Глава 4

Единорог скрылся в облаке пыли и обломков так же стремительно, как и появился, оставив после себя зияющий дверной проем, оглушительную тишину и меня, стоящую посреди этого хаоса с ощущением, будто мой мозг только что пропустили через мясорубку. Даже дятел, неустанно стучавший в моей голове, от всего происходящего ненадолго впал в ступор.

— А теперь рассказывай, — я развернулась к коту. — Рассказывай, что тут, во имя всех блохастых, происходит. Иначе я уйду!

— Не уйдешь, — спокойно отозвался усатая морда, усаживаясь и принимаясь методично вылизывать лапу. В его движениях было столько олимпийского спокойствия, что меня это взбесило еще больше.

— Уйду! — топнула я ногой, и доска под ней жалобно скрипнула, угрожая отправить меня на еще одну незапланированную экскурсию в подвал.

— Не уйдешь, — повторил усатый философ, перейдя от лапы к морде. Он говорил это не как угрозу, а как констатацию факта. Словно объявлял, что небо синее, а вода мокрая. И что Оля никуда отсюда не денется.

— Меня кто-нибудь может вытащить уже из этой раковины? — прозвенел котелок, в голосе которого слышались нотки вселенской обиды. — Я тут, между прочим, почти чистый, но брошенный!

— Подожди, — сказали мы с котом в один голос.

Это было так неожиданно и слаженно, что мы оба тут же замолчали. Котелок недовольно звякнул, но умолк. Я посмотрела на кота. Он посмотрел на меня. Кажется, это был наш первый акт командной работы.

Кот тяжело вздохнул. Это был вздох существа, на чьи плечи возложена вся тяжесть мироздания, и которое вдобавок ко всему вынуждено объяснять очевидные вещи недалеким двуногим.

— Слушай, — начал он, и его голос стал серьезнее. — Предыдущая хозяйка этой лечебницы, ее звали Эльвира, была, как ты уже, наверное, догадалась, не совсем обычным ветеринаром. Она лечила существ, которые живут здесь, по эту сторону Кромки. Когда она поняла, что ее время на исходе, что ее магия угасает, она дала мне задание. Найти ей замену.

Он замолчал, глядя куда-то сквозь обшарпанную стену, словно видел прошлое.

— Я шатался по вашему миру несколько месяцев. Господи, какое же у вас там шумное, вонючее и суетливое место. Все куда-то бегут, ревут какими-то металлическими коробками, а от запахов в ваших городах даже у меня, бывалого кота, слезились глаза. Никто не видел меня. Вернее, видели, но не видели. Просто еще одна уличная кошка, блохастая помеха под ногами. Я уже почти отчаялся. А потом, под тем дождем, я наткнулся на порог твоей клиники. И появилась ты.

Он перевел на меня свои пронзительные зеленые глаза.

— Ты была единственной, кто не пнул меня, не зашипел и не попытался отогнать зонтиком, как та крашеная фурия, твоя коллега. Ты помогла. Просто так. И в этот момент магия, что еще тлела в этом доме, почувствовала тебя. Она словно протянула щупальце сквозь Кромку и коснулась тебя. Когда ты задремала там, в своей процедурной, я увидел это. Увидел, что магия избрала тебя. И тогда я помог ей. Я открыл для тебя проход и провел сюда.

В моей голове гудело, дятел вернулся к своей работе и принялся стучать ещё сильнее. Факты, один безумнее другого, пытались выстроиться в какую-то логическую цепочку, но постоянно рушились, как карточный домик.

— То есть… — я сглотнула, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — То есть, это ты… ты во всем виноват?! И ты, значит, можешь вернуть меня назад?!

Последние слова прозвучали с отчаянной, почти детской надеждой. Мне нужно… Нет, мне просто необходимо было вернуться домой. Туда, где моя семья, моя работа. Туда, где всё привычно и знакомо. И где весь словарных запас котов ограничивается многогранным “мяу”.

— Нет, — стоически отозвался кот, разрушая эту надежду одним коротким словом. — Больше не могу. Я был лишь проводником, использовал остатки магии хозяйки, чтобы открыть дверь один раз. В одну сторону. Этому месту нужен Целитель. Твоя предшественница помогала всем здешним зверушкам, от пикси с подбитым крылом до болотных кикимор с несварением. И так должно продолжаться. Видишь, — он обвел лапой полуразрушенную кухню, — дом разваливается. Он живой. Его стены, его фундамент — все это держалось на магии Эльвиры. Теперь ее нет. А ты только что вступила в права наследства. Теперь это твой дом. И его магия — теперь твое наследство.

В голове что-то щелкнуло. А потом застучало. Громко, набатно, словно внутри моей черепной коробки целая армия гномов-барабанщиков решила устроить репетицию перед концом света. И это уже был отнюдь не дятел, это было что-то другое. Комната поплыла, стены изогнулись, а пол решил, что ему будет гораздо веселее находиться там, где раньше был потолок.

— Ой, — это все, что я смогла вымолвить, прежде чем рухнуть на ближайший скрипучий стул.

— Ничего, — тут же оказался рядом, ткнувшись мне в ногу мокрым носом. — Скоро пройдет. Ты просто слишком много сил потратила на того рогатого. Собственных, еще не окрепших сил. Переоценила, так сказать, свой магический дебет.

— Да я вообще не понимаю, как их оценивать! — простонала я, вцепившись в сиденье стула, как в единственную стабильную вещь в этом вращающемся мире.

— Это придет с опытом. И с практикой.

— То есть… если я буду вот так всех лечить, как сейчас, то и коньки отбросить могу?! Загнуться от магического истощения, пытаясь приклеить крыло бабочке?

— Ну… если сделать логичный вывод из текущей ситуации, то да, так сильно переусердствовать не надо, — невозмутимо подтвердил кот. — Надо развивать свою силу, но пока что… ты же ветврач из своего мира? Вот и ветврачуй. Используй свои знания. Скальпель, пинцет, йод. А магия… она будет помогать. По чуть-чуть. Как приправа, а не основное блюдо. Со временем научишься чувствовать меру.

— Звучит логично, — иронично отозвалась я, ощущая, как головокружение понемногу отступает, оставляя после себя лишь тупую, ноющую боль в висках. Я выпрямилась и оперлась на спинку стула, которая тут же угрожающе хрустнула и накренилась. — Ладно. Убедил. Или, скорее, поставил перед фактом. Пойдем. Покажешь мне мое… имущество.

Мы вышли через дыру, которая раньше была дверью, во двор. Яркий, но какой-то нездешний свет ударил по глазам, заставив зажмуриться. Воздух был чистым, пах травами и чем-то еще, неуловимо-сладким, как запах цветущей яблони после грозы.

Я сделала пару шагов по мягкой, упругой траве, а потом, ведомая каким-то внутренним импульсом, обернулась, чтобы посмотреть на свое новое «наследство» со стороны.

И замерла, разинув рот.

— Мамочки…