Глава 17

Утром квартира ожила звуками и мужскими голосами. Бек, хмуро косясь на Ажура, размешивал сахар в чашке черного горячего кофе. Улыбчивая физиономия Степана его немного раздражала. Карл ждал того момента, когда ребра окончательно заживут, и он встанет в спарринг с отставным боксером.

Но не только Ажур был причиной плохого расположения духа Карла. Как и поручил Бес, человек из команды Беккера восстановил поврежденные файлы. На видеозаписи по минутам было расписано предательство Бати. Слова Мишель подтвердились фактами. И Бек прикидывал в уме, кто еще мог быть замешан. Ведь если эти люди нацелены на Мишку, то они будут продолжать попытки убрать сестру. И даже в доме Бессонова Мышка не была в безопасности.

Как и велела Мишель, Бориса не трогали. Он все еще находился в загородном доме Бессонова. Денег, что перевел ему Горбун, Батя не тронул. За последние сутки ни с кем не связывался по телефону. Да и, судя по тому, как мужчина продолжал вести домашние дела в особняке, убегать не планировал.

Бек отпил кофе, морщась от кипятка, опалившего язык.

Перед ним маячила весьма непростая задача – рассказать Бесу о предательстве его старинного друга.

А еще получить по шапке за то, что он официально взял в команду, охранявшую Харитона Сергеевича, своего человека – Крота.

Задачка была трудной, потому как Крот, Крышкин Роман, несмотря на весь свой боевой опыт и высокую квалификацию, наработанную годами в сфере безопасности, умудрился перейти дорогу самому Бессонову еще до знакомства.

*** 

Мишке было уютно лежать на широкой постели, закутавшись в одеяло, и слушать размеренный стук сердца Харитона.

Мишель поймала себя на мысли, что практически перестала звать Бессонова «Бесом», его место занял «Харитон».  И пусть мужчина не спешил открывать свои мысли и сердце, Мишка знала, что важна для него. Она не питала иллюзий по поводу светлых и нежных чувств Харитона. Просто была рада всему, что подарит ей Судьба. Столько, сколько отмерит.

Мишка следила взглядом за стрелками настенных часов. Он знала, что в восемь Харитон встанет с постели. Ненавидела последние минуты уединения и, вместе с тем, в мыслях молила стрелки застыть и позволить ей остаться с ее Бесом как можно дольше.

Стрелки часов неумолимо перешагнули незримую границу, и Харитон вздохнул. Аккуратно сдвинув Мишель со своей груди, устроил ее на подушке.

- Мне пора, - тихо произнес Бессонов.

Мишель собралась встать вслед за Харитоном, но тот погладил ее костяшками пальцев по щеке, не позволяя подняться.

- Отдыхай, я вернусь к обеду, - распорядился Бес.

Мишель хотела возразить, но взгляд Харитона Сергеевича был строг и неумолим. Мишка сдалась. Поняла, что ей действительно лучше остаться в этой квартире. А поскольку у нее скопилось парочка неотложных дел, то возражать она не стала.

- Степан будет рядом, - уже на пути в ванную обронил Бессонов.

Мишка покачала головой. Вздохнула. Кажется, у кого-то паранойя. Но опять же, мысли так и остались мыслями. И Мишель решила позволить себе то, чего никогда не позволяла. Она планировала выспаться.

Зарывшись в мягкое одеяло, обняв руками подушку, пахнущую Харитоном, Мишель поняла, что вот-вот уснет. И где-то на краю реальности, когда еще не спишь, но уже и не бодрствуешь, Мишка почувствовала прикосновения пальцев к своим губам.

Улыбка коснулась ее губ. А следом - и легкий поцелуй, словно мужские губы пытались считать и оставить в памяти красивую девичью улыбку.

Еще минуту Бес стоял над кроватью, скользя взглядом по длинным белокурым локонам, разметавшимся по белоснежным простыням. По безмятежному красивому лицу уснувшей Мишель. Хотелось плюнуть на все и остаться с ней. Еще раз услышать, как она кричит или шепчет его имя. Как вжимается в его грудь, словно прячась от всего мира. Как смотрит яркой синевой штормового моря в самую душу. А ведь он думал, что ни души, ни сердца у него нет. Ошибался. У его души и сердца ярко-голубые глаза и бесстрашный нрав.

***

***

Впервые за много лет Бес с трудом возвращался домой. Этот особняк он построил много лет назад сразу же, как только выкупил землю. Леса всегда его успокаивали, а в доме, окруженном высокими соснами и елями, он надеялся обрести хоть видимость покоя.

Батю, Тяпина Бориса, Харитон знал давно. Еще с юности. И доверял ему. Когда-то давно именно Батя свел его с нужными людьми, открыв дорогу в бизнес. Но, как показало время, даже самые старинные друзья и проверенные люди дают слабину.

Бессонов вышел из машины. Коротким взмахом руки он велел парням остаться на улице. Бес не хотел свидетелей. За последний час он много думал о том, как поступить с давним другом.

Но перед глазами постоянно появлялся скалящийся над Мишкой Горбун со спущенными штанами, и Батю хотелось разорвать голыми руками. Бес сделал свой выбор. И он не в пользу Тяпина.

Харитон застыл на пороге кухни. Батя привычно колдовал у плиты. Комната заполнилась приятными ароматами вкусной еды и тихими звуками, доносящимися из старого радиоприемника.

- Ты вовремя, Харитоша, - Батя не повернул головы, прекрасно знал, кто стоит за его спиной в дверном проеме.

- Один вопрос, Боря, - Бессонов не разделял хорошего настроения Тяпина.

- Я слушаю, - Борис Аркадьевич обернулся. В его глазах застыло полное сознание ситуации. А еще, глядя на напряженное лицо Беса, мужчина все понял. В том числе, свои шансы.

- Я мало тебе платил? – спокойно произнес Бессонов, но в его душе плясали черти.

- Думаешь, дело в деньгах? – Батя изогнул бровь и принялся натирать чайные чашки, составляя их через распахнутые дверцы шкафчика.

- Думаю, не только в них, - Харитон шагнул ближе, вглубь комнаты.

Расстегнув пуговицы пальто, Бес сел на свободный стул у стола. С тихим стуком на дубовую столешницу опустился пистолет.

- Правильно думаешь, Харитоша, - хмыкнул Батя, - Ты всегда был сообразительным малым.

Батя сел напротив Беса. В его глазах не было страха. Скорее, какая-то обреченность.

- Она сделала из тебя слюнтяя, - Батя сцепил руки в замок и чуть подался всем телом вперед, - Было время, когда человек мог лишиться всего только за косой взгляд в твою сторону. А сейчас?

Бес молчал. Он не видел необходимости в долгих беседах. Поступок Бати оказался более красноречивым, чем любые слова.

- Ты уже не тот, что прежде, - говорил Батя, всматриваясь в темно-серые глаза Беса. - Тебя перестанут бояться, как только просекут, что девка влезла тебе в мозги! Вспомни, кто ты такой, Харитон Сергеевич! Завтра через нее смогли бы выйти на тебя. И что тогда?

- Сколько тебе заплатил Горбун, Боря? – спокойным голосом прервал Бес речь бывшего друга, - По чем нынче предательство, а, Батя?

- Ты прекрасно знаешь, я ни копейки не взял из тех денег! – устало проговорил Тяпин, понимая, что его слова не произвели желаемого эффекта.

Бес молчал, глядя на бывшего друга. И тот понял, что никакие уговоры не помогут. Взглянув на Бессонова, Батя усмехнулся.

- Она ведь обычная девка, - обреченно произнес Борис, - Ни чем не лучше других, что были у тебя.

Тяпин сокрушенно покачал головой, словно человек, уставший биться головой о бетонную стену непонимания.

- Знаешь, а ведь она мне даже нравилась, когда появилась на пороге нашего дома, - невесело усмехнулся Батя, его немигающий взгляд застыл на пистолете, лежащем посреди стола между ними, - Сестренка Бека – девчонка с непростой судьбой и милой мордашкой. Помню, я тогда подумал, что Мишель – серая мышь, мимо которой ты пройдешь и не заметишь даже. Но ты заметил.

Батя несколько минут молчал, размышляя, что именно говорить Бесу, а о чем умолчать.

- Знаешь что, Харитоша, - словно теряя терпение, вздохнув, проговорил Борис, - Пройдет время, ты забудешь о ней, и поймешь, что я был прав. Без этой девки тебе будет лучше. Она, как нарыв, который нужно вскрыть. Как гной, который губит живые клетки. Как опухоль. Ее нужно только удалять.  Вырвать с корнем. 

Батя внимательно смотрел за Бесом, изучая его лицо, пытаясь читать эмоции, но их не было. Ни один мускул на лице Бессонова не дрогнул.

- Я допускаю, что с Горбуном я перегнул, - примирительно вновь начал Батя, - Но иначе ее было не убрать. Пусть она и была сестренкой Бека, но ее мог нанять кто угодно. Я больше чем уверен, что она работает на твоих врагов. А их у тебя не мало! Кто знает, что именно она успела выведать, пока спала с тобой? Так что, Харитоша, сворачивай лавочку, и давай ужинать. В конце концов, мы одна семья. А она – всего лишь девка, которая хорошо раздвинула ноги. А бабло я скину. Да даже в любой приют переведу! Хочешь, беспризорникам тем, что у нас на территории прибились? Да один хрен кому!

В эту самую секунду Бессонов не сдержался. Одним молниеносным движением сорвался с места и, схватив Батю за шею, прижал к стене, фиксируя и не позволяя двинуться. Даже дышать.

- Семья не предаст! – рявкнул Харитон, - Она моя семья. А ты – гнида!

Больше Бес не проронил ни слова. Так же внезапно ослабил хватку. Шагнул назад, не обращая внимания на Батю, грузно оседающего на пол.

- Это мой дом, тебе в нем не место, - коротко бросил Бес, не взглянув на Батю.

Харитон не задержался ни на мгновение около стола. Не оглянулся в дверях, чтобы проверить, взял ли Батя пистолет в руки.

Бес широким шагом шел к входной двери, ведущей на улицу. Ему нужен был глоток свежего морозного воздуха. Стены его душили.

Громкий звук одиночного выстрела застал его на пороге сквозь распахнутую настежь дверь. По спине прошелся озноб. Ветер подхватил хлопья снега и швырнул в лицо, заставляя на миг зажмуриться. (3303c)

- Харитон Сергеевич? – Бек стоял около крыльца, ожидая шефа, и готовый сорваться в любую минуту на подмогу.

Бессонов глубже спрятал руки в карманы пальто. Он так и не застегнул его, позволяя холоду пробраться под теплую ткань.

- Отвези меня в клуб, - устало приказал Бес, - И пришли парней, пусть уберут.