ГЛАВА 13. КРУШЕНИЕ, ТЕСНОТА И СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ

Шаттл оторвался от ангарной палубы с грацией хищной птицы, сбросившей путы. Я сидела, намертво втиснутая в жесткое десантное кресло между массивным бедром Варга и хрупкой фигурой полевого медика. Сквозь толстое стекло бокового иллюминатора было видно, как гигантский, сверкающий огнями корпус «Гелиоса-9» стремительно остается позади, растворяясь на фоне звездной черноты, а Вереск надвигается на нас бескрайним, завораживающим лиловым океаном.

С противоположной стороны салона Каэр не сводил с меня глаз. Он не делал это откровенно — его поза выражала абсолютную расслабленность опытного командира. Но я чувствовала тяжесть этого взгляда кожей, сквозь все слои своего огнеупорного комбинезона.

Мы вошли в верхние слои атмосферы. Вереск встретил нас яростной, кипящей облачностью. Шаттл начало мелко, противно трясти. Внизу сквозь разрывы туч проносились фиолетово-серые кроны исполинских лесов, изрезанные черными венами глубоких каньонов.

— Очень красиво, — прошептала я, почти прилипнув шлемом к иллюминатору.

— Сосредоточьтесь на показаниях приборов, Ветрова, — ледяным тоном осадил меня адмирал по внутренней связи салона.

— Я и сосредотачиваюсь, сэр. Анализирую плотность нижнего яруса. Но эстетику никто не отменял. Одно другому не мешает.

Именно в эту, казалось бы, совершенно рутинную секунду взвыла сирена. Резко. Пронзительно. Звук был таким высоким, что едва не разорвал барабанные перепонки, мгновенно вымывая из крови все мысли об эстетике.

— Несанкционированный разгон на орбите! — истерично заорал пилот по громкой связи, и его голос сорвался на фальцет. — Множественные контакты по правому борту! Быстрые сигнатуры, вышли из радиолокационной тени спутника! Идут без опознавательных сигналов. Боевой порядок!

У меня внутри всё заледенело и с тошнотворным кульбитом рухнуло куда-то в желудок. Пираты. Ну конечно! Кто же еще мог выбрать именно этот момент, чтобы испортить нам исследовательскую экспедицию? Тени космоса, стервятники, нападающие только тогда, когда жертва разделена и уязвима.

— Уходите из коридора сброса! Щиты на максимум! — рявкнул Каэр, вскакивая с места. Магнитные подошвы его ботинок с лязгом впечатались в палубу.

Шаттл дернуло с такой чудовищной силой, что ремни безопасности больно, до хруста врезались мне в ключицы. За иллюминатором вспыхнуло ослепительно белым светом — заряд плазмы прошел в метре от обшивки. Искусственная гравитация на секунду отказала, пол ушел из-под ног, и мой желудок подпрыгнул к горлу. Пилот бросил тяжелую машину в крутое, почти самоубийственное пике, отчаянно ныряя в плотные слои атмосферных туч.

— Идут на захват! — крикнул штурман. — Крейсер атакован! Сэр, по «Гелиосу» ведется шквальный...

Связь захлебнулась в глухом треске помех.

Я с немым ужасом посмотрела на Каэра. Он стоял посреди содрогающегося салона и даже не моргнул. В его глазах больше не было ни раздражения, ни сомнений — только ледяная, кристально чистая, расчетливая ярость существа, для которого бой был родной стихией.

— Всем приготовиться к аварийному маневру противоуклонения! — скомандовал он.

И в следующий миг нас ударили по-настоящему. Настоящая катастрофа в глубоком космосе никогда не похожа на то, что показывают в голографическом кино. Никаких красивых падений, никаких долгих прощальных взглядов и пафосных фраз. Тебя просто бьет с невероятной силой, швыряет как тряпичную куклу, оглушает животным визгом рвущегося титанового сплава, а в лицо мгновенно летит едкий, удушливый дым.

Нас зацепило прямым попаданием плазменного торпедного заряда по стабилизирующему контуру левого крыла. Шаттл безумно крутануло вокруг своей оси. Основное освещение лопнуло с сухим треском, мгновенно сменившись пульсирующим, кроваво-красным светом аварийных ламп. Запахло жженой проводкой, плавящимся пластиком и кровью — кто-то из техников впереди разбил лицо о консоль.

— Пробой обшивки! Отсек три — критическая разгерметизация! — заорал пилот, пытаясь выровнять падающую многотонную машину.

— Закрыть переборки! Эвакуация по секциям! — голос Каэра, усиленный командирским динамиком, перекрыл хаос. — Штурмовая группа — в отсеки отстрела один и два! Пилоты — в третий! Ветрова, со мной!

Я с трудом сфокусировала на нем взгляд сквозь сизый дым. Варг и его бойцы уже отстегивали ремни, организованно, без малейшей паники пробиваясь сквозь завалы к аварийным шлюзам по левому борту.

— Почему с вами?! Моя капсула в пятом секторе! — истерично крикнула я, пытаясь расстегнуть заклинивший замок на груди.

— Потому что я так приказал! Шевелитесь, аналитик, или мы сгорим здесь!

Он подлетел ко мне в два гигантских прыжка, не обращая внимания на тряску. Его закованные в перчатки пальцы с нечеловеческой силой сорвали покореженные фиксаторы моего кресла. Он буквально вздернул меня на ноги, едва не вывихнув плечо, и потащил за собой. Пол шаттла кренился под немыслимым углом. Двигатели выли умирающим зверем. Мы падали.

Аварийный отсек в самом хвосте встретил нас истеричным миганием панелей. Четыре узкие спасательные капсулы-цилиндра, вмонтированные в стену. Первая мигала желтым — системный отказ пиропатронов. Вторая горела глухим красным — механическая блокировка люка из-за деформации корпуса. Третья издала противный писк, и на ее экране высветилось: «НЕДОСТАТОЧНОЕ ВНУТРЕННЕЕ ДАВЛЕНИЕ. УГРОЗА ВАКУУМА».

Из всех слов, которые я знала к своим двадцати пяти годам, приличными в голове остались только предлоги.

— Четвертая! — сорванным голосом выкрикнула я, указывая на единственный зеленый огонек.

— Внутрь! Живо!

Каэр со всего размаху ударил по сенсорной панели. Узкая металлическая створка со свистом отъехала в сторону. Капсула была крошечной, она рассчитывалась строго на одного бойца стандартной комплекции. Каэр схватил меня за пояс комбинезона и буквально зашвырнул в этот металлический гроб. Я больно ударилась спиной и затылком о жесткую амортизационную стенку, хватая ртом воздух.

— А вы?! Места больше нет! — заорала я, в ужасе видя, как пламя начинает пожирать проход позади него, пытаясь забраться обратно в салон.

Снаружи раздался чудовищный скрежет — у шаттла отрывало кормовую часть. Каэр даже не посмотрел на огонь. Он шагнул следом. Втиснулся в капсулу, вдавив меня в заднюю панель всем своим гигантским весом, закованным в композитную броню. Его широкие плечи едва прошли в проем. Он извернулся и с силой ударил бронированным кулаком по большой красной кнопке аварийного старта.

Люк захлопнулся с герметичным шипением за долю секунды до того, как огонь лизнул внешнее стекло. И в ту же миллисекунду пиропатроны с грохотом выплюнули нас наружу.

Меня буквально размазало по его броне. Чудовищная перегрузка мгновенно выбила весь воздух из моих легких, перед глазами поплыли черные круги. Сквозь крошечный, размером с ладонь иллюминатор за плечом адмирала я увидела, как наш десантный шаттл, превратившийся в огненную комету, вспыхнул ослепительным шаром и разлетелся на тысячи горящих осколков в чужом фиолетовом небе.

А мы падали. Внутри капсулы было темно, жарко и катастрофически, невыносимо, оскорбительно тесно. Мы стояли вплотную друг к другу — как в саркофаге. Мои ноги были намертво зажаты между его твердыми, как сталь, бедрами. Моя грудь была впечатана в его нагрудник так сильно, что я чувствовала рельеф его знаков отличия сквозь свой комбинезон. Мои руки рефлекторно, в слепой панике вцепились в его плечи.

— Не... Двигайтесь, — прохрипел он мне прямо в макушку.

Шутка года. Как будто я при всем желании могла устроить здесь танцы!

Сквозь иллюминатор мелькнула орбита. Там, в далекой, холодной черноте, мерцали беззвучные вспышки лазерных батарей. Наш красавец «Гелиос-9» отчаянно отбивался от роя мелких, быстрых пиратских кораблей.

— Они бьют по крейсеру... — в ужасе прошептала я, и мои губы мазнули по гладкому металлу его воротника. — Помощь за нами не придет. Они не смогут...

— Я вижу, — его голос был пугающе спокойным, но я чувствовала, как тяжело и быстро бьется его сердце под броней.

Мы рушились сквозь плотные слои атмосферы Вереска. Обшивка капсулы начала стремительно раскаляться от трения, завыли стабилизаторы, пытаясь выровнять угол падения. Нас начало трясти так жестоко, что я зажмурилась, в панике ожидая неминуемой смерти от удара о землю.

Каэр резко перехватил мои запястья, оторвал их от своих плеч, скрестил на моей собственной груди и накрыл меня всем своим телом. Он создал живой, непробиваемый щит из своих мускулов и брони, полностью изолируя меня от стенок капсулы.

— Дышите, Аметист, — приказал он, и его теплое дыхание коснулось моей щеки.

— Очень... Своевременный и полезный совет... В падающем гробу, — выдавила я сквозь отчаянно стучащие зубы.

Я почувствовала, как в темноте едва заметно дрогнули его губы. Даже сейчас. За несколько секунд до нашей вероятной смерти мы продолжали инстинктивно цепляться за наш ядовитый, привычный сарказм, как за единственное доказательство того, что мы всё еще живы.

А потом раздался страшный, оглушительный грохот. Капсула на огромной скорости врезалась в грунт: видимо не все тормозные двигатели были исправны, как и аварийные парашюты. Нас подбросило, перевернуло несколько раз, с жутким хрустом ломая толстые ветви деревьев. Внутренние амортизаторы взвыли, не справляясь с нагрузкой. Каэр сжал меня в своих объятиях так крепко, что у меня хрустнули ребра, принимая весь удар на свою спину.

Мир вокруг меня взорвался слепящей вспышкой боли, а затем мгновенно, милосердно погрузился в абсолютную, спасительную тьму.