Часть 5

Покидая кабинет, не удержалась и надергала из букета пятнадцать роз. Хотела предупредить Минаева, что ухожу, но, постояв у его двери, впервые за все время работы с ним, смутилась, подумав, что это лишнее. Просто рабочее время закончилось, и мне пора было уходить, так зачем человека отвлекать?

Дорога домой была недолгой, но мучительной: давка, слякоть, беспокойные мысли в голове… Потом супермаркет и торт, у которого послезавтра истекал срок годности. Квартира, встречающая тишиной…

Я доедала третий кусок бисквита, когда зазвонил телефон. И если до этого думала, что плохой день закончился, то, ответив на вызов, поняла, насколько ошибалась:

– Кирочка? – елейный приторно-сладкий голосок Соколовой Марины Викторовны узнала с первой ноты. – Звоню узнать о вашем самочувствии и поздравить. Оказывается, у вас день рождения.

Мозг сразу подкинул образ: Мариночка в приемной стоит напротив вазы с розами и удивляется, откуда бы там взяться такому чудесному букету.

– Спасибо, все хорошо, – соврала я, с трудом проглатывая вставший комом кусок торта. – А почему вы вдруг о моем самочувствии?..

Договорить не успела:

– Вы так ужасно выглядели сегодня, – перебила меня Соколова. – Сначала я не поняла, в чем дело, но потом Максик сказал, что вам уже тридцать исполнилось.

Какой-то скрип заставил вздрогнуть. А, это мои зубы…

– Алло, – Соколова подула в трубку, – вы там, Кирочка?

– Там, – кивнула, злобно глядя на ни в чем не повинные розы, украшающие мой стол.

– Хорошо, – она вздохнула с облегчением, – думала, связь оборвалась. А ведь мы еще не договорили.

Я устало потерла переносицу, села удобней.

– Слушаю вас, – подбодрила невесту Минаева, предвкушая скрытые или явные угрозы в свой адрес. И не ошиблась.

– Вам нравится работать в фирме моего отца? – вкрадчиво запела Мариночка.

– Да.

– Так и думала, – она зачем-то засмеялась.

По ощущениям это было похоже на скрип ногтями по стеклу. Я нервно передернула плечами.

– Вам так сказочно повезло! – продолжала вещать Мариночка. – Устроиться помощницей к заместителю генерального директора и не иметь образования – это… необычно.

– У меня есть образование, – заметила, усмехаясь. Я знала, что за этим последует.

– Ах да, санитарки? Так это называется?

Поправить ее мне не удалось – Соколова просто не дала вклиниться в свой монолог.

– И вот вы уже царица принтеров и факсов, – снова этот смех! Боже, как Макс его терпит?

Отодвинув трубку подальше, включила громкую связь и пошла варить новую порцию кофе.

Соколова, естественно, не затыкалась.

– Вы не боитесь рисковать, Кирочка, – говорила она, – и это мне нравится. Прийти, не зная ничего, и занять вакантное место – это верх… бесстрашия. В вашем-то возрасте. И знаете что? Мой отец особенно ценит таких людей. Ему нравятся те, кто не боится что-то менять, даже прожив уже большую часть своей жизни.

Я подняла глаза к потолку, посчитала до десяти, но, увы, помогло мало. Хотелось сказать гадость. И не одну. Матом.

Соколова этого тоже ждала, потому что замолчала. Я даже в какой-то момент понадеялась, что она отключилась. Или застряла в лифте, а тросы оборвались… Но тогда должен был быть взрыв.

– Кирочка, – ее голос убил все надежды, – вы слушаете?

– Да, – ответила громко, тут же включая кофемолку. Равномерное громкое жужжание заполнило кухню. Прекратив свое нехитрое занятие, крикнула: – Вы говорите-говорите, Марина Викторовна. Мне не мешаете.

Вроде не нахамила, но от небольшой шпильки не удержалась.

Прикусив язык, ждала, что она ответит.

– Ха-ха, – наигранно посмеялась Мариночка, – шутите, Кирочка? Макс говорил, что у вас неплохое чувство юмора. И вообще всячески хвалил вас перед отцом. Как же эти качества? Стрессоустойчивость, коммуникабельность… Да, он говорил, вы очень общительная. Но мы это и так знаем всей фирмой.

В ее голосе появились новые ноты. Теперь она явно давала знать, что угрожает.

– Спасибо, – я подошла к столу, наклонилась над телефоном. Меня немного трясло от злости. – Думаю, к моим годам и вы уступать не будете во всех необходимых качествах. Все приходит с опытом, Марина Викторовна, не переживайте.

Она молчала.

Я уже хотела сама отключить вызов, но тут Соколова снова “ожила”:

– Мой папа переведет вас в юридический отдел, Кира Вадимовна, – жестко и грубо, будто вбивая гвозди, сказала девица. – Все решено. Вам ясно?

– Вполне.

– И Макс не против.

– Угу, я знаю. Он велел искать секретаря на мое место.

– Он? Велел? – кажется, мне удалось удивить маленькую дрянь. – Что ж, хорошо. Очень хорошо. Тогда ищите! И не задерживайтесь с этим!

И она нажала “отбой”.

Ура мне! Я сдержалась! Не ругалась, не плевалась, не уволилась в сердцах по собственному желанию! Я – кремень.

За это следовало доесть торт и выпить новую чашечку кофе!

* * *

Ночью снова не спалось. Так бывает, когда жизнь начинает преподносить сюрприз за сюрпризом, заставляя держаться на плаву только за счёт нездорового оптимизма. Здоровый загнулся бы еще после пробуждения в квартире Макса…

Мне было тревожно и сомнительно.

В отделе мозга, отвечающем за принятие важных решений, стояла невыносимая толчея из мыслей-паникеров. Они вводили в ступор, заставляли ворочаться в постели и даже несколько раз сходить попить водички. Водичку приходилось заедать…

К первому часу ночи я поняла, что без ста грамм не обойтись, и откупорила-таки бутылочку отличного шампанского, купленного для поездки к родителям.

Просто сидеть и пить, глядя в окно, оказалось скучно, даже тоскливо. Нарезала сыр, включила музыкальный канал, влезла на подоконник и, сделав пятый глоток за вечер, прикрыла глаза…

Из телевизора по кухне несся прекрасный голос Джо Дассена, и я восторженно подпевала ему на французском с сильным русским акцентом: “Эсетун экзите пуа има пухкхуа жок зи-и-и стере…”

На какое-то время даже улыбка робко показалась на губах, так хорошо стало от нашего с Джо дуэта. Но настрой снова был безжалостно сбит телефонным звонком.

Вздрогнув и выругавшись, потянулась за смартфоном, не глядя, нажала на прием вызова.

– Ну? – рявкнула неприветливо. А кого мне приветствовать во втором часу ночи?

– Кир, – голос Макса узнала мгновенно, – не спишь?

Я покачала головой.

– Ало, Кудрикова. Ты где там? Зависаешь, что ли, где-то? Кир, отзовись…

В трубку подули.

Очнувшись, кашлянула в кулак, потом хотела ответить, но Макс опять вклинился первым:

– Заболела? Это все от нервов.

Я отодвинула телефон, удивленно посмотрела на него, потом вернула аппарат к уху и, наконец, соизволила заговорить:

– Вам чего надобно, господин босс?

В это время началась новая песня. Теперь запела группа «Абба». Их топовый хит “Мани, мани, мани” набирал обороты, а Минаев меж тем совсем затих.

Настал мой черед дуть в трубку:

– Максим Сергеевич, – позвала я, – вы там?

– Там, – недовольно, даже как-то грубо раздалось с той стороны. – Развлекаешься, Кудряшова?

Надо же! И фамилию даже не исковеркал. До чего дошел прогресс…

– Развлекаюсь, – не стала отнекиваться. – Пою вот.

– На дискотеке восьмидесятых, что ли? – хмыкнул он. – И по фиг, что неприятности на работе?

– Вы сами советовали не принимать близко к сердцу. – напомнила я.

– А ты взяла и послушалась…

Мне показалось, что Минаев бесится, что в обычной жизни было ему совершенно несвойственно. И чего на человека нашло? Ночью, тем более…

– А сами-то чего не спите? – уточнила я.

– Тоже отдыхаю, – преувеличенно бодро проговорил начальник. – С Мариной в клубе. Вышел вот подышать.

– Не простудитесь! – рявкнула, сама испугавшись. Моргнув, посмотрела на вино, плещущееся в бокале, допила и спрыгнула с подоконника, сообщив: – Мне пора. Завтра и правда тяжелый день. Говорят, сам Виктор Андреевич распорядился побыстрее кого-то на мое место найти. Глядишь, вот-вот и кандидаты подтянутся.

– Посмотрим, – загадочно донеслось из трубки, после чего раздался звук ложечки, бьющейся о чашку.

– Чай свой завариваете? – обалдела я. – Давление снова?

– Какой чай?! Я в клубе, сказал же! – Макс цыкнул, ложечка затихла. – До завтра, Кудриянкина. И смотри, не опаздывай! Ты пока на меня работаешь…

Мерные гудки оповестили о том, что разговор закончился.

Я отложила смартфон, ополоснула бокал в раковине, убрала со стола и бездумно посмотрела на экран телевизора, задумавшись над одним единственным вопросом: что это сейчас было?

Никогда раньше Макс не звонил мне ночами. Он вообще вел себя довольно-таки разумно вплоть до того вечера, когда я напилась. А потом понеслось…

Может быть, его настолько задело мое нежелание продолжать постельное знакомство, что теперь он на мне зациклился? То есть вот мужику даже не хочется со мной спать, но надо, потому что иначе выйдет, будто он сдался…

Бред. Тряхнув головой, приказала себе побыть мудрейшей женщиной по имени Скарлетт О’Хара и подумать об этом на трезвую голову. А лучше пойти дальше Скарлетт и не думать вообще!

На этот раз сон пришел удивительно быстро. Вместе с сюрреализмом и какой-то ерундой. Всю ночь бегала по офису и поднимала с пола бумаги, пытаясь собрать их в кучу. Но их было слишком много, они выпадали из рук, и я ничего не успевала. В конце бумаги превратились в дыроколы и стали на меня прыгать, чтобы “укусить”. Тогда я спряталась в кабинете Макса, а он уже был там – стоял и мешал ложечкой чай в стакане. И я ему сказала с ехидной мордой:

– А говорил, в клубе. Не хорошо врать родной секретарше.

Он что-то сказал в ответ, но в то же самое время заиграла музыка, и я ничего не услышала.

На том и проснулась, закрывая голову подушкой от истерически звенящего будильника.

И вот удивительная штука: вроде не спала значительную часть ночи, нервничала вчера почем зря, а лицо в отражении зеркала выглядело свежим, местами даже румяным. Аллергия почти прошла, и я снова смогла немного подкрасить глаза, что еще добавило плюсов в карму – не придется людей собой пугать. Даже на прическу времени хватило. Так что из дома вышла в знаменитом настроении “как у Карлсона”: уверенная в себе, желающая сладенького и немного пошалить.

По пути заскочив в кондитерскую, в приемную вошла во всеоружии: пусть говорят и делают сегодня, что хотят, у меня были лучшие союзники – свежеиспеченные пирожные со сливочным кремом. Шесть штук.

Врагам меня не победить.

Снова нагло отсыпав из заначки Макса самый вкусный кофе, я запустила машинку и включила компьютер, собираясь быстро проверить почту, пока никто не мешает.

Не тут-то было.

Только занесла пальцы над клавиатурой, как дверь растворилась. Причем не та, что вела в коридор и к лифтам, а другая – в кабинет шефа. А на пороге между тем возник сказочной красоты молодец, при взгляде на которого захотелось и врача вызвать, и помолиться, и перекрестить… Не себя, его, бедолагу.

– Макс? – уточнила я, задумавшись, точно ли надела хорошие линзы.

Потом прикинула кое-что и еще ущипнула себя за руку. Больно. Не сплю. Но тогда какого лешего здесь происходит?!

– Это… Максим, что это? Что с тобой?!..

Про вежливость моментально забыла.

Поднявшись, развела руками, не зная, куда бежать в первую очередь. Растерялась при виде явления Минаева народу, ага.

Он не отозвался. Привалился плечом к стене, шмыгнул носом и потрогал заплывший глаз. С шипением отдернул руку, посмотрел на нее строго и убрал в карман. Дальше, наконец, сосредоточил взгляд на мне, облизнулся и прошипел:

– Как обыщ-щ-щно, Кирощ-щка.

Покачнулся и пошел в свой кабинет с видом короля: едва не царапая носом потолок. Словно и не он выглядел в тот момент как бомж Арсений со свалки у моего дома.

Обогнув стол, я рванула к двери в приемную и закрыла ее на ключ с нашей стороны. Затем пошла за Минаевым, рассматривая его неважнецкий прикид и с неудовольствием вдыхая очень стойкий перегар. Вот если бы меня попросили оценить его по шкале от одного до пяти, я бы сказала шесть…

Встав уже в его дверях, я ошалело разглядывала нового босса – прежний никогда в таком виде не появлялся и вообще подобных людей (пьющих много и беспробудно) презирал, называя их слабаками, недостойными ни жалости, ни уважения.

Неуверенно, но настойчиво он шел к цели, иногда отступая на шаг назад или в сторону. Это напоминало танец моей бабушки на свадьбе троюродной сестры… Но бабуле восемьдесят.

Брюки на Максе были мятые и испачканные в чем-то белом: то ли в извести, то ли в меле. Пиджак порван – рукав держался на честном слове, прическа вся как-то накренилась в левую сторону. Ботинок не было. Осмотр показал, что обувь валяется рядом с дорогим кожаным диваном. Там же возлежала пустая бутылка из-под рома.

– Макс, – обратилась я к начальству, распахнув настежь окна и направляясь к его гардеробу в кладовой. – Не знаю, какая собака тебя укусила, но…

– С-собака, – раздраженно повторил босс, падая на стул и пытаясь стащить пиджак.

Я вынула свежий костюм и рубашку, подобрала галстук в тон и пошла к столу.

– Думаю, тебе надо в душ. Сейчас же.

– Кто ты такая, ш-штобы ду-у-умать? – он громко и печально вздохнул. – Думаю тут я.

Постучав себя по голове кулаком, улыбнулся. А я испугалась: звук вышел гулкий, громкий. Не жалеет себя начальник.

Без дальнейших словесных препирательств, я сложила вещи на столе, подошла и потянула Макса на себя. Он поддался с трудом. Вместе мы вернулись в приемную и прошли в душевую, обустроенную здесь для неких “всяких случаев”. Раньше я понятия не имела, что именно должно произойти, чтобы такой случай представился и кто-то пошел мыться на работе. А вот, подишь ты, не все еще в жизни повидала – боссу было, чем удивлять.

Как я его раздевала – отдельная тема. Он не сопротивлялся, но глупо шутил. “Не спеши так детка, я и так весь твой”, – типичный пример всего озвученного. А потом хлынула холодная вода, и Макс, наконец, заткнулся. Несколько раз пробулькав что-то невнятное, он резко обернулся и, рыкнув «Кофе, Кира”, захлопнул дверку.

Я повесила полотенце на ручку двери и вернулась в приемную, чтобы с ужасом услышать, как к нам кто-то ломится в закрытые двери.

Ломилась Светочка. Та самая, что выложила фото с корпоратива в сеть. Таких обычно люди потом избегают, доверять им – смерти подобно. Но и не открыть ей я не могла: сразу слухи пошли бы, что опоздала, пользуясь благосклонностью Минаева…

– Чего закрылась? – удивилась Светочка, смерчем ворвавшись в приемную. – Чтоб никто не мешал?

А сама глазами так и зыркает туда-сюда, ищет повод для нового скандала. Ну нет, дорогая, дальше за мой счет веселиться не дам.

– Переодевалась, – покаялась я, демонстрируя мокрую местами блузку. – Облилась кофе, пришлось застирывать срочно. А тебе чего? Документы принесла на утверждение?

Дождавшись разочарованного вздоха и кивка, забрала из ее рук папку и пошла за свой стол, делая вид, что безумно занята.

– Дверь закрой, Свет, – попросила ее, вынимая салфетки из ящика и прикладывая к мокрой одежде. – Мне нужно почту срочно проверить.

– Ну да, конечно, – она уже пошла к выходу. Цокот ее каблучков совпадал с биением моего сердца. И все могло бы закончиться прекрасно, но…

Всегда в жизни резко появляется вот такое “но”! Чтобы не расслаблялись.

В моем случае это был Макс Минаев. Он, гад такой, вышел из душа. Шлепая босыми ногами, прошел через приемную в одном полотенце на бедрах, нахмурился при виде вытянувшегося лица Светочки, напомнил мне про кофе и был таков. Закрылся в своем кабинете, бросив меня на амбразуру.

Все, товарищи… Фиаско.

– Кир, – прошептала Светочка с придыханием, – так вот оно что… Я ж никому не скажу. Все. Честное слово. Ваша тайна – моя тайна.

Я молча вынимала пирожные из мини-холодильника.

Пошли они все! Пусть увольняют, пусть сплетничают, пусть напиваются до поросячьего визга. На-пле-вать. Забрав чашку готового, но остывшего кофе, села за стол и принялась есть, с тоской провожая спину Светочки, еле сдерживающей себя, чтоб не побежать вприпрыжку…