Часть 9

Но худшее было впереди! Эскин, оказывается, тоже в долгу не остался. Видно, в отличие от меня, ему ночью вообще не спалось, и тогда этот нехороший человек продолжил веселиться. Если я под нашими фото скромно поставила три точки, то он пошел дальше! Выложил совместное селфи на фоне моего подъезда и приписал ниже

бородатый анекдот:

“— Я уже наполовину договорился с этой красавицей!

– Как понять “наполовину”?

– Ну, я на все согласен…”

Мне стало плохо. Я даже повыла немного в голос, постенала и обратилась к потолку, попросив кого-то в области люстры: “Дай же мне мозгов на четвертом десятке? Обещаю, буду ими пользоваться!”. Не знаю, была ли услышана, но сразу чуда не произошло – надпись от моего раскаяния не пропала, только лайков под ней прибавилось. А еще… там тоже отметилась моя мама.

Как же мне не хотелось идти на работу в этот день! Я даже градусник достала, чувствуя себя самой разбитой и малодушно понадеявшись на грипп. Но температура тридцать шесть и шесть подсказала, что больна я только на голову… Пришлось нарисовать на лице красоту и плыть навстречу последствиям своей глупости.

– Доброе утро! – прогремел Данила, встречая меня в приемной.

Эскин был удивительно весел и бодр, отчего немедленно захотелось его задушить. Но руки, тянувшиеся к шее, предательски дрогнули в последний момент и переметнулись к столу – там стоял свежесваренный кофе. Рядом лежала открытая пачка рафаэлло. Схватив все это добро, я поняла, что из свободных боеприпасов остался только лютый взгляд, им и воспользовалась.

– Убила, – сразу сдался Эскин. – Каюсь во всех грехах, прошу помилования, желаю только добра!

На его счастье я уже жевала конфетку и вдыхала аромат лучшего в мире напитка.

– Ла-адно, – протянула ворчливо и пошла к своему столу, в глубине души осознавая, что противник вовсе не побежден… Усевшись на свой стул, я прожевала вторую конфетку и нашла в себе силы спросить: – Зачем мы с тобой все это сделали?

– Потому что мы молоды и азартны, – подсказал Данила с готовностью.

Я хмыкнула, съела третью конфету и почувствовала себя немного лучше. Даже почти убедила себя, что все будет хорошо. Чуть-чуть не успела доубеждать: в самый пиковый момент врата Ада… ой, тьфу, приемной распахнулись, и вошел Макс.

– Доброго всем утра, – широко улыбаясь, сказал наш с Эскиным начальник. Он посмотрел сначала на меня, потом на Данилу, козырнул и пошел к себе, насвистывая по пути какой-то прилипчивый мотивчик. В полной тишине провернув ключ в замочной скважине, Макс на миг обернулся, посмотрел на меня и… ничего не сказав, вошел в кабинет, плотно закрыв за собой двери.

Я пригорюнилась.

Не знаю почему. Хотя нет, знаю. Теперь эгоистка, живущая внутри меня, убедилась, что Минаеву абсолютно все равно, где и с кем я провожу дни, вечера и ночи. Больше того – этим своим настроением он практически благословил нас с Эскиным, намекнув, что вовсе не против служебного романа в его приемной.

– Такой счастливый, – проговорила я, грустно вздыхая и включая, наконец, компьютер. – Просто отлично.

– Думаешь? – не стал молчать Даня. – По мне, он очень странный сегодня. Слишком счастливый. Хотя я его плохо знаю… Может, наш начальник наркоман? Смотри, как быстро настроение меняется.

– Дурак ты, – буркнула, придвигая клавиатуру и поправляя на носу очки. – Просто у него с невестой все наладилось. Они посмотрели фоточки и поняли, что меня опасаться не нужно. У Минаева случился в итоге отличный секс, вот и все…

– Ты просто Шерлок в юбке, – улыбнулся Эскин. – Но если все так – это же здорово. Разве нет? Ты ведь сама говорила, что добиваешься именно…

– Да! – рявкнула я. – А теперь давай поработаем, ведь именно ради этого мы сегодня пришли сюда.

– Угу, – Данила спрятался за своим монитором, не забыв прихватить со стола свой смартфон. Наверняка снова проверял пропущенные от Гарика.

Стоило вспомнить о друге Эскина, как личные непонятные обиды моментально забылись. Взяв в руки одну рафаэлку, я позвала нового коллегу и, стоило ему показаться, кинула в него сладким лекарством, уточняя:

– А ты-то своего добился?

Даня поймал вкусняху, развернул и съел, только после этого грустно кивнув:

– Добился. Гарик выложил в сети кольцо, купленное для своей ненаглядной Машеньки. Написал, что не видит повода тянуть с формальностями, когда все и так понятно.

– Вот как…

Я прикусила губу, не представляя, какими словами поддержать товарища.

– Знаешь, – первым заговорил он, – не думал, что буду объясняться с любовником через социальные сети. Это так тупо, что у меня в мозгу не укладывается.

– Да! – горячо согласилась я. – Мы как два подростка. Просто по-дурацки все получилось.

– Мы? – удивился Эскин. – А они лучше? Вместо того, чтобы нормально поговорить, орут, рычат и хотят только одного… И рыбку съесть, и косточкой не подавиться. А стоило увидеть малейший отпор – сразу в другую крайность впали оба. Один жениться надумал, второй… Не знаю, что там твой Макс сделал.

– Он не мой, – на автомате пробубнила я.

– Чей бы ни был, – пожал плечами Эскин. – Не наплевать? Пусть себе живут, как им нравится. А у нас с тобой другие планы.

– Да? – воодушевилась я. Хорошо бы, чтобы у меня были хоть какие-то планы, кроме желания грустить по своей несчастной судьбе.

– Да. У нас сегодня прием, не забыла? А потом поедем встречать рассвет. Будем смотреть, как зарождается новый день и заряжаться позитивом, подпитываться энергией жизни!

– Встречать рассвет холодно, – поморщилась я. – Если только дома с балкона заряжаться с чашкой шоколада в руках…

– М-да, – Эскин покачал головой. – Правду говорят, что романтика в тридцатилетних женщинах долго не живет, погибая в конвульсиях, придавленная здравым смыслом. Я тебе о высоком, Кир! А ты что?

– А я гриппа боюсь. Если хочешь высокого – поедем ко мне, я на восьмом этаже живу. Будем заедать разбитую личную жизнь тортом и смотреть драмы.

– Как вариант… – Данила вздохнул. – Только не драмы, а романтические комедии.

– Идет.

Мы заговорщицки улыбнулись друг другу и приступили к работе, иногда поглядывая на дверь Минаева и размышляя каждый о своем. Не знаю, что было в голове Данилы, а в моей творился сумбур… Разум твердил, что все сделано правильно, но в то же время подкидывал зачем-то картинки-воспоминания о том, как проснулась в объятиях Макса. Даже запах его туалетной воды ощущался, словно он рядом стоял.

Наваждение да и только! Мне бы не на прием собираться по-хорошему, а к проверенному психиатру, совсем после тридцати крышу снесло.

Еще грустнее стало, как только настал обед. За Максом пришла звезда всея компании – Мариночка Соколова. Не думала, что ее юбки могут быть короче обычного, но сегодня, похоже, она решила ограничиться очень широкой резинкой черного цвета. Типичная была когда-то на моем супер утягивающем белье.

– Привет, – недовольно бросила она в мою сторону. И не дожидаясь ответа, повернулась спиной, чтобы облокотиться на стол Эскина. Голос у нее стал приторно-сладким: – Здравствуйте, Данила Валерьевич. Как вам здесь? Нравится?

– Тоскливо, – пожаловался Эскин, поднимаясь. – Не думал, что у помощника руководителя настолько рутинная работа. А вы прекрасно выглядите, просто луч света в беспросветно сером царстве офисных будней.

Мариночка вскинула бровь и оглянулась на меня с улыбкой, очень похожей на победную.

Я закатила глаза и пошла мыть грязную кружку. Ради бога, неужели эта курица ждет от меня сцен ревности? Надоело это все страшно. С другой стороны – разве не должно мне льстить, что такая ухоженная барышня то и дело видит во мне конкурентку?

Посмотрев на себя в зеркало, я приободрилась. А что? Выгляжу и правда неплохо. Вот выторгует Эскин нам пригласительные на прием, так еще и там пофлиртую с кем-нибудь нужной мне ориентации. Может быть, удача повернется лицом, и понравлюсь какому-нибудь мультимиллиардеру, тоскующему по простой русской женщине рядом.

А я хоть и не совсем простая, но тоже тоскующая, мы бы общий язык нашли.

Домыв чашку, я вышла в приемную бодрой походкой, чтобы вместо Эскина с Мариночкой найти там Макса с большим пластмассовым контейнером в руках. Мы встретились немного растерянными взглядами, и я как-то невпопад спросила у шефа:

– А где Мариночка?

– Мне откуда знать? – удивился он. – Она что, заходила?

Я кивнула.

– Не дошла, значит, – философски пожал плечами начальник. – Передумала или еще что… А ты почему не на обеде?

Настала моя очередь пожимать плечами.

– Кофе напилась, – проговорила, показывая чистую кружку.

Макс в нее заглянул и показал взамен контейнер, полный еды.

Я улыбнулась.

– У мамы был?

– Она была у меня, – грустно вздохнул он. – Ежемесячный набег в холостяцкую берлогу. Снова грозила с кем-то познакомить. С дочкой подруги двоюродного брата ее бывшей одноклассницы. Хорошая девушка, говорят.

– Э-э, – промямлила я, с завистью вдыхая аромат домашней пищи. – А как же Марина? Все знают, что у вас свадьба скоро.

– Все знают, что я с тобой в душе вчера все позы «Камасутры» перепробовал, – парировал Макс. – Но не все то правда, что люди говорят. Что смотришь так? Моя мама не очень любит Марину, предпочитая делать вид, что я ее ни с кем не знакомил. Это может удивить, если не знаешь мою маму.

Я кивнула, принимая такой ответ.

Что ж, родители часто бывают упрямы. И как показывает практика плюс годы, не всегда их упрямство служит во вред детям.

– Пообедаешь со мной? – вдруг спросил Макс, когда я уже решила, что разговор окончен, и собралась идти к столу. – Здесь слишком много для одного, а съесть надо.

Хотела отказаться. Честно. Ведь я вроде как с Эскиным и все такое…

Но желудок заурчал. Конечно, ведь моя мама в холостяцкую берлогу прибегает только сплетни узнать и что-то из холодильника стащить. Все-таки как жаль, что я мужиком не родилась: к их полу родительницы испытывают особый трепет, холят и лелеют. А девочек рожают, чтобы побыстрее отпустить в большой мир на отлов опять-таки зятя.

– Ну? – Макс поводил перед моим носом контейнером. – Гордо откажешься? Или соблаговолишь снизойти?

– Соблаговолю, – кивнув, отняла еду и понесла сама к микроволновке. – Только давай по-быстрому, чтобы больше никто ничего не подумал.

– Звучит так, будто мы уже лет пятнадцать женаты, – Макс заулыбался. – А если серьезно: по-быстрому – это то, что нужно, дел по горло.

Я понятия не имела, куда подевались Данила с Мариной, но внезапно захотела, чтобы они не появлялись рядом еще как минимум час. Так хорошо было вновь говорить с шефом, сидеть рядом, смеяться над его шутками с двойным дном и делать вид, будто ничего не случилось. Порой обманывать себя бывает очень весело, только возвращаться в реальность после такого вдвойне тяжелей.

Вот и наше время вышло.

У Минаева зазвенел телефон, глянув на который, он поморщился и нажал кнопку отбоя. И мне не нужно было знать, кто звонил, достаточно оказалось увидеть, как Макс бросил взгляд на входную дверь. Он опомнился и меня заставил встряхнуться. Наваждение спало, и мы увидели, что еда в контейнере кончилась, а кофе давно допит. В беседу вернулась неловкость, паузы стали затягиваться.

– Ну, пойду проверю корреспонденцию и потороплю бухгалтерию с контрактом, – поднявшись, сказала я.

Он тоже встал. Протянул ко мне руку, поправил воротник блузки. Такой простой, ничего не значащий жест, проделываемый Минаевым и раньше. Но теперь мне во всем чудился иной, завуалированный подтекст. И прикосновения Макса теперь не могли, как прежде, оставить равнодушной.

Это мне не нравилось, а вот его отношения к происходящему я не понимала.

– Что ты делаешь вечером, Кир? – спросил начальник, прежде чем я ушла.

Пожав плечами, постаралась вспомнить, были ли у меня планы.

– Может, встретимся тогда? Просто погуляем вместе по городу. Зайдем в кафе, если захочешь. Скучно так в последнее время…

Как заманчиво. Было бы. Не знай я, что у него все-таки есть невеста, хоть его мама и старается ее не замечать. А еще вспомнила, чем собираюсь заниматься вечером.

– Скучно? – я улыбнулась и покачала головой. – Мне кажется, ты лукавишь. Разве не сегодня тот прием… “Все в красном”?

Минаев удивился моей осведомленности:

– А ты откуда?..

– Марина говорила.

Он замолчал. Стоял напротив, продолжая пытливо на меня пялиться и не говорил ни слова. Ситуация повторялась не первый раз. Этак оно и в привычку войдет… Запущенный случай.

– Ладно, мне пора, – развернувшись, быстро вышла из кабинета, громко стуча каблуками. В то же время в груди грохотало сердце, не давая нормально прислушиваться: идет ли Макс за мной? Боялась, что бросится догонять, даже начала подбирать ответ, чтоб отвязался от честной и правильной меня. Только он не вышел из кабинета.

Слышно было, что шел к двери, но потом сменил направление, отодвинул стул и, видимо, сел работать. Не счел нужным оправдываться или прояснять что-то.

– Ну и хрен с тобой, – тихо проговорила я, твердо для себя решая: хватит с меня глупых надежд и розовых очков. И на прием не пойду! Достаточно интриг уже, наигралась.

Мое слово – закон! И никому не сломить мою твердую волю!

– Вот наш пригласительный! – радостно объявил Эскин, появляясь в последнюю минуту обеденного перерыва. – Покажем сегодня всем, какой красоткой ты можешь быть. А то Соколова раз пять по твоей унылой физиономии прошлась, постоянно спрашивая, что я в тебе нашел. Так что договорился с другом-модельером – будем из тебя конфетку делать вечером. Утрем носы твоим недругам и заставим Гарика по-настоящему ревновать. Сможем?

Ради Мариночки?! Да тут ни одна железная воля не устоит, прогнется на вечерок-другой…

– Сможем! – хмыкнула я. – Других планов все равно пока нет.

Сразу после работы Даня захватил меня в свой плен, и мы отправились в район Садового кольца. Там, в двух километрах от Кремля, “приютился” друг Эскина, он же начинающая звезда в своей деятельности.

– Скромненько и со вкусом, – буркнула я, увидев дом, к которому мы подъехали.

– Да, здесь хорошо, – согласился Данила. – Есть и фитнес с бассейном, и детские игровые комнаты, и коворкинг. Еще плюсом служит возможность заказать персональные столы в ресторане на первом этаже. Удобно.

Он прервался, сосредоточившись на дороге, а я округлила глаза.

– Ты что, тоже здесь живешь? – поразилась, понимая вдруг, насколько в сущности мало знаю о новом товарище.

– Нет, – Эскин отмахнулся, и я было вздохнула облегченно. Только на выдохе закашлялась, услышав: – Здесь квартира Гарика. Этажом выше. Я от него съехал, как только началась заварушка с Машей и его родителями. Вернулся к себе, это недалеко, минутах в пяти езды. Хочешь, заскочим потом?

Я покачала головой, вспоминая свое съемное гнездышко, куда опрометчиво пригласила Эскина. Да что там, у Макса тоже квартира была в гораздо более скромном районе, и мне это очень нравилось. Хотя Даня вроде бы не задавался никогда, но мы и знакомы были всего ничего…

– Так, приехали, – заулыбался мой спутник, не видя бледного, изнуренного сомнениями, лица на соседнем сиденье. – Пора преображаться, Кир.

А меня как раз одолевали мысли о стоимости жилплощади дизайнера, заставляя представлять, какие астрономические суммы он берет за свои услуги…

– Слушай, – сказала я честно, поймав Эскина за руку, прежде чем он вышел из авто. – Подкинь меня до метро? Что-то перехотелось на прием идти. Не того я полета птичка.

– Не понял, – он вскинул золотистые брови, – это что за новости? Ты нужна мне сегодня как женщина. Должна быть рядом, красивая и внимательная. Мы ведь договорились. Или решила бросить меня на полпути, и пропадай Эскин?

– Не преувеличивай, – поморщилась я. – Во-первых, я вряд ли смогу затмить ту самую Машу, которую выбрал в качестве фиктивной невесты твой Гарик. Нет, уродиной меня никто не назовет, я свои достоинства вполне ценю, но и с девочками а-ля Марина Соколова никогда не тягалась. Ты ведь должен это и сам понимать.

– Какая же ты дура, Кир, – удивленно констатировал Данила. – Ну чем они лучше? Губы больше? Так им и закатывать их тяжелее… А ну пошли! Сейчас Андрей сделает тебе вечерний мейкап, подберет что-то из последней коллекции, и ты затмишь любую. Расходы беру на себя, ведь эффект от твоего появления мне нужен в большей степени. От тебя Макс, я так понял, уже и без того отвязался.

– Не отвязался, – я печально вздохнула. – Но и жениться не предлагает. Он хочет чего-то, но, чего именно, не может сформулировать.

– Уверена, что не про себя говоришь? – засмеялся Данила. – Послала его к такой-то бабушке, сказав, что серьезные отношения не нужны и все было ошибкой, а потом смотришь взглядом голодающего из индусской трущобы. Что? Не хочешь слушать правду – я помолчу, но бросать меня перед самым приемом не смей. Я час угробил на обхаживания Соколовой, чтоб получить эти пригласительные, так что засунь сомнения поглубже и заставь моего бывшего ревновать!

Я открыла рот от такого напора. Затем кивнула и пошла на выход. Ну в самом деле, что я, как девочка, раскапризничалась? Меня ждут занятная игра в любовь, вкусная еда и хорошая компания – чем не вечер мечты для одинокой девушки тридцати лет?

Дальше было только интересней. Андрей Велье обосновался на восьмом этаже в квартире премиум-класса с восхитительным ремонтом, и… он не был ориентирован на мужчин. Это стало ясно с первых минут нашего знакомства, во время которых дизайнер (молодой парень, не старше меня) хотел поцеловать меня в щеку, но промахнулся, попав в губы. Потом приветственно хлопнул по попе, за что получил по золотым рукам, но ни капли не обиделся, а только раззадорился.

– Спокойно, – сказала я твердо, – мы к вам по делу.

– Знаю, – улыбнулся Андрей, нагло исследуя мою фигуру физически ощущаемым взглядом. – Бедра сорок шесть. Верх был бы сорок четыре, если бы не прекрасная грудь второго с половиной размера. Будем работать. Материал, прямо скажем, прекрасный.

Я сложила руки на груди, прикрыв часть “материала” и покосилась на Эскина, ожидая поддержки. Тот строго погрозил дизайнеру, налил себе какой-то напиток, показал мне большой палец и засел в телефоне. Помощничек…

Судя по его лицу и складке посреди лба, снова пялился на то самое колечко, что Гарик выставил у себя на странице в соцсети.

Грустно вздохнув, шлепнула Велье по наглым пальцам, коснувшихся на этот раз моих волос, и строго сообщила:

– Я девушка строгой морали, смотреть можно, а трогать ни-ни. Только если женишься и перепишешь половину имущества.

– А не великовата цена? – опешил дизайнер.

– Это все в знак вечной любви, чтоб я не сомневалась в чувствах. А доверие между любящими людьми бесценно!

Эскин громко хмыкнул.

– Пожалуй, отложим столь близкое знакомство до лучших времен, – грустно вздохнул Велье. – Мне жениться пока рано, к тому же не верю, что ты сможешь любить меня сильнее, чем я сам.

– Все вы такие. Кроме, разве что, Данилы, – подытожила я, отнимая у возмущенного Эскина бокал и строго объясняя: – Сводишь меня на прием, накормишь, напоишь, прилюдно поцелуешь, отвезешь домой и можешь напиваться чем-то подозрительно похожим на вино.

– Ого! – поразился Велье. – Да у вас и правда все серьезно! Эскин, прячь документы: чую, опомнишься скоро со стрелой Амура в одном месте, потом всю жизнь расхлебывать!

Оба парня наигранно-испуганно посмотрели на меня. Я хищно улыбнулась и отпила немного из бокала, после чего подмигнула Даниле.

– Гарик сегодня же выгонит Машу, – констатировал Андрей. – Потому что только идиот не поймет: завтра может быть поздно! Сейчас мы еще кое-что поправим… Ну-ка, присядь, Кира. И рот закрой, ты тогда кажешься почти идеальной.

Меня усадили в кожаное кресло, отвернули от зеркала и внимательно рассмотрели на этот раз без всякого сексуального подтекста. Дальше ко мне пододвинули высокий столик на колесиках, а в руках Андрея появился ватный диск и несколько тюбиков с разными жидкостями. Их вручили мне, велев умыться и показать всем свою первозданную красоту. Пока прилежно выполняла задание, на стол легла широкая палитра с различными оттенками тональных кремов, еще одна с тенями, затем выстроились в стройный ряд консилеры и куча кисточек… Я не успела еще стереть тушь с глаз, а столик уже заполнился от края до края всякими штучками для преображения царевны-лягушки в прекрасного лебедя.

– И волосы распусти! – велел Велье, стоило мне смыть косметику. – Посмотрим, нужны ли шиньоны.

– Не нужны, – категорично заявила я.

– Это уж мне решать, – оскалился Андрей, надавливая мне на плечи, чтобы осталась сидеть и не дергалась. – Командуй у себя на работе, дорогуша, а здесь мое царство-государство. Данила, принеси своей капризной женщине чай и журнал с тумбочки, чтоб рот и мозг были заняты привычным делом.

– Ну знаешь ли! – обиделась я… – Не чай, а кофе. И не журнал, а кино хочу.

– Сейчас все будет, моя ненаглядная, – заулыбался Данила. – Любой каприз, как говорится, за сопровождение на банкет!

Я благосклонно кивнула и тут же почувствовала, как распадается прическа на голове – Велье добрался до волос, тихо что-то бурча себе под нос.

Спустя почти полтора часа колдовства и один фильм о прекрасной Бриджет Джонс я услышала волшебное “Можешь посмотреть” и узрела себя в зеркале. Тогда-то и поняла, что значит фраза “Женщина – это тайна, покрытая макияжем”… Узнать меня было сложно, хоть и вполне возможно. Я стала красивее и элегантней, загадочнее и привлекательней. Смоки айс придал глазам пленительную притягательность, нос будто стал уже, губы ярче и сочнее, на идеальной коже не осталось ни единой морщинки… Волосы, поначалу скрученные в тугие пряди, теперь были распущены по плечам с легкой небрежностью, подчеркивая женственность и придавая хрупкости силуэту.

Это была все та же я. И в то же время, совсем другая девушка – более воздушная, уверенная в себе и хищная, что ли…

– Ну? – нетерпеливо подал голос Андрей. – Что молчишь, привереда?

– Я в шоке, – призналась, поднимая руку, но не смея коснуться лица. – Ты просто волшебник. Очень круто. Очень!

Он удовлетворенно хмыкнул и куда-то убежал, не дослушав дифирамбы в свой адрес.

Я обернулась и уткнулась взглядом в Эскина. Тот стоял напротив и смотрел на меня с таким восхищением, что даже немного смутилась.

– Прелесть, – наконец выдохнул Данила. – Кир, ну вроде не сильно что-то поменяли, а выглядишь уже не помощницей короля, а королевой.

– Так может, ну его, Гарика? – кокетливо улыбнулась я, скрывая за шутками легкое смущение. Что-то слишком давно на меня не смотрели вот так – глазами, полными огня.

– Может и ну… – пробормотал Данила, тоже улыбаясь. – Ради такой девушки можно и попытаться!

Я засмеялась, не в силах скрыть самодовольство. И в этот момент к нам вышел Андрей, удерживая в руках шелковое красное платье в пол и босоножки на тонкой шпильке.

– Ну, последние штрихи! – сообщил он, устраивая одежду на диване. – Иди сюда, думаю, это будет в самый раз. Есть, конечно, еще два платья, но мы их пока исключим.

Пока я переодевалась, мальчики тактично вышли на кухню, обсуждая между собой, какой может быть реакция Гарика на появление Эскина в паре со мной. Слов Андрея при этом я не слышала, но видела, как он подленько смеялся, потирая ладони. Чудо-дизайнер, он же маг и волшебник в мире красоты, предвкушал! Впрочем, мне и самой не терпелось уже явиться на прием, прижимаясь к прекрасному Аполлону и улыбаясь всем врагам назло.

Спустя пять минут, нарядившись и немного покрутившись перед зеркалом, я зашла на кухню, постукивая каблуками и совершенно неприлично покачивая бедрами. Этот макияж и красное платье творили со мной что-то невероятное: хотелось танцевать, говорить громче обычного и собирать в копилку многочисленные комплименты.

Эскин и Велье, словно разгадав последнее мое желание, сначала восхищенно замерли, потом переглянулись и так заулыбались, что мне уже и слов не нужно было. Я просто растаяла лужицей у своих же ног…

Однако и на этом Андрей не остановился. Вишенкой на торте моего преображения стал костюм для Данилы – все-таки у такой дамы и спутник не должен был оплошать. Эскину достался черный костюм с красной подкладкой в пиджаке и красным галстуком. Пара из нас вышла поразительная, я бы сама остановилась, проходя мимо, чтобы запечатлеть на память таких красавчиков. И да, скромность в тот вечер не была моей отличительной чертой, я ее забыла у Велье дома.