместе воздействуем на нее. Командно. Правда?

– Эм, – будущая союзница Эскина покосилась на дверной проем, кашлянула и, извинившись, убежала, сообщив: – У меня там молоко убегает. Пойду… А вы пока знакомьтесь с Алешенькой.

Она сверкала пятками, а я уже стояла перед “любимым”.

– Эскин, – дёрнув Аполлошу за руку, шепнула: – Переигрываешь! Не смей мне родителей обижать.

– Кто кого обижает! – возмутился он.

Я поджала губы, сделала свирепое выражение лица.

– Больше не буду, – как-то очень быстро согласился Данила. Скинув мою руку и преодолев несколько метров вперёд, он остановился перед Лёшей Драговым, не скрывая восторга.

– Боже! – вслух сказал Данила, и я не на шутку заволновалась.

Среди военных вряд ли принято такое обращение… Но благо у соседа всегда было неплохое чувство юмора.

– Не надо официоза, просто Алексей, – ответил мой друг детства, усмехнувшись. – А вы, должно быть, Данила?

– Он самый, – Эскин улыбнулся. – Рад знакомству. Всегда восхищался мужчинами, так здорово следящими за своим телом! Вы спортсмен?

– Военный.

Леша хмыкнул, повел могучими плечами, подтянул сильно сползшие джинсы. По нему было видно: комплименты ему пришлись по душе, только что с ними делать, бедолага не знал.

– Привет, – вмешалась я. Обогнув Эскина, подошла к Драгову и поцеловала его в щеку, чуть приобняв. – Как вы здесь? Папа, смотрю, без настроения…

– Анна Васильевна бдит, – пояснил он, – не дает откупорить бутылочку-другую. Вас ждали.

– А, вон оно что…

Послышался щелчок. Мы с Лёшей посмотрели на моего «жениха», и тот, ни капли не смущаясь, моментально сделал ещё пару снимков с телефона.

– На память, – пояснил он. После чего и сам подошел, встал с другой стороны от Лехи и, улыбаясь, снял селфи.

– Вот так! – припечатал Эскин. – Для семейного альбома. А теперь можно и выпить за здоровье, раз уж ждали только нас. Как вы на это смотрите?

– Отрицательно, – ответила я. – Сначала хотелось бы…

– Самогон как раз из подпола принесли. Во какая вещь, – Леха показал большой палец и чуть закатил глаза.

– Так чего же мы ждём? – обрадовался Данила. Глянув на меня, добавил: – Лапушка моя, организуй нам закуску? И не перечь, милая, я слишком долго сюда шел, чтобы теперь снова терпеть лишения!

Кто еще терпит!

Но Леха с таким уважением посмотрел на Аполлошу, что я вдруг решила ему подыграть. Собственно, мне побыть послушной пару часов ничего не стоит, а остальным повод удивиться и восхититься моим “принцем” из Москвы.

– Как скажешь, милый, – пропела, следуя за мужиками в дом. – Колбаску нарезать? Сырок? Огурчики? Или лимончик?

– И того, и того, – не поскупился для себя любимого Данила. – И где бы нам присесть, Кир? Чтобы подальше от папы, но поближе к пирогу с ягодами.

– На кухне? – сразу предложила я.

– В гостиной и сядем! – постановил уже знающий планировку дома Леха. – Там и до пирога недалеко, и Серега близко.

– Та-ак, – Даня остановился, – а Серега у нас кто?

– Анькин муж, – легко объяснил мой друг детства.

Эскин вообще растерялся.

Улыбнувшись, я подошла к “жениху” и быстро пояснила:

– Анька – близкая подруга. Беременная и с ребенком. Муж у нее Серега, но он работает ночами в клубах на охране. Здоровый и спокойный, как удав. И спит днем почти всегда.

– И сейчас спит, – подтвердил Леха.

– Вот, – кивнула я. – А еще есть Жанна, мы вместе работали в больнице, я говорила. Она…

Посмотрела на Леху. Тот хмыкнул и показал большим пальцем на себя.

– Моя.

– Она его.

– Прелесть, – выдал Эскин. – Срочно налейте мне чего-нибудь покрепче, а то я теряюсь в этом скоплении будущих близких друзей.

– Так пойдем! – радостно отреагировал Леха, хлопая Даню по плечу и указывая дорогу в гостиную.

Я же отправилась на кухню: набирать закуску и помогать, чем смогу. На ходу стаскивая пальто, отложила его на стул и пошла на запах…