Глава 18

Алекс Фоули, Генерал Пятого Легиона, был человеком, который искренне ценил простые вещи. Например, возможность спокойно поговорить со старым другом, которого не видел почти год, и при этом не быть вынужденным отдавать приказы, принимать судьбоносные решения или уворачиваться от чего-нибудь острого, летящего в его голову.

— Маркус, ты старый окопный лис! — прогремел Алекс, хлопнув по плечу мужчину, который был почти вдвое шире его и обладал добродушным лицом, напоминающим свежеиспеченный каравай. — Ты все-таки выбрался из своей столичной берлоги.

— Алекс! — обрадовался Маркус, и его смех, казалось, мог бы заглушить музыку со сцены. — А ты все такой же, сушеный и опасный. Все один? Не нашел еще ту, что сможет привязать тебя к очагу?

— Мой очаг — это походный костер, ты же знаешь, — усмехнулся Алекс. — А вот ты, я слышал, окончательно оброс семейством. Как жена? Как дети? Маленькая Анна уже, наверное, совсем взрослая?

— О, не напоминай! — сокрушенно вздохнул Маркус. — Уже кавалеров водит. А младший заявил, что хочет в магическую академию. В магическую! В нашем-то роду! Представляешь?

Они болтали еще несколько минут — о старых временах, о новых приказах, о том, что гномьи клинки уже не те, что раньше. Это была та редкая, драгоценная передышка, когда Генерал Фоули мог позволить себе быть просто Алексом. Но, как это часто бывает, мир имел на этот вечер свои, совершенно другие планы.

Сначала до них донёсся йкакой-то сбой в музыке — песня со сцены внезапно оборвалась, сменившись недовольным гулом толпы. А затем раздался пронзительный, истошный вопль, который прорезал ярмарочный шум, как раскаленный нож масло:

— Держи воровку! Она украла моего петуха!

Следом за криком послышался топот, женские визги и возмущенные крики торговцев. Толпа, до этого бывшая единым, бурлящим организмом, вдруг раскололась, и в образовавшемся проходе Алекс увидел, как куда-то в сторону боковых улочек ринулись двое стражников, преследуя неясную фигуру.

Алекс нахмурился. Его лицо мгновенно утратило расслабленное выражение, сменившись привычной маской собранности и анализа. Что-то было не так. Инстинкт, отточенный сотнями сражений, подсказывал, что это не просто пьяная драка.

— Прости, Маркус, — сказал он, и его голос снова стал голосом генерала. — Кажется, мне нужно кое-что проверить.

— Нужна помощь? — тут же насторожился здоровяк.

— Спокойнее, дружище. Я разберусь. Отдыхай. Передавай привет супруге! — махнул Алекс рукой и ринулся на звуки возни.

Когда он добрался до места, где последний раз видели стражников, там уже никого не было. Лишь опрокинутый лоток, по которому катились местные светящиеся ягоды, и несколько зевак, возбужденно обсуждающих произошедшее.

— Что здесь случилось? — спросил он у ближайшего прохожего, полного мужчины, который пытался запихнуть в рот огромное карамелизированное яблоко.

Мужчина обернулся, чтобы ответить, и его глаза полезли на лоб от узнавания. Яблоко застряло у него в горле.

— Г-г-г-генерал! — просипел он, отчаянно кашляя и хлопая себя по груди. — Ваше б-благородие! Какая честь!

— Успокойтесь, — терпеливо сказал Алекс. — Просто ответьте на вопрос. Кого преследовали стражники?

Мужчина, наконец проглотив яблоко, вытер рот рукавом и, все еще заикаясь от волнения, начал рассказывать.

— Девчонку, ваше благородие! Светловолосую такую! Молоденькую совсем! Она… она, говорят, петуха украла! Волшебного! Того самого, что пел! Прямо из-за кулис утащила! Представляете, все думали, что это его хозяин пел… Стражники ее в тупике и поймали. Говорят, в казематы поволокли, в городскую стражу!

Светловолосая. Молоденькая. Алекс снова нахмурился. Совпадение? Возможно. Но генерал Фоули не дослужился бы до своего звания, если бы верил в простые совпадения. В его голове мгновенно сложилась цепочка: тот инцидент у дома лекарки, который он пресек. Недовольный клиент с петухом. А теперь — кража того самого волшебного певца, который, как он полагал, и мог быть предметом спора.

Что-то здесь было категорически не так. Она не выглядела как воровка или шарлатанка. Скорее, как человек, который слишком близко к сердцу принимает чужую несправедливость.

Не говоря больше ни слова, он развернулся и решительным шагом направился в сторону центра города, к зданию городской стражи.

Это было мрачное, утилитарное строение, возведенное по принципу «дёшево, надёжно и чтобы не развалилось в ближайшие сто лет». Алекс без стука толкнул тяжелую дубовую дверь и вошел внутрь. За столом сидел скучающий стражник и пытался выковырять что-то из-под ногтя кончиком кинжала.

— Государственное учреждение. Чем могу… — начал он стандартную фразу, не поднимая головы, но, увидев, кто перед ним стоит, тут же подскочил, выронив кинжал. — Господин Генерал!

— Я по поводу арестованной на ярмарке.

— А, девчонки с курицей? — брякнул стражник и тут же поправился. — То есть, с петухом, ваше благородие. Так точно. Арестована по обвинению в краже. Пострадавший, господин Гуслин, написал заявление.

— Где она?

— В камере, внизу. Дожидается утра. Начальник с ней как раз разбирается.

— Я хочу видеть начальника стражи. Немедленно.

Стражник сглотнул. Спорить с генералом Пятого Легиона было так же разумно, как пытаться пощекотать спящего дракона.

— Так точно, ваше благородие! Сию минуту!

Он провел Алекса по тусклому коридору к двери с табличкой «Начальник городской стражи». Постучав, он приоткрыл дверь и что-то прошептал внутрь. Из-за двери послышался усталый вздох.

— Пусть войдет.

Но когда Алекс переступил порог, он понял, что попал не в кабинет начальника, а в комнату для допросов. И обстановка там была накалена до предела.

За столом, вцепившись в его край побелевшими пальцами одной руки, сидел начальник стражи — пожилой, усатый мужчина с таким выражением на лице, будто он уже лет двадцать как просился на пенсию, но его прошение терялось где-то в недрах канцелярии. Он сидел, прикрыв глаза второй рукой, и, казалось, пытался силой мысли отгородиться от происходящего.

А происходил скандал. Громкий, яростный и совершенно бессмысленный. Хозяин петуха, красный как рак, тыкал пальцем в Ольгу и что-то кричал про поруганную честь и упущенную выгоду. Ольга, не оставаясь в долгу, стояла напротив, ее волосы растрепались, а в глазах горел праведный гнев. Она отвечала ему не менее громко, размахивая руками и доказывая что-то про жестокое обращение с животными и эксплуатацию таланта. Их голоса смешивались в невообразимую какофонию, от которой, казалось, начинали вибрировать стены.

Ольга, повернув голову на звук открывшейся двери, увидела генерала и замолчала на полуслове. Её рот остался приоткрытым, а в глазах отразилось целое море эмоций: удивление, облегчение и жгучий стыд.

Хозяин петуха, заметив, что его оппонентка умолкла, тоже обернулся. Увидев генерала, он побледнел, и все его красноречие мгновенно испарилось.

В комнате повисла оглушительная тишина. Было слышно только, как где-то в коридоре капает вода и как тяжело вздохнул начальник стражи, наконец-то убрав руку от лица.