Часть 6

Доедая третье пирожное, услышала шаги. Макс осторожно приоткрыл дверь, осмотрел приемную, остановил взгляд на мне. Я тоже на него посмотрела и с удовольствием отметила, что он оделся, обулся и даже синяк прикрыл очками. Так последствия его приключений стали менее заметными, хотя вопросы все равно оставались.

– Кир, – позвал меня босс тихонько, когда я отвернулась.

Посмотрела на него снова.

Макс стоял там же. Задумчивый такой главное, и лоб весь в горизонтальную полоску – нахмурился начальник, приуныл.

– Ушла она? – спросил, будто Светочка могла у меня под столом прятаться.

– Ушла, – отозвалась я, вгрызаясь в мягкое тесто. Задумчиво пожевав, добавила: – Чего ей здесь оставаться, все самое интересное она увидела. Собственными, блин, глазами. Только айфон свой не успела достать, чтоб сфотографировать – растерялась, видно. Ничего, глядишь, опыта наберется и покажет всем нам класс…

– Злишься? – удивился Минаев в конце моего монолога. – Сама же меня в душ потащила.

– Да от тебя воняло как от…

– Ну все-все, – он выставил вперед ладони. – Каюсь. Что-то я и правда лишку вчера дал. Или уже сегодня?

Я пожала плечами, доела сладость, отпила кофе.

– А мне? – тут же возопил Минаев.

Преодолев расстояние до меня едва ли не со скоростью света, уселся на стол, схватил мою кружку и махом осушил.

– Нормально, – пробурчала я. – Спасибо, что не ко мне на руки запрыгнул.

– Ты это… – Макс отставил кружку, потянулся, – не очень-то нос задирай… Я все-таки начальник.

– Пока что, – добавила я.

– А хоть бы и так, – отмахнулся он. – Вот уйдешь в юридический, у кого там кофе воровать будешь? Они пьют растворимую бурду или к общественному автомату бегают. Никаких кофе машин, дорогая. И маникюр утром не доделать. И с подружкой час на телефоне не провисеть…

– Ой, все!

Я поднялась из-за стола. Хотела убрать пирожные, но Макс перехватил коробку первым.

– Моральная компенсация, – объяснил он, увидев возмущение на моем лице.

– За что?

– За отсутствие домогательства в душе, – честно признался начальник. – Про нас сейчас весь офис бог весть что говорит, а на самом деле я всего лишь брошенный мужик с обманутыми ожиданиями.

– Марина Викторовна твои ожидания с радостью оправдает, – я сложила руки на груди. – Можно мне уже поработать?

– Нужно, Кудряхерцева, – разыгрывая из себя оскорбленного, Минаев удалился, так и не вернув пирожные. Гад.

Вернувшись за стол, я приуныла.

И правда ведь офис наверняка гудел, как улей, а о последствиях для меня можно только гадать. Хотя и Минаеву должно быть несладко: наверняка Мариночка истерику закатит, и все из-за ерунды…

Как следует загрузиться я не успела.

Но финт судьбы как раз и был в том, что спасла меня от самоуничижения Соколова. Я уже почти достигла стадии “ уволюсь сама к чертовой матери”, когда в приемную влетела невестушка Минаева.

В коротком красном платье с ярко-красной помадой на полных губках, она принесла с собой невероятно вкусный аромат какой-то туалетной воды, заменив им перегар Минаева. И на том спасибо, секси-девица.

Обнаружив раздражителя, меня то бишь, Мариночка захлопала длинными ресничками, наверняка пытаясь взлететь. Но вышло лишь вызвать сквозняк. Я прониклась и пару раз чихнула.

– Ты-ы… – протянула Соколова, и я вспомнила, что должна как-то оправдываться.

Потом подумала немного и поняла, что нужно сначала выслушать аргументы обвинения. Поэтому, захлопнув рот, сложила руки на столе и улыбнулась посетительнице:

– Я. Чем могу вам помочь?

– Мне? – обалдела Мариночка. – Помочь? Да я тебя… Где он?!

Не дожидаясь ответа, она ринулась в душевую.

Я проводила ее слегка озадаченным взглядом, нажала на кнопку внутренней связи и сообщила Максу, что к нему невеста пришла. Ждет в душе, как он и мечтал.

Начальник вышел тоже удивленный. Посмотрев на меня, услышал мат своей ненаглядной, поморщился – признал, сразу видно, и пошел к ней навстречу.

Дальше был разговор на повышенных тонах, но за закрытой дверью. До меня доносились отдельные фразы типа: “проститутка твоя”, “ночами жрать”, “как идиотка не буду”…

Я очень старалась не подслушивать по мере сил. Но женщины сами по себе слабые создания, а в их разговоре я чувствовала личную заинтересованность. Сначала тешила себя надеждой, что вот сейчас голубки помирятся, там же закрепят союз и про меня забудут. Потом просто мечтала, чтобы меня не приплетали. Но когда Мариночка выскочила из душевой, хлопнув дверью так, что в приемной штукатурка посыпалась, поняла: верить осталось только в невероятное…

“Чудо, приди”, – взмолилась про себя.

И оно пришло откуда не ждали. Из центра занятости.

– Здравствуйте, – низкий мужской голос, приправленный легкой хрипотцой, ворвался свежим воздухом в помещение со спертым запахом. Я даже не сразу решилась посмотреть на его обладателя, потому что воображение нарисовало красавца-мужчину, и очень не хотелось портить иллюзию. Однако вечно смотреть на Мариночку мне тоже не улыбалось.

Мы с ней повернули головы одновременно.

– Скажите, я могу здесь найти Максима Сергеевича Минаева? – спросил у нас Аполлон.

А-пол-лон! Вот зуб даю, он снизошел до нас, простых смертных. Еще и четкий костюм темно-серый не забыл надеть… Хотя, скорее, этот цвет нужно называть “мокрый асфальт”. Не классика, скорее кэжуал: вроде и по дресс-коду, но в то же время сохраняя индивидуальность, легкую небрежность.

С короткими, чуть вьющимися золотыми волосами, с обезоруживающей улыбкой и потрясающими синими глазами, он стоял инородным телом в нашей искрящей от недопонимания приемной и терпеливо ждал ответа.

Мариночка “отвисла” первой.

– Вы попали по адресу, – грациозной кошкой она двинулась навстречу Аполлоше, снова порхая ресницами, заменяя ими веер. – У вас назначена встреча? Меня зовут Марина Викторовна. Со-ко-ло-ва…

Последнее слово она растянула, делая на нем особенный акцент.

Дочь главного, угу. Мол, проникнись и пади ниц.

– Очень-очень приятно, – красавчик, продолжая улыбаться, взял протянутую Мариночкой руку и, слегка ее сжав, опустил. – А меня зовут Данила Валерьевич. Эс-кин.

– Чего? – не поняла она.

– Эс-кин, – повторил Аполлоша, ничуть не растерявшись. – Фамилия такая. Редкая. И я приехал по объявлению. Побывал в отделе кадров и был перенаправлен сюда для личного знакомства и одобрения.

– О, – глубокомысленно выдала я, напоминая парочке о своем присутствии. Конкуренция нарисовалась!

– Ого, – подтвердил мои слова Макс, решив-таки покинуть душевую. Экран смартфона в его руках еще светился – видно, звонил кому-то…

– Вот так, – подвел итог странной беседы Данила Валерьевич.

Мы помолчали.

– А что? – встрепенулась Мариночка. – Очень даже!

Ее глаза сияли счастьем в миг, когда она, ощупав взглядом фигуру прибывшего, посмотрела на жениха. Макс нахмурился, и Соколова немного исправилась:

– Очень даже нуждаемся в новом помощнике. Так ведь, дорогой мой?

Начальник устало вздохнул, снял очки и потер глаза, тут же зашипев от боли.

– Твою ж… – он встрепенулся, посмотрел на соискателя, кивнул на дверь своего кабинета: – Ну, идем, если это не шутка. Поговорим.

Соколова двинулась шаг в шаг рядом с Аполлошей.

Однако у двери ее остановил Макс. Покачав головой, с каменным лицом он пропустил Эскина к себе и закрылся, успев бросить мне повелительное:

– Екатерину Андреевну вызови.

Я тут же схватилась за телефон как за спасительную руку помощи. Набрала номер кадров и, скосив взгляд на злющую фурию Мариночку, покидающую приемную, радостно выдохнула. Пронесло и на этот раз! Эх, пирожное сейчас съесть бы, закрепить результат, так сказать…

Рано обрадовалась!

Не прошло и двадцати минут, как у моего рабочего места разыгрался новый спектакль. В ролях были все те же: Минаев, Эскин, вернувшаяся грымза-невеста, Екатерина Андреевна – начальник кадров, и Соколов Виктор Андреевич. Последний “вплыл” последним. Вот такой каламбур, от которого смешно не было никому.

– Он мне не подходит, – заявил Макс, встретив большого босса в собственной приемной и кивая на Аполлона.

– Чем это он тебя не устроил? – вклинилась Мариночка, облизывая взглядом Аполлошу. – По-моему, прекрасный специалист.

– Прекрасный, – подтвердила Екатерина Андреевна, показывая папку с копиями документов соискателя для трудоустройства. – И стаж, и образование, и качества…

– На бумажке я могу и не такое нарисовать, – отмахнулся Макс. – А дипломы сейчас каждый второй покупает.

– По себе судишь, милый? – сверкая глазами разорялась Мариночка. Обернувшись к остановившемуся у моего стола папочке, она завизжала: – Не молчи! Я что, одна не понимаю, к чему это все?

Соколов медленно повернул голову и вперился в меня своими волчьими глазищами. Посмотрел, растянул губы в тонкой улыбке и вернулся к спектаклю:

– Уже все решил, мой мальчик? – тихо, даже как-то лениво, спросил он у Макса. Тот сцепил зубы – я заметила, как забегали на его скулах желваки.

– По поводу этого кандидата да! – наконец, ответил Минаев.

Я сползла со стула немножко ниже. Во рту разом пересохло, а в глазах наоборот прибыло – того и гляди влага прорвется наружу… Хотела воды попросить, но решила, что лучше умереть от жажды, чем от трости Соколова.

– Объективное решение? – снова спросил Виктор Андреевич. – Ты взвесил все “за” и “против”, оценил потери и риски?

– Само собой, – пожал плечами Макс. – Вы ведь доверяете мне, как специалисту?

– Доверяю, мой мальчик, – отозвался Соколов и протянул руку, покрытую старческими веснушками к Екатерине Андреевне. Та, мужественная женщина, не отшатнулась, хоть и побледнела настолько, что теперь ее тональник тона на три стал темнее кожи… – Дайте-ка мне документы этого милого юноши.

Начальница отдела кадров раскрыла папку, подбежала к большому боссу и передала бумажки из рук в руки.

Повисла тяжелая пауза, во время которой только самоубийца или полный неудачник захотел бы привлечь внимание общества.

У меня зазвонил телефон.

Соколов оторвался от чтения, повернул голову и, снова подарив мне свою жуткую улыбку, разрешил:

– Можете выйти и поговорить, если есть более срочные дела. Мы все здесь понимаем, что для вас данная работа уже не так важна, и вы уже одной ногой в… – прокашлялся в кулак, качнул головой. – В другом отделе, Кирочка.

– С-спасибо, – прошелестела в ответ, скидывая вызов от мамы. – Ничего срочного.

– Мило. Тогда, с вашего позволения, я продолжу… – он показал мне папку.

Я кивнула, придвинула к себе клавиатуру и порывисто схватилась за мышку, нервно ею поводив по столу, чтобы “разбудить” компьютер. Самое время разобрать новую входящую корреспонденцию, угу…

– Ну-у, – спустя минуту шелеста бумажками проговорил Соколов, – прекрасно. По-моему, лучше и быть не может. И потом: помнится, когда-то ты просто мечтал о мужчине-помощнике. Ни тебе головных болей и особенных дней, прочь декреты и просто заскоки… И вот он. Эскин. Еврей?

Мы все дружной толпой уставились на Аполлошу.

Тот стоял со слегка приоткрытым ртом, с поникшими кудряшками и непониманием в прекрасных глазах. Кажется, он гадал, как очутился в этом дурдоме. Однако, к чести парня, опомнился он быстро. Встрепенувшись, приосанился и даже хотел что-то ответить. Да не успел.

– Сам вижу, – завершил так и не начатый диалог Виктор Андреевич. – И это тоже плюс. Так ведь, Максим Сергеевич? Очевидно, что вы недооценили потенциал. Раньше такого не было.

– Я провел собеседование, – зарычал Минаев, – по итогам которого выяснилось, что молодой человек не подходит на должность.

– Потому что не проливает кофе на генеральных директоров? – вскинул бровь Соколов.

– Потому что это моя приемная, и только я решаю, кто носит мне кофе, – внезапно абсолютно спокойным холодным голосом припечатал мой начальник.

Я аж поаплодировала ему мысленно – такой смелый! Пожалуй, даже помогу ему резюме составлять… если жив останется.

Соколов сделал пару шагов вперед, замер напротив Минаева и закончил спектакль по-своему:

– Не будем ссориться, мой мальчик. Ты очень талантлив, и я ценю в тебе многое. Но мы оба знаем – таланта недостаточно. Работай, Максим. А Данила тебе поможет, как только твоя верная… – волчьи глазки снова нашли меня. До мурашек! Бр-р… – Как только Кирочка ему все покажет. Тогда и она сможет уйти со спокойной душой. По карьерной лестнице. Вверх. Не стоит с этим тянуть, девушке ведь тоже хочется куда-то расти. Я правильно говорю, милая?

Кивнула, и он отвернулся.

Ура, кислород снова пробился в легкие.

– Видишь, Максим? Девушке и самой не терпится, а тут такой случай подходящий. Работаем, мой мальчик?

– На все сто, – откликнулся Минаев. – Убедили.

– Прекрасно. Екатерина Андреевна, господина Эскина оформляем на испытательный срок. Пока на должность младшего помощника Максима Сергеевича. Думаю, двух недель вполне хватит, чтобы передать дела.

– И недели достаточно! – влезла Мариночка.

– Максим разберется, – примирительно ответил Соколов, после чего “поплыл” к выходу. И все ринулись за ним. Кроме Минаева. Тот влетел к себе в кабинет, закрывшись там ото всех. А, ну и Аполлоша остался.

Приблизившись ко мне, он оперся на стол бедром, задумчиво обвел взглядом приемную и спросил:

– Ты мне можешь сказать, что это было? И еще намекни, ради бога, с чего они взяли, что после всего увиденного я решу здесь остаться?

– Ой, только не уходи, – взмолилась я. – Поверь, Макс – отличный руководитель. Просто он сейчас не в духе, потому что…

– Слышал уже, – Аполлоша лукаво, совсем не по-мужски, улыбнулся. – И про корпоратив, и про приключения в душе с самого утра. Пока мои документы копировали, решил перекурить и встал рядом с девушками, как раз перетирающими сокровенные новости офиса.

Я покраснела.

– Там все не так на самом деле.

– Да какая разница? – удивился Данила. – Суть-то одна. От тебя избавляются, чтобы не дать ему резвиться дальше.

– Много ты понимаешь, – буркнула я, чувствуя себя униженной и несчастной.

– Ой, прости, я не хотел обидеть, – он вдруг поднялся, обошел стол и, сев теперь с моей стороны стола, сообщил шепотом: – Просто проникся, ведь ситуация мне невероятно близка. Ты умеешь хранить тайны? В общем, я и сам сбежал от своего кабеля, понимаешь?

У меня дернулось правое веко.

– Кобеля? – переспросила, пытаясь нащупать свою чашку с кофе. Вспомнила, что ее уволок Макс, и послала ему вслед пару мысленных не ласковых слов. – Шутишь?

– Нет, – Аполлоша сделал губки уточкой и грустно вздохнул: – Мы тайно встречались больше пяти месяцев, и тут прилетели из Италии его родители. И что он сделал? Солгал им о том, что у него есть пара. Нет, пара-то есть… Но он показал им нашу общую подругу. Побоялся осуждения. А я считаю, это что-то да значит. Уж самым родным сказать можно было. Они ходят вместе по ресторанам, он поселил ее в своей квартире… Терпеть это я не смог. Ушел с работы и от него.

– Подожди, – я по инерции придвинулась еще ближе, чтобы спросить полушепотом: – Ты не традиционной ориентации?

– Это проблема? – снова вернулся прежний красивый голос с легкой хрипотцой.

Боже!!! За что?! Такой мужик, такой генофонд!

– Данила, ты же эталон моей мечты, – простонала я. – Нельзя так. Это все равно, что сказать маленькой девочке: “Деда Мороза не существует!”. Ты мне моральную травму на всю жизнь нанес.

Эскин удивленно моргнул, а в следующий миг откинул голову и захохотал. Так заразительно, так обаятельно, что я не удержалась от ответной улыбки.

Тогда-то Минев и соизволил выйти из кабинета, чтоб лицезреть свою правую и левую руки.

Картина его, прямо скажем, не обрадовала. Это было видно по лицу начальника и по тому, как недобро прищурился его здоровый глаз. Второй же, тот, что был украшен синяком, оставался спокоен и выражал полнейшее презрение.

– Работаете? – вкрадчивым тихим голосом спросил Макс.

– Обучаемся, – бодро отрапортовал Данила. Поднявшись, он снова обошел стол, организовав между нами преграду, и уточнил: – Подскажите, где мне лучше всего обосноваться?

– Это запросто, – Макс хищно улыбнулся.

Пришлось вмешаться, потому что я сразу представила, куда пошлют несчастного Эскина…

– Можно позвонить в бухгалтерию, у них небольшой стол стоит свободный, – напомнила я, взглянув на босса. – Может, согласятся отдать временно?

– Было бы здорово, – обрадовался Данила. – А ноутбук я свой завтра принесу.

Начальник промолчал.

Стоя в проходе, он хмурился, как небо в марте, обещая вот-вот выдать грозу без прояснений.

– Может, еще кофе? – с надеждой спросила я.

– Давай! – рявкнул Макс. – И почту неси.

– А в бухгалтерию можно позвонить?

Он отмахнулся и снова скрылся у себя.

– Молчание – знак согласия, – оптимистично шепнул Данила, снимая трубку телефона и протягивая ее мне. – Звони.