Глава 16
Сизов, озираясь по сторонам, быстро открывал все многочисленные двери, встречающиеся у них на пути. Мишка, Бес и Илья понимали, что еще нужно выбраться из этого змеиного гнезда.
Периметр охраняла вышколенная команда. И, несмотря на полномочия Сизова, присутствие Беса и неизвестной девчонки могло вызвать у мордоворотов Грома кучу вопросов и подозрений.
Так и случилось. Стоило беглецам пересечь границы дома, как на их пути выросли трое парней.
Сизов напал первым. Вслед за ним действовал Бес, корпусом отгораживая девчонку от третьего шакала. Движения мужчин были короткими и точными. И спустя несколько минут Бес вновь вплел прохладные пальцы Мишки в свою ладонь.
Укрытые мглой ночи и разыгравшейся метелью, молодые люди пробрались к поджидавшим их машинам. Открыв дверь внушительного внедорожника, больше напоминавшего танк, Бес практически впихнул Мышку в салон, подхватив ее за талию.
- Свидимся, Харитоша, - коротко бросил Сизов.
Бес кивнул, совершенно не удивляясь желанию друга оказаться в ином месте и в иной компании. Короткий взгляд в спину друга и Харитон запрыгнул вслед за Мишель.
Автомобили сорвались с места. Степан, который был за рулем, бросил долгий взгляд через плечо на Бессонова.
- Как дела, шеф? – тихо спросил Ажур.
Беккер в это самое время смотрел на сестру, свернувшуюся под боком у Беса. Ему не нравились ее бледность и лихорадочный блеск в глазах.
- Вам бы к доктору, - предложил Бек.
- Потом, - не глядя на начальника своей же безопасности, коротко ответил Бес, а потом, взглянув на Беккера, добавил. – На квартиру.
По глазам Беса Карл четко прочитал обещание разборок, разговоров по душам и расстановки всех точек над «i». Но это будет потом, а пока Бесу требовался отдых. Как и Мишке.
***
Квартира, в которой иногда останавливался Бес, располагалась в тихом спальном районе города. Вдали от центра и шума мегаполиса. Апартаменты, что удивительно, не занимали целый этаж. Это была обычная трешка в обычном жилом многоквартирном доме. Единственное, что могло вызвать подозрение о личности владельца этой самой трешки – все квартиры на площадке были выкуплены, и две из них занимала охрана.
Выйдя из машины, Бес взглянул на затянутую белесой пеленой луну. Он запомнит этот день. Знал, что запомнит. Потому, что долго шел к нему. Планировал. Представлял. Просчитывал каждую минуту.
Но только одно Бес не смог просчитать и предугадать заранее. Присутствие Мишель.
Девушка стояла чуть поодаль, словно не знала: вернуться ей в машину, или идти вслед за Бессоновым.
Харитон Сергеевич не собирался отпускать Мишель. Он решил все еще в день их первой близости. И ему было плевать, если кто-то будет «против».
На лестничной площадке Ажур своим ключом отпер дверь перед шефом. Хотел войти в квартиру первым, но Бес, коротко мотнув головой, остановил Степана.
- Завтра! – бросил Бес прежде, чем захлопнуть дверь и провернуть ключ в замке, отсекая их с Мишкой от Бека, недовольно сцепившего челюсть, и от Ажура, прекрасно читавшего эмоции по глазам друга и шефа. Не до разговоров ему было.
***
Мишку бил озноб. То ли от нервного напряжения, то ли от лекарств, которыми ее накачали после препарата, подсыпанного Батей. Ей хотелось укрыться с головой мягким пледом и спрятаться от всего мира. Она уже готова была отправиться на поиски дивана, кровати, или любой другой горизонтальной поверхности. Но не успела.
Бес перехватил ее, крепко зафиксировав затылок ладонью.
- Это последний раз, когда ты сунулась в пекло! – жестко скомандовал Бес, обжигая Мишку жарким взглядом.
Одного мгновения не хватило до безоговорочного согласия девчонки. Один удар сердца, и Мишель готова была принять любые условия Харитона. Но разум остудил чувства и разложил по полочкам спутанные в сплошную кашу мысли.
- Я действовала так, как считала нужным, - тихо ответила Мишель, а ее взгляд задержался на сурово сжатых губах мужчины.
Глаза Беса зажглись ярким пламенем, способным уничтожить любую преграду, вставшую на его пути. Одна рука все еще фиксировала голову Мишель, не позволяя отстраниться. Второй ладонью Бессонов накрыл поясницу девчонки и вдавил в свое тело, выбивая шумный выдох.
- Ты не будешь рисковать собой! – рявкнул Бессонов, склоняясь еще ниже.
Он не терпел возражений. Не слушал их и не собирался давать Мишке время на раздумья. Каждый нерв в его теле, каждая клетка, кричали о потребности защитить Мишель. Подчинить. Сделать своей. Даже против воли.
Но Бессонову не пришлось принуждать. Будто читая его мысли, Мишка привстала на цыпочки и вжалась носом в небольшой открытый участок кожи на шее Беса там, где бился пульс. Ровно и уверенно, заставляя девчонку почувствовать себя в безопасности. Дома.
- Ради тебя – буду! – слова прозвучали тихо, практически неслышно, и Бес, легонько потянув за волосы, заставил Мишку отклониться.
Он долго смотрел в темно-синие глаза, в которых плескалось упрямство, решимость и капелька грусти. Да, будет. Он это понимал.
Обхватив лицо Мишель рукой, Бес провел большим пальцем по контуру губ, будто собирался стереть с них последние, внезапно вырвавшиеся и необдуманные слова.
Он не смог больше ждать. Усталость свалилась на плечи, прижимая тоннами мыслей и проблем к земле. А хотелось свободы. Чтобы ни о чем не думать и жить моментом. Просто хотелось жить.
Мишка успела судорожно выдохнуть до того момента, как Харитон набросился на ее рот, точно хищник. Она не просила пощады. Наоборот. Стремилась быть ближе к нему. Боялась не успеть. Боялась, что кто-то помешает. А она так соскучилась! Так безумно соскучилась!
Ее ладони, словно бесстыжие бабочки, порхали под одеждой Беса, юрко пробираясь к горячей коже. Она готова была разрыдаться от внезапного чувства пустоты, когда Харитон на секунду отстранился. Ее водолазку он даже не снял. Просто подтянул выше, открывая жадному взору тонкую ткань спортивного нижнего белья. Никакого кружева. Но при виде груди Мишель, Бес понял, что времени у него катастрофически мало. И если бы ни воспоминания о том, что еще несколько часов назад девчонка лежала в его руках без движения, не способная пошевелить ни одной частью тела, он бы взял ее прямо здесь, у стены.
Но он сдержался.
Наступая и тесня девчонку к спальне, Бессонов не выпускал из плена своего рта ее нежные губы. Он готов был целовать ее вечно. Вытеснять из ее упрямой головы любые мысли, которые не касались бы его самого.
Кровать неожиданно оказалась за спиной Мишки. Вернее, под ней. А крепкие руки ловко стягивали легинсы.
Но вдруг Бес замер, нависая над лежащей на спине девчонкой. В его глазах поселился тайфун из сплошного расплавленного свинца. Возможно, Мишка испугалась бы. Возможно, убежала бы. Но она безошибочно угадала причину животной злобы и ярости, промелькнувших во взгляде Бессонова.
- Он ведь не успел ничего сделать, - мягко произнесла Мишель.
Ее руки накрыли щеки мужчины, нежно поглаживая, стараясь убрать тревогу и злые мысли.
Вместо ответа Бес поймал рукой ладонь Мишки и прижал к своему рту. Сделав вдох, Бес неосознанно прикрыл глаза, позволяя аромату ее кожи проникать в легкие. Чтобы убедиться лишний раз, что она здесь, рядом, в его постели.
Бес не стал говорить, что именно поэтому Горбуну повезло, и он умер быстро. Но мысли настойчиво крутились вокруг Мышки, лежащей под мудаком Горбунковым. А если бы он не успел?
Малейшие изменения в настроении и в мыслях Харитона Мишель воспринимала, как свои собственные. Но ей хотелось стереть, вытравить из глаз Харитона осадок. Но она не знала как.
Интуитивно, Мишель обвила ногами талию своего мужчины и притянула ближе, сокращая расстояние. Сквозь ткань белья Мишель чувствовала горячую и твердую плоть своего Беса.
Удерживая вес тела на одной руке, лихорадочно целуя свою девчонку, Харитон расстегнул ремень брюк. А дальше ловкие пальцы сами заскользили по его бедрам.
Мишель и сама не понимала, что творит. Она просто стремилась быть ближе к своему Харитону. К мужчине, сводящему ее с ума.
Первое прикосновение было правильным, жадным и желанным. Все тело Мишель выгнулось дугой, дыхание сбилось, а руки вцепились в широкие плечи, спрятанные под свитером.
Она двигалась навстречу каждому толчку своего Беса, вбирая его в себя, лаская мужской слух тихими стонами и стремясь быть еще ближе. Она забыла обо всем на свете. Для нее остался только он – жесткий и властный, нежный с ней и страстный для нее Бес.
Она снова кричала, задевая в душе Харитона тайные струны. Заставляла его забывать о том, кто он есть на самом деле. Вышибала его из реальности. Дарила надежду и воскрешала мечты.
Зарывшись руками в белокурые волосы, Бес сжал их в кулаки, надеясь, что не причинит ненужной боли. Ее глаза, подернутые пеленой, смотрели на него. Бес видел в них свое отражение и наслаждался тем, как ее зрачки вспыхивают темно-синими искрами.
- Ты моя! – прозвучало с угрозой, но Мишель не испугалась.
Она была несказанно рада этим словам. И не возражала. Зачем? Если он – смысл ее жизни.
- Твоя, - подтвердила девчонка.
По темному взгляду Бес понял, что Мишка балансирует на грани. Еще секунду, и она разлетится на мелкие куски.
Всего пара движений и Харитон понял, что и сам летит вслед за своей своенравной и упрямой Мишель. Он рухнул, придавив девчонку своим телом. Хотел перекатиться в сторону, набок. Но Мишка не дала. Воспротивилась. Крепче обняла его руками и ногами.
Ее рот прижимался к виску Беса. Она что-то шептала, неразборчивое и едва слышное. Но Харитон не стал уточнять. В это мгновение ему было достаточно ее рук, губ и аромата, пропитавшего его насквозь.
Когда девчонка уснула, обнимая его руками, Харитон все-таки перекатился на бок. Тихонько освободившись от цепких рук, несогласных выпустить его даже на секунду, Бес еще пару минут полежал рядом.
Его девчонка и, правда, очень красивая. Он лежал и смотрел на нее так, словно увидел только сейчас.
Ее настоящую.
Отведя белокурые волосы в сторону, Харитон провел кончиками пальцев по контуру лица. Сердце, и без того глухо колотящееся по ребрам, пропустило удар, когда Мишка, улыбнувшись, неосознанно потянулась за мужской рукой.
- Ты только моя! – словно клятву проговорил Бес.
Он не собирался спать. Нужно было осмотреть и обработать на руке царапину от шальной пули Мишель. Но девчонка тихо сопела на ухо. Бессонов не смог противиться ее чарам. Уснул вслед за своей Мышкой.
***
Мишель проснулась резко, словно вынырнула из толщи воды. Ей не снились кошмары, но что-то мешало спать. Повернув голову к Бесу, Мишка прикусила губу.
Мужчина спал, устроив свою горячую ладонь на ее животе, пригвождая к месту, впечатывая в матрас рядом с собой.
Вот так Мишель готова была провести всю свою жизнь, но взгляд выделил кровавые разводы на белоснежной простыне под рукой Харитона.
В сером свете зимнего утра пятно крови смотрелось пугающе. Душа девчонки сжалась от страха. Как она могла не заметить рану на теле Беса? Как? Ведь у нее всегда все просчитано до секунды! Каждая мелочь! А здесь – ранение!
- Харитоша, - тихо прошептала Мишель, поглаживая спящего мужчину по щеке ладонью, - Мне нужно обработать рану.
Бес сонно моргнул, нахмурился, будто силился понять, о чем ему толкует девчонка.
- Пустяки, спи, - скомандовал Бессонов и, перехватив Мишку за ладонь, потянул на себя, заставляя девушку лечь к нему на грудь.
- А вдруг заражение? Нет, не пустяки, - тихим шепотом возразила Мишель.
Осторожно выпутавшись из крепких рук, Мышка отправилась на поиски ванной комнаты. Отыскав аптечку, Мишель собралась вернуться в спальню. Но за спиной раздались тихие шаги, и Бессонов оказался рядом с ней. Усадив мужчину на пуф, Мишка аккуратно промыла рану. Пуля прошла по касательной, но Мышка все равно поняла, что руки трясутся от осознания ситуации. Каких-то несколько сантиметров и пуля поразила бы не голову Громыко, а принесла смерть ее любимому. Она, Мишка, едва не убила своего Беса.
Вдруг задрожали руки. Так сильно, что из них выпал бинт для повязки.
Мишка не была слабачкой. Совсем нет. Она боролась до конца, всегда искала выход даже из самой поганой ситуации. Но в этот раз аналитический гений ее подвел. Бесследно испарился, оставив Мишке только юную девчонку с огромным, словно целый мир, любящим сердцем.
- Я…я…я… почти… сама…
Мишель зажала рот рукой, стараясь прекратить рвущуюся наружу истерику. Не вышло. Перед глазами все расплывалось от слез. Горло сжалось, словно кто-то ногой наступил на глотку, не позволяя вдохнуть. Рыдания рвали грудь, ища выход из девичьего тела.
Харитон глубоко вздохнул и резко прижал девчонку к себе.
- Забудь! – скомандовал он, требуя безоговорочного повиновения, - Чтобы об этом я больше не слышал!
Мишка, вжавшись лицом в ключицу Беса, глотала слезы. А сам Харитон Сергеевич осторожно, но крепко держал Мышку в руках. Никогда и нигде ему не было так тепло, как в этой самой ванной, здесь и сейчас. Он не знал таких слов, которые подошли бы сейчас в качестве утешения. Но он знал свое тело, и тело своей Мышки. А поскольку девчонка все еще пыталась заглушить рыдания, спрятав лицо от Беса, он решил отвлечь ее. Отвлек.
В эту близость Бес хотел быть осторожнее, не так крепко сжимать руки вокруг девчонки, не так неистово впиваться в ее рот своим, старался сдерживать свой напор. Но не смог.
Он терял себя в минуты близости с ней. С его Мышкой. Терял и в то же время, обретал себя, словно собирал по кускам, возрождал из пепла. Он смотрел в ее глаза, в которых больше не было слез. Только желание и страсть. Только огонь, ласкающий его черную душу. Только он сам. И это заставляло его сердце биться быстрее, сильнее, неистовее.
Он точно знал, был уверен, как ни в чем другом, она принадлежит только ему. Как и он – только ей. Потому что все остальные неважны. Все остальные никогда не смогут сравниться с ней. Даже стать бледной ее копией.
Обхватив ладонью затылок девчонки, Бес заставил ее замереть. В синих бездонных глазах танцевали огоньки страсти. Взгляд был размытым, текуче нежным, горячим. Бес понял, что девчонка вот-вот сорвется в пропасть наслаждения. Он чувствовал, что ни на секунду не отстанет от нее. Последует за ней.
- Только моя… - хрипло припечатал Харитон, врываясь в податливое тело в последнем кульминационном толчке и замирая всем телом, высекая протяжный стон из безвольной девчонки.
Мишка упала бы, если бы Бес не держал. Руки-ноги не слушались, заставляли чувствовать себя безвольной марионеткой.
- Дааа…. – выдохнула Мишель, прикрывая глаза и медленно проваливаясь в сладкое забытье.
Бес понял, что улыбается. Он уже хренову тучу времени сидел на кафеле в углу ванной, опираясь спиной о стену. Мишель спала в его руках. И ему совершенно не хотелось двигаться. Все, что он сделал за это время – набросил свой халат на ее плечи. И так и сидел, глядя на белокурую макушку, на россыпь светлых прядей. И радуясь, когда девчонка повернула голову, позволив жадному и вместе с тем ленивому взгляду замереть на красивом лице.
Когда мышцы в спине задеревенели, прося сменить положение, Бес встал вместе с Мишкой на руках. Пройдя в спальню, уложил девчонку на постель. Сам вернулся в ванную. Быстро принял душ и залепил рану пластырем. А когда вернулся в спальню, увидел, как безмятежно и крепко спит Мишель.
Он не стал ложиться рядом, а направился на кухню. Ему требовалось время подумать.
***
Мишка проснулась, и поняла что Беса в кровати нет. Харитона она отыскала на кухне. Он стоял около распахнутой настежь створки окна и, опираясь о подоконник рукой, курил.
Мишель перевела удивленный взгляд с зажатой между пальцами сигареты на лицо мужчины. Свитер валялся бесформенной черной кучей на диване. Крепкая спина и мускулистые плечи вселяли уверенность и чувство безопасности. Возможно, в первый раз в жизни, Мишке хотелось взвалить все свои проблемы на эти крепкие плечи и почувствовать себя хрупкой и слабой женщиной, уверенной в силе своего мужчины.
Шагнув ближе, Мишка протянула руку, чтобы провести вниз по позвонкам. Но застыла, так и не коснувшись широкой спины.
На груди Беса танцевал ярко-красный огонек оптического прицела. Харитон его прекрасно видел, стоял неподвижно, курил и всматривался в окна противоположного дома.
Мишка с трудом подавила инстинкт рвануть вперед и толкнуть Беса на пол, вырывая любимого с линии огня. Но что-то заставило ее замереть, а потом медленно протянуть руку к поднятым жалюзи.
Но тут же ее запястье было аккуратно перехвачено Бесом.
- Я его предупреждал, - тихо проговорил Бессонов, не выпуская тонкого запястья из своей широкой ладони. Второй он затушил недокуренную сигарету в пустой пепельнице.
- Он просто … - начала Мишель, но осеклась, поймав взгляд серых глаз.
Бессонов был зол. Вернее – он был в бешенстве, будто хищник, на территорию которого вторгся чужак.
- Труп, - закончил Бессонов за Мишку.
Выпустив руку Мишель из своей, Бес схватил свитер с дивана, морщась от неприятной боли в предплечье, Харитон принялся одеваться.
Мишка затрясла головой. Преградив путь мужчине, выставила руки вперед, не подпуская Беса к двери.
- Харитон, нет! – громко произнесла Мишель, - Не нужно! Не трогай его!
Бес застыл, глядя на девчонку сверху вниз. Его взгляд медленно превращался в колючий и безразличный лед. Лед, способный убить.
До Мишки дошло, как именно можно истолковать ее слова. Девчонка стремительно рванулась вперед. Обхватила Беса за талию руками, а лицом вжалась в его грудь. Туда, где размеренно, слишком спокойно билось мужское сердце. Настолько спокойно, что Мишке стало вдруг страшно. Ведь и правда убьет. Не дрогнет.
- Просто он спасал мне жизнь. Не раз. Я ему обязана, - говорила Мишель, вцепившись пальцами в его одежду. – Но я твоя! Только твоя. Твоя, слышишь?
Бес молчал. Несколько минут, показавшиеся Мишке вечностью, мужчина стоял неподвижно. Но потом будто оттаял, обнял девчонку за талию, приподнял над полом, словно она и не весила ничего.
- Запомни это, маленькая, - выдохнул Бес, выключая свет на кухне, отсекая их уединение от любопытных глаз.