Глава 33

Дамиан

Книги - величайшее изобретение человечества. Ну, после бальзамирующей жидкости с ароматом лаванды, конечно. Я сидел в кресле, уставившись в толстенный фолиант. Увлекательно, спору нет. Но буквы расплывались, а мысли, как назойливые трупные мухи, кружили вокруг одного и того же. Вокруг Лики.

Она ушла в Центральную Библиотеку. "За бесценными знаниями", - заявила она с таким видом, будто отправляется как минимум за Святым Граалем. А я остался сторожить наше детективное агентство.

Буквы не читались. Внутри, где у живых обычно трепещет душа, у меня было… неспокойно.

Абсурд. У зомби нет души. Это данность. Сердце? Мое давно превратилось в бесполезный кусок вяленого мяса, который не качает кровь, а просто занимает место, чтобы грудная клетка не выглядела пустой.

Тогда почему же я боюсь за нее? Библиотека - место тихое, если не считать редких книжных големов, выходящих из-под контроля. Но в моем загробном воображении рисовались картины одна мрачнее другой: Лика поскользнулась на пролитых чернилах, Лику утащил в свое измерение голодный гримуар, Лике нахамил говорящий кот-библиотекарь… Последнее, пожалуй, самое вероятное.

И этот поцелуй.

Черт бы побрал этот поцелуй. Он был быстрым, неловким и пах ее любимыми мятными леденцами. И с тех пор что-то во мне сломалось. Или, наоборот, починилось? Внутри, в районе солнечного сплетения, где у меня теперь просто набор отлично сохранившихся органов, разливался странный жар. Будто кто-то разжег там маленький, но очень упрямый костерок. Может, это начало нового процесса разложения? Нужно будет уточнить в справочнике.

Раздался тихий, почти извиняющийся стук в дверь.

Я отложил книгу. На пороге стояла Фиалка, наша соседка-фея. Она переминалась с ноги на ногу, теребя край своего воздушного платья, и виновато улыбалась. Ее крылышки трепетали так быстро, что создавали легкий ветерок, пахнущий росой и утренними цветами.

Объективно, она была воплощением красоты. Шелковистые волосы, огромные фиалковые глаза, милая улыбка. Любой живой мужчина потерял бы голову. Я же смотрел на нее и… ничего. Тишина. Внутренний костерок даже не тлел, словно на него вылили ведро ледяной воды. Просто вежливое безразличие.

- Дамиан, привет, - пролепетала она. - Я… я не помешала?

- Нет, что ты, Фиалка, заходи, - я постарался изобразить радушие. - Чем могу помочь?

Она хихикнула и проскользнула внутрь, оставив за собой шлейф цветочной пыльцы, от которой у меня тут же зачесалось в носу. Если бы я мог чихать, это был бы эпический чих, способный сдуть с нее все платье. К счастью, эта функция у меня тоже атрофировалась.

- Нет, я по другому поводу, - она подошла ближе. Слишком близко. Настолько, что я мог разглядеть золотистые крапинки в ее огромных глазах. - Я хотела… поговорить.

- Говори, я весь внимание, - я сделал шаг назад, упираясь в книжный шкаф. Отличное тактическое отступление. Теперь между нами было безопасное расстояние в полметра и воображаемая линия обороны из пыльных томов по некромантии.

- Понимаешь, Дамиан… - она закусила губу, и ее крылышки затрепетали еще быстрее, поднимая в воздух вихрь из пыли и пыльцы. - Ты такой… необычный. Не такой, как все. Сильный, молчаливый, загадочный…

"Мертвый", - мысленно добавил я. - "Холодный, пахнущий формалином и слегка землей после дождя. Но вслух этого говорить не стал. Невежливо.

- Я просто делаю свою работу, Фиалка.

- Нет! - она сделала еще один шаг, нарушая демаркационную линию. - Ты другой. В тебе есть… глубина. И я подумала… может, мы могли бы… - она осеклась, и ее щеки залил нежный румянец, похожий на цвет лепестков пиона.

О нет. Только не это. Я видел этот взгляд. Так смотрят на последний кусочек медового торта на ярмарке. Я был тортом.

- Послушай, я не думаю, что это хорошая идея, - мягко начал я, выставляя руку вперед в жесте "стоп, опасная зона". - Я, э-э-э… очень занят. Расследование, знаешь ли. Преступный мир не дремлет.

- Но Лики же нет, - прошептала она, и ее голос стал низким и томным, как жужжание шмеля в клевере. Она ловко обогнула мою выставленную руку и положила свою ладошку мне на грудь. Прямо туда, где покоился мой бесполезный кусок вяленого мяса.

Ее ладонь была горячей. Для меня просто обжигающей.

- Дело не в Лике, - процедил я, пытаясь не дышать. Не то чтобы мне это было нужно, но привычка осталась. - Дело во мне. Я… сложный. Очень. У меня специфическая диета, я не люблю солнце, и мои шутки в основном про похороны. Ты заслуживаешь лучшего.

Кого-то живого. Теплого. С пульсом. Закончил про себя. Но девушка явно не собиралась сдаваться.

- Но мне нравишься ты! - она поднялась на цыпочки, ее лицо оказалось в опасной близости от моего. - Мне нужна твоя тайна!

Я запаниковал. Мозг, обычно работающий с четкостью часового механизма (пусть и остановившегося), выдавал только сигналы тревоги. "Эвакуация! Эвакуация! Нарушение личного пространства!"

Я попытался аккуратно отстранить ее, но она вцепилась в мою рубашку с силой, достойной оголодавшего грифона.

И тут она вдруг отступила сама. Ее лицо исказилось, словно она вот-вот расплачется.

- Прости, - прошептала она, опустив глаза. - Прости меня, Дамиан. Я не должна была. Я такая глупая!

Чувство вины укололо меня, как ржавая игла. Вот чего я и боялся. Обидел нежное создание.

- Эй, все в порядке, - я неловко похлопал ее по плечу. - Ты не глупая. Просто я…

- Нет, прости, - повторила она, поднимая на меня свои фиалковые, полные слез глаза. - За все прости!

- Да за что "за все"? - искренне не понял я. За попытку соблазнения? Ерунда. За то, что поставила меня в неловкое положение? Переживу.

И в этот момент я почувствовал его.

Сладкий, приторный, удушливый запах. Не как ее обычный аромат росы и цветов. Этот был тяжелым, вязким, как перезревшие лилии, оставленные гнить в закрытой комнате. Запах дурмана и сонной травы, усиленный в десятки раз. Он ударил в нос, проникая, казалось, прямо в мозг.

Комната поплыла. Кресло, книги, даже встревоженное лицо феи - все начало терять очертания, превращаясь в размытые акварельные пятна. Ноги стали ватными. Я, который не нуждался в кислороде, вдруг понял, что задыхаюсь.

Последнее, что я увидел, прежде чем сознание окончательно покинуло мое мертвое тело, было ее лицо. И оно не было виноватым или смущенным. Оно было бесконечно грустным, а в глубине огромных фиалковых глаз плескалось отчаяние. Пирожок заскулил откуда-то из-под дивана.

А потом мир погас, и я рухнул в липкую, пахнущую лилиями темноту....